ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > Ч > Труды по гражданскому праву - Черепахин Б.Б.

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


Труды по гражданскому праву - Черепахин Б.Б.

ПРИОБРЕТЕНИЕ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ ПО ДАВНОСТИ ВЛАДЕНИЯ


I
Сталинская Конституция в статье 4 констатировала и закрепила полную отмену частной капиталистической собственности на орудия и средства производства, уничтожение эксплуатации человека человеком. В связи с этим пo-новому должны быть поставлены и по-новому разработаны очень многиe вопросы советского права, в частности – нашего гражданского права.

Пересмотр целого ряда сложившихся взглядов и теорий является не только возможным, но в некоторых случаях и необходимым. Одним из таких вопросов, где это особенно необходимо, является вопрос о приобретательной давности, точнее, о приобретении права собственности по давности владения.

Целесообразность его разработки отметил и подчеркнул т. А.Я. Вышинский на первом совещании научных работников права в июле 1938 г.[см. сноску 1]

Сталинская Конституция в статье 131 ставит перед каждым гражданином СССР задачу беречь и укреплять общественную социалистическую собственность. Статья 10 Конституции СССР обеспечивает защиту личной собственности гражданина и статья 7 (2-й абзац) – личной собственности колхозного двора.

Под углом зрения наилучшей постановки эффективной защиты социалистической и личной собственности должен быть, на мой взгляд, рассмотрен и разрешен также и данный вопрос – о приобретении права собственности по давности владения.

В нашей литературе давалась весьма различная оценка этого института. Некоторые[см. сноску 2] считали, что он несовместим с основами советского социалистического права, другие[см. сноску 3], наоборот, полагали, что отсутствие регламентации приобретательной давности является недостатком нашего Гражданского кодекса. Насколько были правы и неправы те и другие, будет сказано дальше.

Одно обстоятельство было и остается совершенно бесспорным – что наш действующий Гражданский кодекс и все наше гражданское право не знают приобретения права собственности по давности владения, а знают только исковую давность. Длительное владение вещью без надлежащего юридического титула не обращается в право собственности. Владелец имеет лишь возможность в соответствующих случаях защищаться при помощи исковой давности.

Правда, в нашей литературе было высказано мнение, что некоторые зачатки приобретательной давности известны нашему действующему праву. При этом прежде всего указывали примечание 1 к ст. 59 Гражданского кодекса РСФСР и соответственные нормы уголовных кодексов других союзных республик. Это примечание гласит: «Бывшие собственники, имущество которых было экспроприировано на основании революционного права, или вообще перешло во владение трудящихся до 22 мая 1922 г., не имеют права требовать возвращения этого имущества».

Многие усматривали здесь известную разновидность приобретательной давности. Между тем для того, чтобы рассматривать это положение в качестве приобретательной давности, нет достаточных оснований.

Прежде всего здесь нет основного признака давностного владения – не требуется какого-то определенного срока владения, тогда как для давностного приобретения прежде всего требуется, чтобы истек определенный срок. Это является, бесспорно, важнейшим реквизитом приобретения права собственности по давности. Кроме того, конец этого примечания: «не имеют права требовать возвращения этого имущества», говорит скорее за погасительную давность, если вообще здесь можно говорить о давности.

Второй случай, приводимый в литературе, имеет уже гораздо больше общего с приобретением права собственности по давности владения. Здесь речь идет о ст. 9 постановления СНК РСФСР от 26 октября 1932 г. «О безнадзорном и пригульном скоте».

Как известно, пригульный скот, а также скот безнадзорный, должен быть сдан в сельский совет или милицию, причем сельский совет передает этот скот на содержание и в эксплуатацию ближайшему совхозу или колхозу. Если в течение шести месяцев (для крупного скота и его молодняка) и в течение двух месяцев (для мелкого скота и его молодняка) не явится собственник, то этот скот переходит в собственность того колхоза или совхоза, которому он передан на сохранение и в эксплуатацию.

Здесь мы имеем, действительно, своеобразную разновидность приобретательной давности. Но это лишь частный случай, предусмотренный специальным законом. Из этого частного случая, конечно, никаких общих выводов делать нельзя.

Поэтому можно сказать, что, за этими небольшими исключениями, наше гражданское право не знает института приобретения права собственности по давности владения.

II
Здесь должен быть подвергнут рассмотрению связанный с вопросом о прибретательной давности вопрос о правовом положении вещи после истечения исковой давности по виндикационному иску.

Своеобразной трактовке подверглись у нас вещи, находящиеся у незаконного владельца, после того как собственник утратил право истребовать эти вещи в порядке виндикационного иска вследствие истечения исковой давности. Многие авторы[см. сноску 4] считают эти вещи бесхозяйными. Между тем почти единогласное в нашей литературе утверждение о бесхозяйности этих вещей является необоснованным.

