ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > Ч > ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ, Учебное пособие - ЧИРКИН В.Е., МОСКВА, 1996,

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ, Учебное пособие - ЧИРКИН В.Е., МОСКВА, 1996,

§ 2. Формы государства: проблемы легализации и легитимации


Легализация государственной власти, неразрывно свя­занная с процедурами наделения властью ее носителей (прежде всего главы государства, парламента, правитель­ства), осуществляется по-разному в условиях различных форм правления, государственного (территориально-по­литического устройства), государственного режима. В со­временном мире принято различать две основные формы правления: монархию и республику.

В монархии глава государства (король, шах, султан и др.) — пожизненный и наследственный. Легализация монархии как формы правления и монарха как главы государства коренится не в факте выборов последнего (хотя основатели династий иногда выбирались, напри­мер, в 1613 г. в России, в Малайзии и сейчас король избирается каждые 5 лет), а по существу — в историчес­ких традициях, в харизме (известное обожествление мо­нарха), что закреплено в конституциях, законах о пре­столонаследии. Основные законы многих стран называ­ют царствующую династию (Швеция, Япония, Непал и др.), тем самым юридически закрепляя ее право на власть, а захват трона другой династией рассматривают как узурпацию (император Наполеон во Франции во время реставрации «легитимной монархии» Бурбонов был объявлен узурпатором).

Существует несколько способов правопреемства влас­ти монархом (наследование трона). Они различаются глав­ным образом по тому, в какой степени к наследованию престола допускаются женщины. В мусульманских стра­нах, Непале, Японии, некоторых других государствах пост монарха могут занимать только мужчины. В некоторых из них престол наследует по существу правящая семья из «благородного» племени (в Саудовской Аравии, Кувейте, Катаре и др.), которая из своей среды при участии высших

66


мусульманских священнослужителей выбирает короля (не обязательно старшего сына и вообще сына покойного или смещенного семьей монарха, она может объявить новым королем его брата или племянника, как это и бывало в Саудовской Аравии), она может заставить отречься короля от престола (это имело место в Саудовской Аравии под предлогом недостаточного благочестия короля). В других странах (например, в Непале) будущего наследника опре­деляет при своей жизни царствующий король, он должен быть из той же династии. На практике в некоторых арабских странах таким образом всходили на престол братья, дядья прежнего монарха.

Фактическое восшествие на престол происхоит во время наследования («Король ум&р, да здравствует ко­роль!»), но юридически оно оформляется в виде особой процедуры — коронации, совершаемой обычно в глав­ном соборе страны в присутствии высших священников и других высокопоставленных лиц. В европейских стра­нах (хотя и не во всех) при коронации высший священ­ник государства благославляет короля на царствование. Коронация призвана служить важнейшим средством не только легализации власти короля (это в значительной мере достигается фактом наследования), но и легитима­ции. Коронация организуется как всенародный празд­ник, с пожертвованиями и подарками населению, что призвано психологически укрепить легитимацию власти монарха.

В мусульманских странах, независимо от того, имеют ли они конституции (в настоящее время в подавляющем большинстве стран есть хотя бы дарованные конститу­ции), считается, что власть правящего семейства (аль-Сабахов в Кувейте, аль-Тани в Катаре и др.) происте­кает не столько из конституции, сколько коренится в воспитании преданности «благородному племени», в заповедях Корана, в концепции халифата — справедли­вого правления, идеалу которого призван следовать правитель по заветам пророка Мухаммеда. Правда, в некоторых странах по традициям бедуинов считается, что король не должен быть наследственным, он должен быть избран шейхами племен и быть одним из них, отличающихся военным искусством, мудростью и т. д. Способ избрания короля правящей семьей — в какой-то степени отголосок таких представлений, но, фактичес-

67


ки, в подавляющем большинстве мусульманских стран утвердиггась наследственная монархия,

Почти во всех европейских монархических странах пост главы государства — монарха могут занимать не только мужчины, но и женщины (с неодинаковой воз­можностью, иногда только при условии, что у покойного монарха нет сыновей), причем муж королевы не стано­вится королем, он лишь супруг царствующей дамы.

Монархии имеют неодинаковые формы правления с различными процедурами легализации органов государ­ственной власти.

