ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > Ж > История государства и права зарубежных стран. Часть 2. - Жидков О. А. Крашенинникова Н. А.,

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


История государства и права зарубежных стран. Часть 2. - Жидков О. А. Крашенинникова Н. А.,

2. История латиноамериканских государств в XIX в.


Каудилизм и диктаторские режимы. История латино-
американских республик в XIX в. после завоевания ими
независимости характеризуется острой социально-полити-
ческой борьбой, определившей все своеобразие их после-
дующего конституционного и государственно-правового раз-
вития. В первых конституциях, как отмечалось выше, были
воспроизведены основные принципы конституционализма

195

передовых стран того времени. Но в XIX в. лишь немногие
из них действительно соблюдались на практике.

Незавершенность демократических преобразований,
сохранение крупных латифундий и полуфеодальных, а в
Бразилии рабовладельческих форм эксплуатации, социаль-
ная и духовная подавленность большей части населения (осо-
бенно индейского и негритянского) способствовали застой-
ности общества и длительной консервации политической
власти в руках помещичье-клерикальных кругов.

Уже в 20-30-х гг. XIX в. в большинстве латиноамери-
канских республик в связи с формальным установлением
конституционного строя, а соответственно и с организацией
периодических выборов в органы государственной власти
(президент, конгресс и т. д.) с неизбежностью стали возни-
кать соперничающие группировки. На их базе в последую-
щие десятилетия сложились две политические партии, по-
лучившие со временем название "исторических".

После завоевания независимости бывшие монархисты,
унитаристы и приверженцы бюрократического управления
получили название консерваторов и объединялись обычно в
консервативную партию. Эта партия в большинстве стран
стала наиболее последовательным защитником интересов
крупных землевладельцев и католической церкви. Консер-
ваторы были открытыми сторонниками сохранения особых
привилегий (фуэрос) армии и церкви.

Те круги латифундистов, которые были заинтересова-
ны в торгово-промышленном развитии своих стран, верхуш-
ка буржуазии, а также давние противники унитаризма и
бюрократической централизации (федералисты) составили
ядро либеральной партии. Либералы в XIX в. в Латинской
Америке, как правило, не были склонны к радикализму и
не стремились к коренному изменению существующего об-
щества, в котором они были интегрированы так же, как и
консерваторы. У них были разногласия с последними лишь
по отдельным и относительно второстепенным вопросам
общественной жизни, причем не всегда принципиальные.

В целом различия между историческими партиями были
Достаточно условными. Но они становились существенны-
ми, когда речь шла о борьбе за государственную власть.
Консерваторы и либералы в XIX в. не шли на компромиссы,
отвергали политический центризм, безжалостно расправ-
лялись с политическими противниками. Поскольку консер-

196

ваторы более откровенно выражали интересы господствую-
щей политической элиты, они в XIX в. в целом чаще нахо-
дились у кормила власти.

В XIX веке латиноамериканская двухпартийная систе-
ма лишь чисто внешне напоминала свой английский прото-
тип. И консерваторы, и либералы были в это время партия-
ми только в условном смысле. Они не имели какой-либо
стройной и прочной организации, а оставались лишь груп-
пировками, полуфеодальными кликами, ведущими между
собой междоусобную войну. Их политическое кредо выра-
жалось не в программных документах, а в откровенной ставке
на определенного сильного лидера (каудильо), видящего пе-
ред собой одну-единственную цель - захват власти и соз-
дание авторитарного режима.

Нередко и сами каудильо, опираясь на собственные
вооруженные отряды, делали ставку на одну из двух со-
перничающих партий. В том случае, если тот или иной кау-
дильо добивался поста президента республики, он рассмат-
ривал государственный механизм как свою вотчину и без
всяких стеснений назначал на государственные должности
своих партийных сторонников, расплачиваясь тем самым
за оказанные ему политические услуги. Но и каудильо в
борьбе за президентскую власть не полагались только на
партийную поддержку.

Сама по себе оппозиционная партия на выборах заведо-
мо не имела шансов на победу. Действующий президент и
правящая партия использовали любые средства для того,
чтобы не уступить своим политическим противникам госу-
дарственную власть во время выборов. Они использовали все
правовые и неправовые средства, чтобы оказать давление на
избирателей, шли на подкупы, убийства политических про-
тивников, на фальсификацию итогов выборов и т. д.