Бесхозяйность этих вещей после пропуска собственником срока исковой давности по виндикационному иску мотивируется тем, что раз собственник потерял право на иск, то вещь тем самым будто бы становится бесхозяйной, потому что право бывшего собственника должно считаться прекратившимся и, поскольку приобретательной давности у нас нет, никто этого права не приобрел.

Это утверждение предполагает соответствующую трактовку института исковой давности. Дело в том, что, согласно ст. 44 и 47 Гражданскою кодекса, исковая давность приводит лишь к утрате права на иск, само же материальное субъективное право остается у данного субъекта.

Следовательно, если обязанное лицо в добровольном порядке исполнит свою обязанность – вернет вещь, то собственник, хотя бы этот возврат вещи произошел и после истечения исковой давности, не обязан возвращать ему вещь.

Здесь можно было бы установить разрыв между вопросом об обязанности вернуть вещь тому незаконному владельцу, который ее в свою очередь возвратил coбственнику, и вопросом о действии исковой давности. Может быть, следовало бы сделать таким образом, как это, в частности, имело место в Австрийском гражданском уложении (§ 1432, ср. § 1451), – можно было бы установить, что исковая давность прекращает самое право, а затем уже, рассмотрев вопрос о возврате неосновательного обогащения, сказать, что в соответствующем случае неосновательного обогащения оно не подлежит возврату. Но эта точка зрения противоречит нашему действующему закону.

Гражданский кодекс увязывает ст. 47 с исковой давностью и подчеркивает в ст. 44, что исковая давность приводит лишь к утрате права на иск, а отсюда совершенно естественно, что в нашем действующем законе мы не имеем никаких оснований считать, что в данном случае исковая давность прекращает самое право.

Но здесь возникает, на первый взгляд, другое затруднение, – в ст. 47 Гражданского кодекса говорится об обязательстве («в случае исполнения обязательства должником…»). Быть может, она применима к обязательственному иску, но к вещному иску не применима. Однако такое разобщение вещного иска от обязательственного в данном отношении решительно не может быть ничем обосновано.

На мой взгляд, правильно понимает эту статью Б.В. Попов[см. сноску 5]. Он утверждает, что истечение давностного срока не погашает материального права, но лишь отнимает у него процессуальную защиту, т.е. он подвергает ст. 47 до известной степени распространительному толкованию. Действительно, кажется странным, почему притязания из обязательственного права являются более стойкими, чем притязания из вещного права, которое предназначено к более прочному закреплению обладания вещами. Совершенно ясно, что наш закон употребляет слово «обязательство» в данном случае в широком смысле, в смысле гражданско-правовой обязанности.

В самом деле, в чем отличие права собственности как вещного права от обязательственного права? Отличие заключается в том, что вещное право увязывает собственника с неопределенным кругом обязанных субъектов. С этой точки зрения мы различаем относительное правопритязание и абсолютное правопритязаниe. Но в момент нарушения эта существенная разница почти сводится на нет, потому что с момента нарушения, когда право собственности нарушено, появляется конкретнo обязанный субъект. Следовательно, здесь, в конце концов, мы имеем совершенно конкретную обязанность, а не только ту потенциальную обязанность, которая лежит на всяком и каждом. Итак, здесь опять-таки отпадает основание для того, чтобы не применять ст. 47 к вещному иску.

С этой точки зрения следует категорически отвергнуть утверждение о бесхозяйнocти вещей, на истребование которых пропущен срок исковой давности. До тех пор пока эти вещи находятся в руках незаконного владельца, они, поскольку у нас нет приобретательной давности, продолжают принадлежать собственнику.

Hо здесь мы наталкиваемся на известную трудность в том смысле, что имеется обратное указание в разъяснении пленума Верховного суда РСФСР от 29 июня 1925 г.[см. сноску 6], где, как известно, выставлено, в частности, положение о бесхозяйности вещей, по которым истекла исковая давность.

Это разъяснение само по себе, конечно, не может заменить законного обоснования, если оно само противоречит закону. Необходимо рассмотреть, из каких положений исходил Верховный суд РСФСР в этом своем разъяснении.

Верховный суд РСФСР исходил при этом из презумпции государственной собственности. Эта презумпция, как известно, в настоящее время не пользуется поддержкой в нашей литературе гражданского права. В частности, и учебник «Гражданское право» Всесоюзного института юридических наук для данного этапа считает ее уже непригодной. Как правильно отмечают авторы учебника, «принцип презумпции права государственной собственности был сформулирован Верховным судом еще в тот период, когда у нас допускались частнокапиталистические отношения и существовала частная капиталистическая собственность. В настоящее время этот принцип потерял свое значение»[см. сноску 7].

