ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > К > Практична філософія та правовий порядок: Збірка наукових статей. - Кривуля О. М. , Харків 2000

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


Практична філософія та правовий порядок: Збірка наукових статей. - Кривуля О. М. , Харків 2000

В. В. Попов (Харьков) Ирония и юмор в двойственности образа закона


Классический образ закона в своей непосредственной функциональной выраженности предполагает некоторый двойственный статус: наследуя здесь платоновскую традицию понимания, воспринятую затем христианским миром, всяческая проявленность закона рассматривается -- (1) с точки зрения ее обосновательных принципов и - (2) с точки зрения ее следствий. В первом случае акцентируется вторичность и определенная «делегированность власти» закона как (только) отсылающего, представляющего, реферирующего своими содержательностями к какой-то первичности - высшему принципу, Абсолюту, «Влагу». Соответственно, с точки зрения следствий, во втором случае, соблюдение закона есть необходимое, в той или иной форме требуемое, декларируемое «лучшее», которое и оказывается своеобразным возможным (суб)выражением, того высшего «Блага», отражением его Идеи в соответственной «праведности» законосообразного поступка. Такое достаточно конформистское видение закона предполагает необходимость в соответствующих мыслительных стратегиях, которые бы имманентно учитывали указанную «двусоставяость» и соотносились с ней. В таком случае, возможным может оказаться обращение к «двойной» направленности смыслового действования «фигур» иронии и юмора, позволяющих оказываться «поверху» и «понизу» плоскостности этой специфической номографической «лестницы»,'Иронии и юмора, - отличающихся одновременной реализацией в них и утверждения, и отрицания: возникает своеобразная удвоенная коннотация утверждения и отрицания, сопряженная с теми же двумя законо(со)Ьбр'азующи-ми составляющими - его принципами и следствиями.

В этом смысле, ирония и юмор оказываются двумя аспектами традиционного образа закона. Даже образ закона сам создает такое «чреватое» юмористическим и ироническим прочтением двойное поле своей практической рефлексии. Так ироническим считается движение, полностью повторяющее в себе «логику принципа» закона и состоящее в выходе за пределы данного, закона как данности к какому-то («более») «высокому», «высшему», «истинному» принципу или о(бо)снованию, чтобы признать за действительностью данного закона лишь определенную «вто-ричность», «не-истинность». А, соответственно, юмористическое движение не стремится к какой-либо «высоте» своей перспективы, не восходит от данного закона к какому-то «высшему», а повторяет «логику следствий-»закона, косвенно «обходит» реальность, принимая и углубляя ее проявления - происходит своеобразное «нисхождение» от принципов реальности к ее следствиям, в нашем случае - происходит нисхождение от закона, его принципов или его установительной принципиальности, непосредственно к его следствиям. Следствие в юморе преобладает, «возвышается» над своим принципом. Именно в соотнесении, функциональном сопряжении с «присутствием» закона ирония и юмор начинают обретать свое содержательное наполнение, смысловую действительность, «опираясь» на существование некоторого законного, как какого-то «плотного», «санкционирующего» своей известностью или традиционностью образования, увлеченно эксплуатируя все возможности движения к/от его «кон-турностей». Заметим, насколько эти два способа отношения к реальности закона, его возможному образу в сознании начинают стремительно «обобщаться», каталогизироваться, идеологизировать(/ся), - действовать идеологически. Но в этом повторении иронией и юмором «логики принципов» и «логики следствий» образа классического законд заложено уже и его определенное ниспровержение, как осуществление перехода к современному образу представления закона.

Так появляется здесь такое же соответственное ироническое постоянное «сдвигание» или, точнее, «скольжение» этого обосновывающего закон «Блага», - оно становится всегда ке-окончательным, иронически(м) инверсионным. В итоге, остается, фиксируется так или иначе лишь определенная форма закона или только возможная, проявленная репрезентация этой формы. Закон продолжает действовать без строгой возможности «полного» познания своих «первичных» оснований, функционировать без своего основания. Это уже соответствует более знакомому современ. ному образу понимания закона, как проецированному Кантом: его знаменитый «нравственный закон» обосновывается своей же императивной нравственностью, которая остается («скользящим») определением того, что абсолютно неопределимо. Так же здесь подрывается и второе классическое действие закона - его следствия. Принципиальная неопределимость «верховного» принципа приводит к тому, что здесь не то чтобы

уравниваются, нивелируются «праведность» и «грешность», а происходит нечто большее, - буквальное следование закону предусматривает собой, в себе «виновность». Эта парадоксальность выражается так же вполне юмористически с «избыточным рвением» буквального следования проявлениям реальности: чем больше следуешь закону, тем больше возрастает прогрессивность объема «строгости» его требований, соответственно, и объем «преодолеваемых» «греховностей», «противоречивое -тей» законного и не-законного, - человек далеко не чувствует себя все более «праведным» от того, чем неукоснительнее он следует закону, - такая «греховность» всегда больше «праведности», конституирует последнюю и своеобразно возрастает именно в потенциале «виновности». В этом своеобразном «перехвате» выразительно реализуется та же логика фрейдовского «отказа от влечений» как следования закону в зависимости от силы того же «влечения».

Такое двойное, сначала (классическое) повторение, а потом и (современное) «ниспровежение» иронией и юмором возможной образности закона открывает не только отмеченные возможности стратегий иронической «принципиальности* и юмористической «следственности», но, скорее, ставит вопрос о перспективе преодоления их противоречивости, соответствующей этой одновременной неопределимости, «скольжению» проявленностей «объекта» и «субъекта» закона. Не однозначное следование закону или его определенное нарушение, а рассмотрение самой действительности как «двойной». Определенное содержание, всегда ускользающее в своей же определенности или соответственной законности, претерпевает двойное преобразование - взаимодополнительное «уплотнение» «противоречиями» законного и не-законного - и дает при полатаний всей своей подобной различенное™ тот «закон» как принятие «противоречивого», «двойного» через выражение их устойчивой и повторяющейся, иронической и юмористической последовательности, устойчивой структуры их взаимосвязей, которая и может быть использована для интерпретации действительности в качестве некоторой необходимой - законной - точки соотнесения.



Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022