Именно поэтому каудильо делали основную ставку не
на выборы и свою "карманную" партию, а на захват власти
насильственным путем, прежде всего на государственные
перевороты (пронунсиаменто). Трудящиеся массы, низы на-
селения, находящиеся во власти каудильо и лишь поверх-
ностно воспринявшие христианские заповеди, оставались
равнодушными к этим государственным переворотам и к
судьбе демократических институтов в целом.

Таким образом, политические партии в XIX в. в лати-
ноамериканских государствах были не инструментом пар-


197

ламентаризма и демократии, а частью специфической сис-
темы - каудилизма. Последняя строилась по существу не
на конституционно-правовой основе, а на грубой силе, на
традициях и на харизматическом авторитете предводите-
ля-каудильо.

Практически повсеместно каудилизм стал тем полити-
ческим фактором, который тормозил становление демокра-
тических форм общественной жизни, придавал ей застой-
ный характер, порождал политическую нестабильность.

Парадокс состоял в том, что большинство диктаторов-
каудильо, несмотря на самые жестокие меры, применяемые
к политическим противникам, как правило, не могли долго
сохранить в своих руках государственную (президентскую)
власть. На насилие со стороны правительства его политиче-
ские оппоненты также отвечали насилием. В результате
лишь сравнительно небольшое число президентов в XIX в.
сохраняли свой пост до истечения срока. Значительная их
часть была не просто свергнута в ходе очередного перево-
рота, но и убита.

Феномен каудилизма неразрывно связан в Латинской
Америке с теми исключительными привилегиями, которые
сохранила за собой армия еще с эпохи войны за независи-
мость. Авторитарные и диктаторские режимы базировались
на милитаризме, который уходил своими корнями в коло-
ниальное прошлое.

Уже вскоре после завоевания независимости ряд гене-
ралов и офицеров, опираясь на свой военный авторитет, на
поддержку земельной олигархии и церкви, установили в
своих странах военные диктатуры (Паэс в Венесуэле, Сан-
та-Крус в Перу, Флорес в Эквадоре и т. д.). В последующие
десятилетия в условиях внутренних политических раздо-
ров и этнических конфликтов власть, как правило, захва-
тывали каудильо, выходцы из армейской верхушки.

Политическая нестабильность ставила армию в исклю-
чительное положение, делала ее часто арбитром в полити-
ческих конфликтах. Армия не считала себя связанной кон-
ституцией. После окончания войны за независимость в те-
чение последующих десятилетий XIX в. численность армии
не только не сократилась, но и увеличилась. Так, в малень-
ком Эквадоре вопреки ограничениям, установленным непо-
средственно в Конституции 1859 г., количество высокоопла-
чиваемых высших военных чинов явно превышало все на-

198

циональные потребности (6 маршалов, 6 дивизионных и 22
бригадных генерала).

В XIX веке благодаря активному вмешательству ар-
мии в политическую жизнь государственные перевороты
стали обычным явлением в подавляющем большинстве ла-
тиноамериканских республик. Их число превзошло все из-
вестные предшествующие и последующие в мировой исто-
рии показатели. С момента завоевания независимости и до
конца XIX в. более ста переворотов в Латинской Америке
закончились победой мятежников и свержением старых пра-
вительств. Пресловутые латиноамериканские пронунсиамен-
тос были не "революциями", как это обычно утверждали
сами их организаторы, а типично военными переворотами,
сопровождавшимися простой сменой у власти различных
фракций правящего блока. Новые каудильо мало что меня-
ли в существующей социальной и политической системе.
Если они в ряде случаев выступали с обещанием реформ,
то это было лишь грубой демагогией, рассчитанной на за-
воевание популярности.

Таким образом, обратной стороной каудилизма, как и
любого авторитаризма, построенного на силе государства и на
умении харизматического лидера использовать в политике свои
личные качества, была его неустойчивость. Президент-кауди-
льо, как правило, быстро растрачивал свой политический ав-
торитет, социальная база его господства неумолимо сужалась,
а сам он становился жертвой нового заговора.

Характерные для Латинской Америки в XIX в. огром-
ные социально-этнические контрасты, нищета трудящихся
масс, их бессилие перед всемогущей государственной вла-
стью с неизбежностью вызывали по мере дальнейшего раз-
вития общества все возрастающий социальный и политиче-
ский протест. Но он в силу низкого политического сознания
низов общества не мог вылиться в организованное движе-
ние против диктаторских режимов и каудилизма как тако-
вых. Этот протест выступал в то время преимущественно в
форме личностных, чисто локальных конфликтов.