Интересно отметить, что в указанных в разъяснении Верховного суда РСФСР случаях ни в презумпции государственной собственности, ни в признании за исковой давностью погашающего действия в отношении права собственности не было надобности.

Рассмотренные Верховным судом РСФСР фактические обстоятельства – это случаи взыскания неосновательного обогащения по недействительным договорам в доход государства на основании ст. 147 Гражданского кодекса РСФСР.

Ясно, что противозаконные договоры должны были с самого их заключения считаться недействительными. Следовательно, все то, что было предоставлено контрагентами друг другу, с самого начала подлежало взысканию на основании ст. 30, 36 и 147 Гражданского кодекса РСФСР в собственность государства как неосновательное обогащение.

Итак, поскольку было доказано основание возникновения государственной собственности, никакой надобности в презумпции государственной собственности в этих случаях не требовалось.

Необходимо, таким образом, отвергнуть утверждение о бесхозяйности вещей, находящихся в руках незаконного владельца после истечения исковой давности по виндикационному иску собственника.

III
Если вещь, находящаяся в руках фактического (незаконного) владельца, не является бесхозяйной и вместе с тем не принадлежит ему, поскольку у него нет для этого законных оснований, положение такого фактического владельца является неустойчивым, но в известной степени он может защищаться исковой давностью. У него на руках вещь, которой он владеет. Если к нему предъявляет иск собственник, то владелец, поскольку истекло три года, может возражать против иска со ссылкой на исковую давность. Такое возражение будет весьма солидной защитой, но эта защита ограничена в своей действенности. Против иска других лиц, кроме собственника, фактический владелец защищается уже тем, что эти лица не могут доказать своего права собственности. Следовательно, если данный владелец не может подтвердить своего права на вещь, то истец также не имеет такой возможности. Но если у такого фактическою владельца кто-либо отнимет вещь? На основании чего он будет требовать обратно эту вещь? Ясно, что отсутствие защиты владения в нашем праве и отсутствие приобретательной давности делают беззащитным владельца, утратившего владение. Истребовать свою вещь из чужого незаконного владения он не сможет. Правда, в литературе[см. сноску 8] было высказано мнение, что в данном отраженном действии исковой давности содержится как бы известное подобие или суррогат приобретательной давности. К этой точке зрения присоединился в свое время и я[см. сноску 9], но считаю, что этот суррогат является крайне несовершенным и во всяком случае не устраняет настоятельной необходимости введения в Гражданский кодекс СССР института приобретательной давности.

IV
Прежде всего следует рассмотреть возражения против института приобретения права собственности по давности, высказанные разновременно в литературе советского гражданского права.

Верховный суд РСФСР в цитированном мною разъяснении 1925 г. выработал особую презумпцию права собственности государства, опираясь на ст. 68 Гражданского кодекса РСФСР, которая говорит о переходе в собственность государства бесхозяйного имущества «в порядке, установленном специальными законами».

Таким образом, если бы мы, вопреки ст. 47 Гражданскою кодекса РСФСР, даже признали, что имущество в данном случае является бесхозяйным, то и то, поскольку нет специального закона о переходе этого имущества в собственность государства, нельзя считать, что это имущество подлежит передаче в собственность государства.

Из ст. 68 иногда делают вывод, что раз никому не принадлежащие вещи поступают в собственность государства, то, следовательно, всякая вещь, доколе не будет доказано, что она принадлежит данному лицу, должна считаться государственной собственностью. Как уже показано выше, этот вывод необоснован, так как если бы мы даже признали интересующие нас вещи бесхозяйными, то это не исключало бы приобретения на них права собственности по давности.

Гойхбарг в своем учебнике хозяйственного права ограничивается констатацией, что «наш кодекс не признает приобретательной давности», и никаких мотивировок к этому не приводит. В учебнике «Гражданское право» Всесоюзного института юридических наук сказано, что бесхозяйным имуществом признается, в частности, «имущество, право на истребования которого собственником утрачено вследствие истечения срока исковой давности»[см. сноску 10].

Это положение попало в указанный учебник гражданского права, очевидно, по недоразумению. Как мы видим, учебник правильно отвергает на данном этапе презумпцию государственной собственности. Следовательно, утверждение о бесхозяйности отпадает. Как уже было показано выше, оно отвергается и ст. 47 Гражданского кодекса РСФСР.

Итак, подытоживая возражения против приобретательной давности, следует признать, что решительно ничего принципиального они не содержат, являясь отраженными, производными от утверждения презумции государственной собственности и неправильного толкования ст. 47 Гражданского кодекса РСФСР.

Таким образом, с моей точки зрения, они даже с самого начала не имели под собой основания в законе, но тогда все-таки еще можно было в их пользу аргументировать внезаконными доводами. Поскольку существовала частная капиталистическая собственность, можно было опасаться, что при помощи приобретательной давности частный собственник (кулак, торговец или промышленник) сумеет поживиться за счет организаций социалистическогo хозяйства или же за счет отдельных трудящихся.