В абсолютных монархиях вся власть исходит от коро­ля, и потому от него остальные органы государства получают свои полномочия и свою легальность. Даже если некоторые короли даровали конституции, которые предусматривают создание парламентов, само существо­вание конституций недостаточно легализует представи­тельные органы. Монархи Кувейта и некоторых других стран на годы приостанавливали действие конституций, распускали парламенты и правили без них, а монархи Бахрейна — десятилетия. Кроме того, в ряде стран при­нята концепция консультативного парламента. Она со­ответствует мусульманской идее аш-шура — совещания правителя с кругом особенно авторитетных лиц. Окон­чательные решения, независимо от того, есть парламент или его нет по конституции, действует он или распущен, принимает монарх. Поэтому многий монархии Персид­ского залива, хотя в них есть конституции и парламенты, на деле продолжают оставаться абсолютными монархия­ми. Абсолютизм лишь внешне «обшит» конституцион­но-парламентской оболочкой.

В дуалистической монархии существует конституция, принятая с участием представителей народа, иногда пар­ламентом, а основные полномочия по управлению госу­дарством разделены. Законы не могут быть приняты без участия парламента (хотя монарх обычно имеет право вето, в редких случаях абсолютного вето), но управление страной осуществляет король и подчиненные ему мини­стры. Парламент в данном случае действует не при короле, а представляет собой самостоятельное учреждение, его легализация зависит не от воли короля, а опирается на конституцию, исходит в конечном счете от народа, пред­ставители которого приняли конституцию и который из-

68


брал парламент (консультативные парламенты в абсолют­ных монархиях нередко назначаются монархом).

Правшелыльо, однако, получаст легализацию от ко­роля. Он назначает министров без участия парламента, и они несут ответственность перед ним, а не перед парла­ментом. В прошлом дуалистическими монархиями были Германия, Япония, Таиланд и другие страны. В настоящее время в «чистом» виде дуалистических монархий почти не осталось: какие-то, хотя бы слабые формы ответственнос­ти министров перед парламентом предусмотрены и в тех странах, которые близки к форме дуалистической монар­хии (кроме упомянутых выше абсолютных монархий). На практике существует двойная ответственность правитель­ства: перед монархом и перед парламентом, причем ре­альным является первый вид ответственности. Пережитки дуалистической монархии сильны в Иордании, Марокко, Непале, Таиланде (правда, в этой стране король предпо­читает действовать за кулисами), в некоторых других странах, хотя по нормам конституции они уже не являются дуалистическими монархиями, а, скорее, напоминают монархии парламентарные. На деле же, зачастую главы этих государств действуют как абсолютные монархи. Ко­роль Марокко в 70—80-х гг. неоднократно распускал пар­ламент на несколько лет и правил без него,, король Иор­дании осуществлял такое правление почти три десятиле­тия (до конца 80-х гг.).

Парламентарными монархиями является в настоящее время подавляющее большинство монархических стран мира (Великобритания, Япония, Канада, Испания, с 1990 г. Непал и др.). В каждой из них есть конституции и избираемый населением парламент. Законы принима­ет только парламент, и хотя без подписи короля они недействительны, он не обладает или по традиции не применяет право вето. Монарх царствует, но не правит. Правда, правительство формально назначает он, но на деле премьер-министра и, следовательно, состав прави­тельства определяет парламент: правительство формиру­ет лидер наиболее многочисленной партийной фракции в парламенте или коалиция нескольких партий, имею­щих вместе парламентское большинство. Монарх по традиции, а в некоторых странах и в соответствии с текстом конституции не может вмешиваться в формиро­вание правительства, он лишь подписывает указ о его

69


назначении. Волюнтаризм в данном случае невозможен, правительство считается образованным только в том случае, если в парламент оно будет утверждено боль­шинством голосов. Монарх при данной форме правле­ния не может присутствовать на заседаниях правитель­ства и таким образом влиять на его решения.