Лишь в исключительных случаях, например, в 50-х гг.
в Мексике, накопившаяся ненависть к вполне конкретным
угнетателям (местные помещики, торговые посредники, свя-
щенники и т. д.), а также к враждебной государственной
администрации толкали широкие массы народа, в том чис-
ле и индейцев, на путь действительно революционной борь-

199

бы, готовящей почву для прогрессивных преобразований и
укрепления ростков демократии.

Конституционная нестабильность. Сменяющие друг
друга у власти каудильо и поддерживающие их политиче-
ские группировки стремились внедрить своих ставленни-
ков в государственный аппарат и усилить идеологическое
воздействие на население. В связи с этим, а также в силу
своего собственного честолюбия новый президент-каудильо,
как правило, отменял ранее действовавшую конституцию и
в спешном порядке организовывал "принятие" новой.

Зависимость конституционного развития от политиче-
ских амбиций очередного диктатора и поддерживающей его
военщины приводила к тому, что государственно-правовая
история многих латиноамериканских стран представляла
собой настоящую чехарду. Так, в Эквадоре в XIX в. смени-
лось 12 конституций, в Боливии - 9, в Колумбии - 11, в
Доминиканской Республике - 15, в Венесуэле - 11 и т. д.

Внешне большинство латиноамериканских конституций
в XIX в. сохраняли ставшие по-своему "священными" де-
мократические формы, но в условиях авторитарного режи-
ма они были не более чем декорацией, непременным усло-
вием "политической игры". Эти конституции неизменно про-
возглашали принцип разделения властей, выборность госу-
дарственных органов, демократические права граждан. Ре-
альная же действительность в латиноамериканских госу-
дарствах в XIX в. была далека от конституционной закон-
ности и демократии.

Для отстранения народных масс от участия в полити-
ческой жизни устанавливались прямые избирательные ог-
раничения (имущественные, образовательные и т. д. цен-
зы), которые лишали большую часть населения возможно-
сти участия в выборах, а следовательно, и какого-либо влия-
ния на деятельность государственных органов. Избиратель-
ные кампании превратились в сплошную цепь прямого на-
силия со стороны государственной власти, подтасовок ито-
гов выборов. Практически на выборах всегда "побеждали"
правительственные кандидаты, поэтому и парламенты в
латиноамериканских республиках, как правило, были по-
слушным орудием в руках президентов-диктаторов.

В качестве одного из средств укрепления "конституци-
онного" строя и обеспечения политической стабильности во
Многих государствах субконтинента использовался особый

200

правовой институт - "осадное положение" (estado de sitio)
который впервые был предусмотрен в Конституции Чили
1833 г. Эта Конституция, разработанная консерваторами, ус-
тановившая в Чили унитарную и жестко централизован-
ную республику с сильным президентом во главе, примеча-
тельна в том отношении, что в отличие от других латино-
американских конституций представляла собой документ,
действовавший около ста лет.

Введение осадного (чрезвычайного) положения являлось
одной из прерогатив президентской власти и означало при-
остановку конституционных прав и гарантий граждан. Это
узаконивало открытую расправу правительства со своими
политическими оппонентами.

Конституционную историю латиноамериканских респуб-
лик в XIX в. нельзя рассматривать, однако, как зеркальное
отражение интересов и воли лишь реакционных сил. В ней
отразились и все сложности развития этнического и классо-
вого состава общества, противоречия формирования единой
национальной государственности, неизбежное усиление бур-
жуазных элементов в политической жизни, нарастающая
борьба трудящихся масс против диктаторских режимов.
В результате этой борьбы в некоторых конституциях нашли
свое отражение новые и прогрессивные для своей эпохи идеи
и положения, а сами эти правовые документы стали важны-
ми вехами в истории мирового конституционализма.

Конституционное развитие Аргентины и Мексики в
XIX в. К числу наиболее значительных и действовавших
продолжительное время конституций в Латинской Амери-
ке в XIX в. относятся конституции Аргентины 1853 г. и
Мексики 1857 г.

Первая из них была принята в результате свержения в
1852 г. правившего в Аргентине в течение более 20 лет од-
ного из самых одиозных и свирепых во всей Латинской
Америке диктаторов - Х. Росаса. Конституция, принятая в
следующем году, подвела итог многолетней борьбе унита-
ристов, федералистов и открытых сепаратистов, стремив-
шихся к уничтожению единого Аргентинского государства
и к закреплению власти за местными латифундистами -
каудильо.