Несомненно, что с ликвидацией частной капиталистической собственности эти опасения должны полностью отпасть. Ведь сейчас у нас имеются только две формы социалистической собственности и личная собственность, поддерживаемые и охраняемые государством.

Следовательно, все аргументы против приобретательной давности нужно считать на данном этапе совершенно неосновательными. Но, признавая неосновательность возражений, выдвинутых против приобретения права собственности по давности, необходимо привести также положительные аргументы.

В пользу приобретательной давности говорит главным образом стремление к устранению той неясности и неопределенности, которые имеют место тогда, когда владелец вещи не имеет бесспорного права на данную вещь при наличии оснований для закрепления за ним такого права. Необходимо вместе с тем положить предел спорам и сутяжничеству по поводу вещи, издавна находящейся во владении данного лица, физического или юридического. Такое устранение неопределенности необходимо как в интересах владельца, так и в интересах третьих лиц.

Эта аргументация в пользу приобретательной давности была выдвинута и развита еще римскими юристами во II веке нашей эры[см. сноску 11].

Нет сомнения, что она сохранила свою убедительность и в нашем социалистическом праве.

С другой стороны, введение института приобретательной давности пойдет во многих случаях на пользу самому собственнику, если для него представляется невозможным или крайне затруднительным доказать свое право собственности на данную вещь. Едва ли можно сомневаться, что эта трудность доказывания своего права на вещь существует для подавляющего большинства собственников.

Таким образом, в данном случае в пользу приобретательной давности говорят те же аргументы, которые Рудольф фон Иеринг[см. сноску 12] выдвинул в свое время в пользу защиты владения. Правда, в отдельных случаях защита владения направлена против интересов собственника, но в большинстве случаев она идет на пользу тому же собственнику. Соответственно это необходимо иметь в виду и при рассмотрении приобретения права собственности до давности владения.

V
После обоснования необходимости введения института приобретательной давности остается разрешить значительно более трудную задачу – такого построения этого института, которое действительно обеспечило бы наилучшую защиту и укрепление социалистической и личной собственности.

Прежде всего мне представляется бесспорным, что институт приобретательной давности должен быть детально урегулирован. Если мы введем только общее положение без детализации, то у нас, во-первых, на практике возникнет целый ряд спорных вопросов, и, во-вторых, будет возможно ненадлежащее использование института приобретательной давности. Следовательно, надо дать более или менее развернутое постановление, дающее ответ на все основные вопросы этого института.

Для того, чтобы этот институт занял соответствующее место в системе советского гражданского права, необходимо при этом целесообразно определить так называемые реквизиты давностного приобретения права собственности, т.е. те необходимые элементы, которые в своей совокупности и составляют институт давностного приобретения.

При изложении соответствующих статей необходимо стремиться к общепонятности формулировок с тем, чтобы закон был доступен пониманию возможно большего числа граждан СССР.

VI
Какие случаи владения представляется необходимым покрыть давностным приобретением?

Институт приобретения права собственности по давности владения имеет своей главной задачей покрыть давностью владения некоторые дефекты приобретения права собственности. В частности, имеется в виду добросовестное приобретение вещи от лица, не управомоченного на ее отчуждение, если эта вещь похищена или потеряна и потому право собственности не переходит на приобретателя в порядке добросовестного приобретения (ст. 60 и 183 Гражданского кодекса РСФСР).

Когда вещь не похищена у собственника и не потеряна им, она в руках добросовестного приобретателя становится собственной вещью, и бывший собственник уже является именно бывшим собственником. Но в тех случаях, когда в порядке ст. 60 и 183 Гражданского кодекса РСФСР собственник не приобретает права собственности, целесообразно предоставить ему право собственности по давности владения. Если он добросовестно провладел вещью определенное количество лет, то он должен сделаться собственником.

Дальше, целесообразно покрыть давностным владением добросовестное приобретение вещей с некоторыми дефектами оформления.

В соответствии с этим, так как основная группа случаев, на которую распространится приобретательная давность, – это именно различные виды производного приобретения, следует признать, что прежде всего недопустимо приобретение по давности вещей, изъятых из гражданского оборота. К этому есть целый ряд оснований. В частности, поскольку эти вещи изъяты из гражданского оборота, они не могут поступить в личную собственность, следовательно они непригодны быть объектами различных сделок, направленных на отчуждение в личную собственность.

Но, быть может, вещи, изъятые из оборота, могут приобретаться по давности в собственность государственных органов? На это также следует дать отрицательный ответ.