Роль парламента в формировании правительства повы­шает легальность и легитимность государственного управ­ления, поскольку состав правительства определяют из­бранные народом представители. Правительство — орган коллегиальный, однако в последние десятилетия роль коллегиальности в деятельности правительства значитель­но снизилась. Политику правительства определяет пре­мьер-министр, остальные министры зависят от него хотя бы потому, что их кандидатуры подбирает и представляет на утверждение парламента лидер большинства в нем, уже назначенный, как правило, премьер-министром. Во мно­гих парламентарных монархиях, особенно в странах с влиянием англосаксонского права, состав правительства, его взаимоотношения с главой государства, парламентом регулируются не конституцией, а правовыми обычаями. К числу таких вопросов относятся отказ монарха от права вето по отношению к законам принятым парламентом, кабинетская система, ответственность правительства, по­рядок принятия его решений и другие.

Несмотря на отсутствие в единичных парламентарных монархиях писаных конституций (целиком неписанных конституций нет, какие-то их части — писаные законы и другие акты существуют), степень легализации государст­венной власти в условиях данной формы высока, посколь­ку законодательная власть принадлежит только избран­ным представителям народа — парламенту, правительство и отдельные министры несут политическую ответствен­ность перед ним (могут быть уволены в отставку), а наследственный монарх не обладает реальной властью: в политических вопросах он действует по указанию прави­тельства, право вето по сложившемуся обычаю не приме­няет (в Великобритании — больше 300 лет), а по некото­рым конституциям (например, Японии) и не имеет его, правительство не формирует и т. д.

Помимо рассмотренных выше трех основных, тради­ционных форм монархии в современном мире сущест­вуют гибридные и смешанные формы. Гибриды соеди-

70


няют некоторые монархические и республиканские че­рты, смешанные формы объединяют признаки различ­ных монархических разновидностей. 1ак, в Малайзии существует выборная или ротационная монархия. Ко­роль в этой стране, как и президент в республиках, избирается на срок (5 лет), а не является пожизненным и наследственным. Но королем может быть выбран отнюдь не любой гражданин, а только один из султа­нов — наследственных правителей штатов, входящих в состав федерации Малайзии. Всего штатов 13, 9 из них возглавляются наследственными султанами, 4 управля­ются иным образом. Только 9 султанов участвуют в выборах короля на очередной срок. Существует особый список, состоящий из 9 фамилий, и из этого списка султаны в порядке очередности одного из них избирают королем. Легализация такой системы основана, прежде всего, на положениях конституции, но, вместе с тем, она опирается и на традиции страны. Выборы монарха, хотя в них участвует крайне ограниченное число лиц, все-таки в какой-то мере повышают степень легитимности его власти среди населения.

В Объединенных Арабских Эмиратах действует по существу коллегиальный монарх. Эмиры всех 7 состав­ных частей, входящих в федерацию, образуют Высший совет эмиров. Он является законодательным органом и решает по существу большинство вопросов, входящих в компетенцию главы государства Правда, есть Нацио­нальное собрание — совещательный орган, состоящий из назначенных эмирами представителей, но он законо­дательной властью не обладает. Высший совет эмиров избирает каждые 5 лет своего председателя. Но в отличие от Малайзии им на практике избирается одно и то же лицо — эмир Абу-Дубая, занимающего 86% территории федерации. Председатель совета не имеет наиболее су­щественных полномочий главы государства, в его руках сосредоточены главным образом церемониальные пол­номочия, но на практике роль председателя гораздо значительнее, чем это предполагает текст конституции. Легализация власти в этих условиях опять-таки опира­ется на конституцию, хотя это временная конституция 1971 г., которая была призвана закрепить условия опре­деленного переходного периода (действует она уже более четверти века). Вместе с тем, значительная степень ле-

71


гализации и особенно легитимации власти в данной стране связана не столько с конституционными текста­ми, сколько с религиозными постулатами шариата.

Наконец, своеобразная форма монархии существует в некоторых странах, являющихся членами британского Содружества, Значительная часть членов Содружества являются республиками, имеют собственного главу го­сударства — президента (Кения, Индия, Гайяна и др.), но почти половина стран, входящих в содружество (Ав­стралия, Канада, Ямайка и др.) признают главой госу­дарства английского монарха (в настоящее время — ко­ролеву Елизавету II), которая представлена в этих стра­нах генерал-губернаторами. Генерал-губернатор назна­чается короной, обычно на 5 лет, но на деле монарх Великобритании лишь утверждает кандидатуру, пред­ставленную местным правительством. Само же это пра­вительство формируется, как и в Великобритании, пар­тией большинства в местном парламенте (формально правительство назначается генерал-губернатором).