Авторы Конституции использовали целый ряд идей се-
вероамериканских федералистов конца XVIII в. (А. Гамиль-
тон и др.), а также произведение прогрессивного аргентин-

201

ского политического мыслителя Х. Б. Альберди ("Основы"),
доказавшего, что новая аргентинская конституция не должна
быть доктринерским документом. В ней следует учитывать
историю и потребности аргентинской нации.

В Конституции был подведен окончательный итог дли-
тельной борьбе по вопросам государственного устройства,
которое закреплялось в виде федерации. Согласно ст. 1,
Аргентина являла собой "федеративную республиканскую
представительную форму правления".

Федеральное правительство складывалось из законо-
дательной, исполнительной и судебной власти. Законода-
тельным органом был, как и в США, двухпалатный кон-
гресс (палата представителей и сенат). Исполнительная
власть вручалась президенту, избираемому путем двухсте-
пенных выборов на 6 лет без права немедленного переиз-
брания. Систему федеральных судов возглавлял Верховный
суд.

Каждая провинция получала право на создание своей
конституции "республиканского представительного харак-
тера", а федеральное правительство гарантировало каждой
провинции существование и функционирование ее инсти-
тутов. Конституция в ст. 109 прямо запрещала военные дей-
ствия между провинциями. Все конфликты между провин-
циями рассматривались Верховным судом. Враждебные дей-
ствия провинции по Конституции "квалифицируются как
восстание или мятеж, которые федеральное правительство
должно подавить в соответствии с законом". В таком случае
президент с согласия сената или самостоятельно (если кон-
гресс находился на каникулах) вводил осадное положение,
приостанавливал действие конституционных гарантий.

В преамбуле Конституции особо говорилось о необхо-
димости "создать национальный союз, упрочить справедли-
вость; укрепить мир внутри страны, обеспечить всем защи-
ту, содействовать общему процветанию" и т. д.

Конституция устанавливала единство национальных
таможен и тарифов, утверждала необходимые для промыш-
ленного развития принципы свободы предпринимательст-
ва, свободы торговли и судоходства, единство мер и весов,
денежной системы (ст. 9-12). В Конституции подтвержда-
лась неприкосновенность собственности и в связи с этим
запрещались конфискация имущества как мера уголовного
наказания, а также реквизиции, которыми часто злоупот-

202

ребляли власти всех уровней в случаях военных конфликт
тов и политической анархии.

В ст. 67 говорилось, что федеральный конгресс должен
"содействовать всему, что повышает благосостояние страны,
ведет к прогрессу всех провинций и развивает просвещение".
С этой целью он должен был поощрять развитие промыш-
ленности и создание ее новых отраслей, строительство же-
лезных дорог, каналов, заселение пустующих земель.

В Конституции Аргентины 1853 г. под влиянием "Ос-
нов" Х. Альберди впервые в истории конституционализма
было закреплено положение о привлечении иностранцев для
быстрого развития страны. Статья 25 обязывала федера-
цию "содействовать европейской иммиграции" и запрещала
любые ограничения для иностранцев, "которые приезжают
с целью обрабатывать землю, содействовать развитию про-
мышленности, распространять науки". В ст. 20 говорилось,
что иностранцы пользуются всеми гражданскими правами,
могут заниматься любым промыслом, торговлей и профес-
сиональной деятельностью, обладать недвижимым имуще-
ством, покупать и продавать его, делать завещания, пла-
вать на судах по рекам и в прибрежных водах. Конституция
1853 г. дала толчок экономическому и социальному разви-
тию Аргентины по пути капитализма. На ее основе либе-
ральные правительства (например, правительства президен-
та Д. Соримьенто, 1868-1874 гг.) осуществили ряд прогрес-
сивных мероприятий (содействие быстрому росту иммигра-
ции, создание национального банка, привлечение иностран-
ного капитала).

Принятию мексиканской Конституции 1857 г. предше-
ствовали длительное господство, как и в других странах Ла-
тинской Америки, консерваторов, выражавших интересы
клерикалов и земельной олигархии, а также серия военных
диктатур. Конституция была непосредственным результа-
том мексиканской революции 1854-1857 гг., которая стала
первой народной революцией в Латинской Америке, приве-
ла в движение широкие индейские массы, находившиеся
под влиянием радикально настроенного левого крыла либе-
ралов ("пурос") во главе с Б. Хуаресом. В учредительном
конгрессе, принявшем Конституцию, преобладали, однако,
представители правых и умеренных кругов либералов ("мо-
дерадос"), в результате чего она имела ярко выраженный
компромиссный характер.