Действительно, при этом основной принцип изъятия из оборота не будет нарушен, – вещь останется в собственности государства, но, бесспорно, будет нарушен принцип плановости перераспределения фонда государственной социалистической собственности. Допуская приобретение по давности вещей, изъятых из гражданского оборота, мы допустили бы в самом нежелательном виде децентрализованный характер даже не перераспределения, а просто захвата вещей, изъятых из гражданского оборота.

Эти соображения применимы и к вещам, принадлежащим государству, незаконно выбывшим из владения государственного органа.

Представляется спорным, можно ли допустить приобретение по давности вещей, принадлежащих кооперативному объединению или колхозу.

Исходя из принципов действующего гражданского права, этот вопрос должен быть решен положительно. Однако eсли будет признано необходимым распространить неограниченную виндикацию и на кооперативно-кол­хозную собственность, то последовательно нужно будет признать объекты кооперативно-колхозной собственности непригодными к давностному приобретению. Эти вопросы, несомненно, связаны друг с другом.

Таким образом, первый реквизит приобретения права собственности по давности – пригодность вещи к давностному приобретению (res habilis) – определяется только с отрицательной точки зрения. Любая вещь пригодна к давностному приобретению, если она не изъята из гражданского оборота, если она не принадлежит государству и при этом не выбыла незаконно из владения государственных органов.

VII
Субъектом приобретения права собственности по давности владения может быть каждый, т.е. не только лицо физическое, но и лицо юридическое. Приобретателем по давности может быть и отдельный гражданин, и государственный орган, и кооперативная организация, например, колхоз, и общественная организация. Но так как из приобретения по давности владения исключается государственная собственность, то ясно, что, независимо от того, идет ли речь о вещах, изъятых из гражданского оборота или находящихся в гражданском обороте, государство может только приобрести через давность владения, но никакого ущерба через нее потерпеть не может.

VIII
Второй реквизит давностного приобретения – добросовестность приобретателя. Надо сказать, что далеко не все законодательства вводят этот реквизит. В частности, он не был известен дореволюционному русскому праву. Между тем нет никаких оснований для того, чтобы обращать в право собственности владение недобросовестное, сколько бы оно ни продолжалось. В самом деле, в чьих интересах и ради чего мы вводим приобретение права собственности по давности владения? В интересах владельца. Но для этого владелец должен заслуживать нашего внимания и заботы в данном вопросе. Если владелец недобросовестен, если он незаконно добыл данную вещь и знает об этом, нет основания прикрывать его недобросовестное владение какими бы то ни было сроками.

Все же большинство современных законодательств[см. сноску 13] выставляет требование этого реквизита. Новейшие буржуазные законодательства требуют, чтобы давностный владелец был добросовестным во все время владения. Другие законодательства, в частности французский гражданский кодекс в ст. 2269, довольствуются добросовестностью приобретения, не требуя добросовестности во все время владения. С этой точки зрения можно считать добросовестным в достаточной мере также и того, кто впоследствии узнал о незаконности своего приобретения.

У нас следует признать, что добросовестность владельца должна иметь место во все время владения. При этом в момент приобретения мы должны проявлять особую строгость к давностному приобретателю, подойти к нему с требованиями, которые сформулированы в примечании 1 к ст. 60 Гражданского кодекса РСФСР, т.е. потребовать, чтобы давностный приобретатель не только не знал, но и не должен был знать о незаконности своего приобретения. Наоборот, в дальнейшем ходе его владения мы не имеем никаких оснований требовать от него непрерывной настороженности, непрерывной подозрительности и сомнений в правильности своего приобретения. Поэтому во время владения мы довольствуемся тем, что владелец не знает о незаконности своего владения.

Возникает вопрос, кто должен доказать добросовестность или недобросовестность давностного владельца.

Так же, как и в отношении ст. 60 Гражданского кодекса РСФСР, следует признать, что добросовестность давностного владельца должна предполагаться.

Мы не можем подойти к этому вопросу иначе, потому что в противном случае мы нарушили бы тот принцип уважения к чести и достоинству советского гражданина, который красной нитью проходит через все советское право.

Следовательно, исходя из этого уважения к чести и достоинству советского гражданина, необходимо предполагать его добросовестным и как давностного владельца. Пока не будет доказано, что он недобросовестен, он должен считаться добросовестным.

Следует также разрешить вопрос, нужно ли требовать, как это, например, делало римское право, особого титула приобретения. Мне думается, что нет необходимости вводить этот реквизит. Достаточно чтобы давностный приобретатель считал, что он приобрел вещь законно. Конечно, он должен знать, в каком порядке он приобрел вещь, но ссылаться на какой-то определенный юридический титул он не обязан.

К вопросу об основании приобретения надлежит подойти только с точки зрения влияния данного основания приобретения на добросовестность приобретателя. Если он не может указать, как он приобрел вещь, это ставит под сомнение его добросовестность.

Поэтому надо признать достаточным так называемого мнимого титула (titulus putativus), как это обычно и требуется coвременными законодательствами, и нам в этом вопросе нет оснований становиться на другую позицию.