Легализация этой государственной формы и системы управления связана во многом не с конституцией (хотя в государствах-членах Содружества имеются свои кон­ституции), а с неписаными конвенционными нормами, правовыми обычаями англосаксонского права, действу­ющими в самой Великобритании и членах Содружества. Однако нужно иметь в виду, что по сложившейся прак­тике, правовой обычай действует, пока он выполняется добровольно. Нельзя подавать иск в суд в связи с невы­полнением конституционных обычаев, невозможно при­нудительно обеспечить их соблюдение. В этом состоят существенные особенности легализации и легитимации государственной власти в данной своеобразной форме монархии. Важная особенность заключается также в специфике правовых связей с другим государством, а именно Великобританией: некоторые важные моменты организации государственной власти определяются (хо­тя бы и формально) другим государством.

Таким образом, легитимация государственной власти в условиях монархической формы правления во всех ее разновидностях в большей или меньшей степени связана не только с конституцией, но и с неписаными соглаше­ниями, традициями, обычаями. Там, где конституций нет, такие нормы являются главным основанием лега-

72


лизации (нередко наряду с постулатами религии), но и там, где есть писаная конституция, роль традиционных норм весьма значительна. Легитимация данной формы правления также в значительной степени опирается на традиции и харизму правителя —«доброго», «сильного», «мудрого» и т.д. монарха, каждый выбирает из этих характеристик то, что импонирует его психическому складу и его практическому опыгу.

Республиканская форма правления, как особая мо­дель организации государственной власти, имеет две основные разновидности: президентскую и парламен­тарную республику. В обеих из них есть и президент, и парламент, различия состоят в иных взаимоотношениях между центральными органами государства: президен­том, парламентом и правительством.

В президентской республике правительство назначает президент по своему усмотрению, независимо от парла­мента, оно не нуждается в вотуме доверия парламента (иногда, например, в США требуется утверждение на­значений президента и прежде всего министров со сто­роны верхней палаты парламента — Сената). Правитель­ство представляет по существу кабинет президента, его совещательный орган (в ряде стран министры не обра­зуют коллегии Совета министров). Руководит заседания­ми правительства президент, особой должности пре­мьер-министра нет, он же принимает единолично реше­ния в присутствии министров (решения принимаются не большинством голосов, да и голосования не проводит­ся). Правда, в некоторых президентских республиках в последние десятилетия стала появляться должность пре­мьер-министра (в старых президентских республиках премьер-министром фактически является сам прези­дент), но это — административный премьер, выполняю­щий текущие обязанности. Собрать министров на засе­дание он может только по поручению президента.

Руководителем правительства, определяющим его по­литику, остается президент. Вотум недоверия министрам со стороны парламента при данной форме не грозит, если бы он даже был принят, он не имеет юридических последствий: министры не обязаны уходить в отставку, они несут ответственность не перед парламентом, а перед президентом. Правда, в последние десятилетия в некоторых президентских республиках заимствованы от-

73


дельные черты республик парламентарных и, прежде всего, стала возможной ответственность правительства (а также отдельных министров) перед парламентом. Та­кая ответственность обставлена настолько жесткими ус­ловиями, что на практике не применяется. Кроме того, даже при вотуме недоверия вопрос, в конечном счете, решает президент: он может уволить правительство в отставку, а может распустить парламент, выразивший недоверие, может вынести вопрос о доверии правитель­ству на референдум (Египет) и т.д. Легализация данной государственной формы мало связана с традициями и обычаями, она опирается прежде всего на конституци­онные нормы. Это не случайно, поскольку многие пре­зидентские республики возникли на месте монархий или в бывших колониальных странах, и принятие новых конституций означало юридический разрыв с прежними порядками. Однако легитимация поста главы государст­ва была весьма тесно связана с традициями: еще творцы первой, американской конституции 1787 г. конструиро­вали полномочия президента США по образцу британ­ского монарха, что не удивительно: иного опыта они не знали. Главы государств в президентских республиках Азии и Африки обычно использовали значение харизмы, они пытались перенести на себя представления населе­ния о вождях племен, шейхах и т. д. (правда, теперь в масштабе страны), что во многих случаях удавалось. Некоторые президенты африканских государств наряду с титулом президента имели и другие, официальные титулы, призванные подчеркнуть их величие: «лев», «со­лнце», «всепобеждающий», «разгрызающий любую кость» и т.д.