203

Конституция запрещала рабство и долговую кабалу (пе-
онаж), широко распространенную тогда в Мексике, отменя-
ла ряд привилегий (фуэрос) католической церкви и воен-
щины, ограничивала церковное землевладение. В ней со-
держался обычный для латиноамериканского конститу-
ционализма перечень политических прав и свобод, а также
гарантии неприкосновенности личности.

При всей декларативности этих конституционных по-
ложений само официальное подтверждение гражданских
прав после многих лет господства консерваторов и диктату-
ры Санта-Анны имело прогрессивное значение, дало тол-
чок капиталистическому развитию мексиканского общест-
ва. Так, на основе Конституции были секуляризированы цер-
ковные земли, началось возвращение захваченных латифун-
дистами земель индейских общин и т. д.

Но последовавшее с конца 60-х годов постепенное ос-
лабление революционных сил вновь привело к укреплению
позиций консервативно-помещичьих кругов, к установле-
нию в 1876 г. самой кровавой в истории латиноамерикан-
ских государств XIX в. диктатуры П. Диаса. Последний, имея
поддержку местных латифундистов и американских неф-
тяных компаний, правил Мексикой более 30 лет под лозун-
гами: "порядок и прогресс, либерализм, конституционализм",
но фактически лишил конституцию 1857 г, ее изначально
демократического содержания.

Свержение монархии и Конституции 1891 г. в Брази-
лии. Наиболее значительные перемены в государственном
строе латиноамериканских стран в XIX в. произошли в Бра-
зилии, где в течение многих десятилетий сохранялись раб-
ство и застойные формы политической жизни, что обусло-
вило и длительное существование консервативной разно-
видности конституционной монархии.

В конце XIX в. под воздействием неуклонно развиваю-
щегося капитализма в Бразилии развернулось широкое або-
лиционистское движение, которое привело в 1888 г. (т. е.
позже, чем во всех других государствах мира) к отмене раб-
ства. Усилившаяся борьба за республику, получившая ши-
рокую поддержку населения, закончилась в 1889 г. падени-
ем монархического строя.

Принятие Конституции Бразилии в 1891 г. происходи-
ло в сложной политической обстановке. Плантаторы-фазен-
Дейро, имевшие сильные позиции на провинциальном уров-

204

не и тесно связанные с иностранным капиталом, стреми-
лись к расчленению страны и противились созданию силь-
ной централизованной власти. Конституция, учитывая про-
тивостояние сепаратистов и унитаристов, закрепила феде-
ративное устройство Бразилии.

Федеральные органы получили право вести внешние
дела, содержать армию и флот, устанавливать пошлины на
импорт, чеканить монету, осуществлять почтовую службу.
За штатами сохранялись все полномочия, которые не были
прямо отнесены к федеральной компетенции. Каждый штат
имел свою конституцию, поддерживал внутренний порядок,
создавал свою систему государственных органов, сохранял
важные привилегии в экономической области: устанавли-
вал налоги на экспорт, имел исключительный контроль над
эксплуатацией рудников и государственных земель. За этими
необычайно широкими правами штатов скрывались инте-
ресы фазендейро, местной буржуазии и связанных с ними
иностранных компаний.

По Конституции федеральным властям запрещалось
вмешательство в дела штатов, за исключением случаев по-
давления восстания, поддержания республиканской формы
правления, осуществления федеральных законов, восста-
новления порядка (по просьбе самого штата).

Структура федеральных органов (Президент, двухпа-
латный Конгресс, Верховный суд), типичная для латино-
американских государств и скопированная с Конституции
США, основывалась на разделении властей, действующих
"в гармонии и независимо друг от друга". Участвовать в
федеральных выборах могли лишь грамотные мужчины,
достигшие 21 года. Конституция провозглашала свободу сло-
ва, печати, собраний, право на подачу петиций, создавала
тем самым почву для последующей демократизации поли-
тической жизни.

Республиканская Конституция 1891 г., несмотря на ее
умеренность, явилась по сравнению с монархической Кон-
ституцией 1824 г. важной вехой в истории Бразилии, она
способствовала более быстрому развитию капитализма и
становлению гражданского общества в этой стране.
Раздел II. История государства в новейшее
время (XX в.)


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022