IX
Очень важным требованием к давностному владельцу является требование, чтобы он владел вещью как своей собственной, т.е., как некоторые говорят, в виде собственности. Если он владеет вещью по управомочию, полученному им от другого лица, за другое лицо или по договору с последним, например, как наниматель, ссудополучатель, поклажеприниматель, залогодержатель и т.д., то он не может приобрести вещь в собственность по давности владения. В этом случае у него прежде всего будет отсутствовать добросовестность, потому что если владелец взял вещь внаем, то он знает, что не купил ее, не получил в подарок, он знает, что обязан ее вернуть, и сколько бы он ни владел вещью, он не приобретает ее в собственность.

Для того, чтобы вещь была приобретена в собственность по давности владения, необходимо владение для себя, владение в виде собственности.

Если принять во внимание требование добросовестности, то, конечно, ясно, что не может быть добросовестным тот, кто владеет вещью от другого лица по его управомочию, а затем попытается приобрести эту вещь в собственность по давности владения.

Правда, нашему праву известен случай давностного приобретения вещи, владение которой производится не в виде собственности. Это случай приобретения в собственность пригульного окота. Тот колхоз или совхоз, которому сельский совет передал пригульный скот, знает, что это не его скот, и он является лишь его хранителем. Но в данном случае мы имеем дело со специальным положением, которое и в дальнейшем должно регулироваться специальным законом. Однако установить, что любое владение может обратиться в право собственности, было бы, конечно, нецелесообразным и неправильным.

И в данном случае возникает вопрос доказывания: надо ли требовать, чтобы владелец доказал, что он владеет вещью как своей собственной? По моему мнению, следует допустить презумпции владения в виде собственности, ибо иначе мы потребовали бы от владельца доказать отрицательный факт, например, что он не заключал договора, не брал этой вещи в залог, не брал этой вещи на хранение.

А доказывания отрицательных фактов мы можем требовать только в исключительных случаях. Мы можем допустить только опровержение владения вещью в виде собственности, но требовать от владельца доказывания, что он владеет ею как собственной, не следует.

Х
Теперь обратимся к следующему реквизиту давностного приобретения – к сроку. Хотя срок является одним из важнейших реквизитов давностного приобретения, продолжительность этого срока не может быть обоснована какими-то неопровержимыми доводами, например, что надо три, а не четыре года, четыре года, а не пять лет. Одно бесспорно, что этот срок не может быть кратким. Было бы совершенно недопустимо установить срок давности в шесть месяцев или в один год.

Срок приобретательной давности целесообразно уравнять с максимальным сроком исковой давности. Если срок исковой давности будет три года, то можно согласиться с трехлетним сроком приобретения права собственности по давности владения, если пять лет, то, несомненно, нужно установить пять лет.

Как правильно установлено в ряде исследований об исковой давности, приобретательную давность и исковую давность нельзя рассматривать как части единого института. Каждая из них имеет самостоятельные условия развития и свои самостоятельные реквизиты. Все же известная связь между этими двумя институтами несомненна. До тех пор, пока собственник не потерял права на предъявление виндикационного иска, нельзя считать вещь перешедшей в собственность другого лица. Таким образом, нужно взять максимальный срок исковой давности. Ведь давностный владелец, как правило, не знает, кто является другим претендентом на данную вещь как на свою собственную. Следовательно, в целом ряде случаев мы вообще не смогли бы решить вопроса о сроке приобретения права собственности по давности владения в отношении данной конкретной вещи, если бы мы устанавливали различные сроки в зависимости от ее происхождения. Вот почему должно ориентироваться на максимальный срок исковой давности.

XI
Владение в течение всего этого срока должно быть непрерывным и бесспорным, т.е. оно не должно нарушаться отдельными перерывами владения и отдельными случаями оспаривания этого владения.

Требование непрерывности вытекает из самой природы давности, приобретательной давности в частности. Несомненно, что если срок владения нарушается, отпадает и правотворческий эффект истечения данного срока.

Перерыв давности владения может произойти двумя путями (основаниями). Первое основание – это нарушение самого владения, перерыв владения как такового. Если владелец утратил владение вещью, весь предшествующий срок владения должен считаться отпавшим, и срок давности должен начать свое течение только после того, как вещь снова вернется к данному владельцу.

Но при этом нужно учитывать, что нет основания считать отпавшим истекший до перерыва срок, если срок перерыва владения является кратковременным. В частности, если кто-либо потерял вещь, а затем через месяц-два получил ее обратно в милиции, срок давности владения этой вещью должен считаться непрерывным.

Разумеется, здесь мы во многих случаях столкнемся с необходимостью института защиты владения. Следует предполагать, что он будет введен Гражданским кодексом СССР. в зависимости от срока права на защиту владения должен быть определен и срок такого непредосудительного перерыва давностного владения.