В парламентарной республике правительство форми­руется парламентом, фактически партией или партиями, имеющими большинство в нижней палате парламента или в однопалатном парламенте. Эта схема в принципе такая же, что и в парламентарной монархии, только место монарха при назначении правительства (акте чис­то формальном) занимает президент. Правда, в некото­рых ситуациях бывает, что президент, как и в крайне редких случаях, монарх, вмешивается в процесс форми­рования правительства, но это бывает в исключительных ситуациях. Правительство несет политическую ответст­венность перед парламентом. Он утверждает программу

74


деятельности нового правительства путем голосования, может выразить недоверие всему составу правительства или отдельному министру, и это влечет уход правитель­ства или министра в отставку (правда, при недоверии правительству президент вправе распустить парламент с обязательным назначением новых выборов). Если же новый состав парламента опять выскажется за недоверие правительству (путем голосования большинства), оно обязано уйти в отставку. При солидарной ответственнос­ти правительства весь состав кабинета уходит в отставку, даже если недоверие выражено одному министру, при индивидуальной ответственности уходит в отставку тот министр, которому выражено недоверие парламентом.

Легализация формы парламентарной республики, как способа управления, мало зависит от традиций и обыча­ев. Она связана почти целиком с конституционными текстами, другими законами. В отличие от президент­ской республики в ряде развивающихся стран, положе­ние главы государства в парламентарной республике не связывается ни с традицией, ни с харизмой, ни с при­своением особых титулов. В парламентарной республике он не обладает существенными властными полномочия­ми. Однако в условиях данной формы, в отличие от президентской республики, действуют важные юриди­ческие фикции, которые оказывают самое прямое вли­яние на процесс осуществления государственной власти.

В большинстве парламентарных республик конститу­ции закрепляют весьма обширные полномочия прези­дента, но на деле он их не осуществляет. Эти полномо­чия фактически реализуются правительством. В некото­рых странах (например, в Индии) это делается на основе конституционной нормы, гласящей что президент осу­ществляет принадлежащие ему полномочия по совету правительству, в других странах существует принцип контассигнатуры: все акты президента для того, чтобы быть действительными, нуждаются в подписи премьер-министра или министров (Италия).

Развитие республиканской формы правления в совре­менном мире свидетельствует об определенной тенден­ции: творцы конституций пытаются совместить плюсы президентской и парламентарной республик и исклю­чить минусы. От президентской республики восприни­маются те стороны, которые обеспечивают стабильность

75


правительства (в парламентарной оно нередко весьма нестабильно, например, в Италии за полвека после вто­рой мировой войны сменилось более 50 кабинетов ми­нистров), от парламентарной берется подконтрольность правительства парламенту, но ограниченная рядом жест­ких условий. Начало такому соединению разных сторон положила французская конституция 1958 г., впервые создавшая модель полупрезидентской республики. Впо­следствии такая форма, но со своими особенностями утвердилась в некоторых развивающихся странах (на­пример, в Шри Ланке), она воспринята с рядом сущест­венных черт конституцией России 1993 г., где безраз­дельно доминирует президент. В условиях полупрези­дентской республики президент имеет обширные полно­мочия, он наделе назначает правительство и министров. Правительство несет ответственность перед парламен­том, но есть особые условия для принятия парламентом вотума недоверия, неудивительно, что после принятия конституции 1958 г. во Франции имели место лишь единичные случаи вотума недоверия правительству (в форме резолюции порицания). В России в соответствии с конституцией правительство подлежит увольнению президентом только при условии, что нижняя палата вынесет вотум недоверия правительству не один раз, а два, причем в срок, не превышающий четырех месяцев. Такой практики еще не было.