Если в течение этого срока (шесть месяцев – один год) владелец сумеет вернуть себе вещь или вернет себе вещь путем иска, предъявленного в течение того же строка, то перерыв должен считаться как бы не бывшим.

Второе основание перерыва давностного владения – предъявление иска со стороны собственника. В этом случае нарушается не столько непрерывность владения, сколько его бесспорность. Но предъявление виндикационного иска к давностному владельцу действует как перерыв только в пользу данного истца. Это положение вытекает из следующих соображений.

Истец утверждает свое право собственности. Следовательно, он оспаривает в свою пользу давностное владение, отрицая этим право давностного владельца, но, вместе с тем, отрицая и право всякого другого претендента на данную вещь. Вот почему перерыв при помощи предъявления иска может действовать только в пользу данного конкретного истца.

Если иск отвергнут судом, то естественно, что давность должна считаться не прерванной; если перерыв действует только в пользу данного истца, а претензия этого последнего отпала, то ясно, что давностное владение должно считаться непрерывным.

ХII
Пока бывший собственник не утратил на основании исковой давности права на виндикационный иск, давность владения не должна, как уже отмечено выше, приводить к приобретению права собственности давностным владельцем, а через это к утрате права бывшим собственником.

Это положение вытекает из приоритета исковой давности над давностью приобретательною. Последняя, в конечном счете, означает лишь усиление эффекта исковой давности в пользу давностного владельца. Исковая давность защищает его от притязаний собственника. Приобретательная давность снабжает его оружием против всякого нарушителя его владения.

Ввиду этого давность владения не может начаться, а если она началась, не может продолжаться, пока исковая давность по иску собственника приостановлена. Другими словами, давность владения в соответствующих случаях приостанавливается.

В отношении перерыва исковой давности эта связь между потерей права на виндикационный иск и приобретением права собственности по давности владения, как уже отмечено, должна быть отражена особо в нормах о давности владения.

Перерыв давности предъявлением иска очерчен особо.

Что же касается признания владельцем права собственности другого лица, то оно будет нарушать добросовестность давностного владения. Тот, кто признает право собственности другого лица и признает себя обязанным вернуть ему данную вещь, конечно, добросовестно уже не может приобрести эту вещь по давности владения.

Если в Гражданском кодексе СССР будет сохранено право суда на продление исковой давности (ср. ГК РСФСР, ст. 49), очевидно, будет необходимо предусмотреть соответствующую норму и в отношении давности владения.

XIII
Необходимо специально урегулировать вопрос о правопреемстве в давности владения.

Течение срока давности владения может продолжаться при переходе вещи от одного владельца к другому в порядке правопреемства.

Прежде всего рассмотрим вопрос об универсальном правопреемстве. Вещь переходит по наследству, причем вещь эта находилась в давностном владении с еще незакончившимся сроком у наследодателя. В этом случае наследник продолжает давностное владение, но так как в данном случае речь идет лишь о присоединении срока, а не о вступлении во все права предшествующего давностного владельца, то здесь мы должны предъявить к наследнику все требования в отношении прочих реквизитов, за исключением срока. В частности, надлежит потребовать и от наследника добросовестного владения в виде собственности.

Единственно, что переходит в порядке правопреемства, – это истекшая у правопредшественника, т.е. у наследодателя, часть давностного срока. Поэтому здесь мы говорим не о приращении давности, а о прибавлении срока.

Если наследодатель владел вещью два года, то при трехлетнем сроке давности наследник приобретает полученную вещь по давности владения через один год.

Некоторые неосновательно считают, что переход срока к правопреемнику должен ограничиваться лишь случаями универсального правопреемства.

При сингулярном правопреемстве, в частности, при покупке вещи, получении вещи в дар и т.п., есть все основания для присоединения владения правопредшественника (пpoдaвцa) к владению правопреемника (покупателя).

Какие основания можно было бы привести против такого положения? Мы могли бы только исходить из факта нарушения непрерывности давностного владения. Однако эта непрерывность может считаться нарушенной лишь тогда, когда она нарушена вопреки воле давностного владельца. Если давностный владелец продал вещь, то ясно, что владение он передает со всем тем сроком, который уже истек.

XIV
Приобретение права собственности по давности владения следует признать совершенно самостоятельным основанием приобретения права собственности. Лицо, приобретающее право собственности по давности владения, становится собственником ipso jure, а следовательно, непосредственно в момент истечения срока давности.

Решение суда в пользу признания давностного приобретения имеет лишь правозакрепляющее, а не правоустанавливающее (конститутивное) значение.

Изъятия из этого правила должны допускаться для тех случаев, когда закон предусматривает регистрацию перехода права собственности с конститутивным значением.

В частности, специально должно быть урегулировано приобретение по давности владения права собственности на строения в местностях, где существует обязательная регистрация перехода права собственности на строения.

Нельзя допустить, чтобы приобретение права собственности на строения могло иметь место в обход регистрации. Это привело бы к подрыву значения соответствующей регистрации.

Поэтому приобретение права собственности на строение по давности владения должно подлежать обязательно регистрации в местном совете депутатов трудящихся.

Однако регистрирующий орган не может сам проверять наличие всех реквизитов давностного приобретения. Ввиду этого регистрация должна производиться на основании судебного решения, устанавливающего приобретение права собственности по давности владения.

XV
В соответствии с изложенными выше соображениями в проект Гражданского кодекса СССР надлежит включить следующие положения по вопросу о приобретении права собственности по давности владения:

1. Лицо, добросовестно владеющее чужой вещью как своею собственною непрерывно и бесспорно в течение трех лет, приобретает право собственности на эту вещь по давности владения.

2. Не могут быть приобретены по давности владения вещи, изъятые из гражданского оборота, а также вещи, принадлежащие государству.

3. Владелец признается добросовестным, поскольку не будет доказано, что он, приобретая вещь, знал или должен был знать незаконность приобретения им вещи, в частности, что лицо, от которого он приобретает вещь, не имело права отчуждать ее.

При этом владелец признается добросовестным, поскольку не будет до­казано, что он впоследствии узнал о незаконности приобретения им вещи.

Второй вариант второго абзаца пункта 3-го:

Добросовестный приобретатель вещи признается недобросовестным владельцем, если будет доказано, что он впоследствии узнал о незаконности приобретения им вещи.

4. Владелец признается владеющим вещью как своею собственною, поскольку не будет доказано, что он владеет ею за другое лицо или по договору с последним.

5. Давность владения прерывается утратой владения.

Перерыв не имеет места, если владелец восстановил свое владение в течение шести месяцев или же путем предъявления иска в течение того же срока.

6. Давность владения прерывается предъявлением иска собственником к давностному владельцу или к лицу, владеющему вещью по договору с давностным владельцем в пределах исковой давности.

Примечание. Этот перерыв действует только в пользу данного истца.

7. Если давность владения прервана, то время, истекшее до перерыва, не принимается во внимание. Течение давности владения начинается вновь только после окончания перерыва.

8. Давность владения не может начаться, а если она началась, – не может продолжаться, пока исковая давность по иску собственника приостановлена.

9. Если вещь в порядке правопреемства поступает во владение другого лица, то время давностного владения, истекшее при правопредшественнике, идет на пользу правопреемнику.

10. Приобретение по давности владения права собственности на строения подлежит обязательной регистрации в местном совете депутатов трудящихся. Регистрация производится на основании судебного решения, устанавливающего приобретение права собственности по давности владения.

Печатается по:
Б.Б. Черепахин.
Приобретение права собственности по давности владения //
Советское государство и право. 1940. № 4. С. 51–61.

--------------------------------------------------------------------------------

[1] См. «Основные задачи науки советского социалистического права» (Материалы 1-го совещания научных работников права 16–19 – VII 1938 г.), М., 1938, с. 56, 160 и 187.

[2] См. «БСЭ», т. 20, с. 110.

[3] См. Гражданские кодексы советских республик под ред. Малицкого, изд. 3-е, с. 5; Б.В. Попов. Исковая давность, М., 1926, с. 7.

[4] Таково господствующее мнение; в частности, см. «Гражданское право» (Учебник для юридических вузов), ч. I, М., 1938, с. 171.

[5] См. Б.В. Попов. цит. соч., с. 7.

[6] См. сборник разъяснений Верховного суда РСФСР, изд. 4-е, М., 1935, с. 42 и сл.

[7] «Гражданское право» (Учебник для юридических вузов), ч. I, М., 1938, с. 173.

[8] См. Нежданов. Исковая давность и фактическое владение, «Право и жизнь», 1925, кн. 1.

[9] См. «Право и жизнь», 1926, кн. 4–5, с. 37.

[10] «Гражданское право» (Учебник для юридических вузов), ч. I, М., 1938, с. 171.

[11] Neratius (5, pr. Dig. 41, 10): «... Usucapio rerum, etiam ex aliis causis concessa interim, propter ea, quae nostra existimantes possideremus, constituta est, ut aliquis litium finis esset...»; Gaius (I, I Dig. 41, 3): «Bono publiсо usucapio introducta est, ne seilicet quarundam rerum din et fere semper incerta dominia еssent, cum sufficerent dominis ad inquirendas res suas statuti temporis spatium».

[12] См. P. фон Иеринг. Об основании защиты владения, М., 1883, с. 45.

[13] Германское гражданское уложение, § 937; Швейцарское гражданское уложение, ст. 728.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022