В республиках, остающихся парламентарными, тоже принимаются меры для укрепления стабильности прави­тельства. Так, в Германии предусмотрен «конструктив­ный вотум недоверия»: парламент, выражая недоверие канцлеру (главе правительства), обязан одновременно утвердить кандидатуру нового канцлера. Это создает дополнительные сложности на пути отставки правитель­ства. В Германии более чем за четыре десятилетия она имела место всего дважды.

Наконец, в некоторых развивающихся странах, как провозглашавших социалистическую ориентацию, так и идущих по капиталистическому пути, существовали осо­бые республиканские формы правления. В Латинской Америке такую форму принято называть суперпрези­дентской республикой. Она характеризуется особенно широкими властными полномочиями президента. В от­личие от США Сенат в странах Латинской Америки не

76


утверждает министерские назначения президента. Леги­тимация суперпрезидентской республики связана в сознании народа с известной привычкой к частым военным переворотам, когда новый предводигель хунты провозглашает себя президентом с исключительными полномочиями: в истории стран Латинской Америки по различным подсчетам было 6—7 сотен военных переворотов (включая неудавшиеся). Однако наряду с пассив­ным, как правило, восприятием переворотов, население отрицательно относится и к ним, и к чрезмерной власти президента. Не случайно, в некоторых латиноамеркканских странах (Венесуэле, Уругвае и др.) в последние десятилетия стали вводиться некоторые, правда весьма слабые, элементы парламентарной республики.

В некоторых странах Африки в 60—90-хх гг. существо­вала монократическая республика. Она была связана с конституционным разрешением деятельности единствен­ной партии, председатель которой был объявлен пожиз­ненным президентом (Бургиба в Тунисе, Иди Амин в Уганде, Нгема в Экваториальной Гвинее, Банда в Малави, Мобуту в Заире и т. д.). В КНДР пост президента (точнее, высшего руководителя государства) был объявлен даже не пожизненным, а наследственным: было заявлено, что после смерти Ким Ир Сена этот пост займет его сын, что и произошло в 1994 г. Кстати, впервые пост несменяемого президента был введен конституцией Югославии для Ио-сипа Броз-Тито. В настоящее время пожизненных прези­дентов нет (в прошлом один из них — Бокасса в Цент­рально-Африканской Республике провозгласил себя даже императором), они были либо свергнуты в результате очередного военного переворота, либо смещены с поста медицинскими консилиумами в связи с достижением преклонного возраста и неспособностью управлять госу­дарством (84-летний Бургиба в Тунисе), что осуществля­лось на основании конституции, но с участием вооружен­ных сил, либо, наконец, внесли изменения в конститу­цию, с отказом от пожизненного характера поста прези­дента, но не от самого президентства (Мобуту в Заире).

Легализация монократической республики осущест­вляется обычно путем внесения соответствующих поло­жений в конституцию. По форме это соответствует нор­мам права, но на деле такие изменения представляют собой просто реализацию воли всевластного президента

77


послушным ему парламентом, состоящим только из пар­тийной верхушки, возглавляемой тем же президентом (существовал партийный ценз: депутатами парламента могли быть только члены единственной, правящей пар- \ тии). Иногда такая квази-легализация осуществлялась даже не парламентом, а съездом «государственной» пар­тии. На деле, ни в том, ни в другом случае она не соответствовала принципам права, была «неправедной легализацией». По существу, президент принимал сам для себя законы о своем величии.

Не будучи легальной, такая власть не была и легитимной, но в восприятии африканского населения, особен­но его отсталых, невежественных слоев это не всегда было так. Монократические республики подпитывались традициями племенного вождизма, представлениями о сверхъестественной силе президентов — носителей влас­ти, а то и просто инсценировками с неудачными поку­шениями, устраиваемыми самими президентами и сви­детельствующими о том, что они запросто побеждают любых врагов (Гана, Гвинея и др.).

Способы легализации государственной власти зависят не только от формы правления, но и от формы политико-территориального, государственного устройства.

В условиях простого унитарного государства (т. е. государства, состоящего из административно-террито­риальных единиц и не имеющего в своем составе авто­номных территориальных образований) проблемы лега­лизации государственной власти не вызывают сложнос­тей: существует одна конституция, единое законодатель­ство, принятие конституции не сопряжено с какими-либо дополнительными условиями, относящимися к ад­министративно-территориальным единицам. Так же об­стоит дело и с изменением конституции.

Сложнее стоят вопросы легализации государственной власти в тех унитарных государствах, где имеется поли­тическая автономия, т. е. определенные регионы госу­дарства (обычно населенные национальными меньшин­ствами) обладают правом собственного законодательст­ва (Аландские острова в Финляндии и др.). В этом случае легализация связана с соответствием и соподчиненностью такого законодательства: предметом законодатель­ства автономии являются вопросы местного значения и оно должно соответствовать актам центра.

78


В федерации процесс легализации государственной власти имеет два уровня, поскольку (правда, не во всех странах) считается, что государственная власть принадле­жит, с одной стороны, федерации, а с другой, своя госу­дарственная власть есть у каждого члена федерации. Кро­ме того, субъекты федерации в тех или иных формах могут принимать участие в легализации федеральной власти. Самый простой пример последнего — создание федера­ции на основе договора между ее субъектами, когда имен­но договор легализует новую власть. Таким был Договор об образовании СССР в 1922 г., договор об объединении Танганьики и Занзибара в государство Танзанию в 1964 г.

Соглашения между субъектами федерации могут при­вести также к делегализации и делегитимации федераль­ной государственной власти. Таким было известное Бе­ловежское соглашение Белоруссии, России, Украины, а затем других субъектов СССР в 1991 г. в Алма-Ате, которое привело к делегализации государственной влас­ти СССР и его исчезновению как государства. На основе соглашения Чехии и Словакии о разделе федерации с 1993 г. перестала существовать федеративная государст­венная власть Чехо-Словакии. Аналогичные процессы (хотя в данном случае с применением вооруженных методов) были присущи Югославии.

Во многих случаях при создании федерации заключе­ние договоров не имело место, и легализация состояла в принятии федеральной конституции. В парламентах или учредительных собраниях, принимающих федеральную конституцию, всегда присутствуют избранные представи­тели всех субъектов федерации. Для того, чтобы обеспе­чить их представительство, обычно в парламенте федера­тивного государства создается вторая палата — Сенат, где субъекты представлены поровну, независимо от числа их жителей (в нижней палате представительство зависит от численности населения). Так было, например, в учреди­тельном собрании Бразилии, которое в 1988 г. приняло новую конституцию. Для того, чтобы такая конституция была действительной, не всегда требуется ратификация ее определенным числом субъектов федерации (как и было в Бразилии), но для того, чтобы внести в нее поправки, такое условие возможно. В США, например, вступление в силу конституции 1787 г. было обусловлено ратифика­цией ее определенным числом штатов, а поправки к

79


конституции вступают в силу только в том случае, если посгте принятия они бупут ратифицированы (утверждены) не менее, чем 3/4 общего числа штатов. В России требуется ратификация поправок 2/3 субъектов федерации (в неко­торые главы российской конституции поправки вносить нельзя).

Выше говорилось о договорах, которые легализуют государственную власть вновь созданной федерации. До­говор возможен не только в связи с созданием федерации, но и ее коренным реформированием. В 1992 г. в Россий­ской Федерации были подписаны три федеративных до­говора, которые установили новые взаимоотношения фе­дерации с ее различными составными частями: республи­ками в системе федерации; областями, краями, городами федерального значения; автономной областью и автоном­ными округами. Это были договоры о разграничении предметов ведения между федеральными органами госу­дарственной власти и органами власти соответствующих разновидностей субъектов федерации. Договоры легали­зовали новые отношения между ними, сложившиеся на практике после распада СССР. С принятием конституции Российской Федерации многие положения этих договоров были поглощены ее нормами, а в случае несоответствия некоторых норм договоров и норм конституции действуют положения конституции.

Договорная форма легализации возможна и при раз­межевании предметов совместного ведения федерации и отдельно взятых республик, которые могут передать не­которые полномочия федерации и, в свою очередь, феде­рация может передать осуществление определенных пол­номочий этим субъектам. Таковы были договоры, заклю­ченные между Российской Федерацией и отдельными субъектами — Татарстаном, Башкортостаном, Свердлов­ской областью и другими в 1994—1996 гг.



Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022