ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > Ч > ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ, Учебное пособие - ЧИРКИН В.Е., МОСКВА, 1996,

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ, Учебное пособие - ЧИРКИН В.Е., МОСКВА, 1996,

§ 2. Единство, разделение, «противовесы» и взаимодействие «ветвей» власти


Одной из важнейших проблем, относящихся к орга­низации государственной власти, в течение нескольких столетий является вопрос о единстве и разделении влас­тей. В обоих случаях речь идет об организационно-пра­вовом и социальном аспектах проблемы. Если мы гово­рим о единстве власти, то организационно-правовой аспект заключается в том, вручается государственная власть какому-либо одному органу (например, абсолют­ному монарху) или единой системе определенных орга­нов, провозглашаемых единственными носителями го­сударственной власти в юридическом понимании этого термина (например, власть советов в марксистско-ле­нинской концепции), а второй аспект единства означает властвование определенной социальной общности (на­рода, пролетариата и т. д.), что осуществляется, как мы говорили, прежде всего, но не только, посредством го­сударства. Единство государственной власти в организа­ционно-правовом смысле — это структура государства, построенная на основе общих принципов, проводимая государственными органами единая политика, принци­пиально единые методы их деятельности.

44


В данном параграфе речь идет о единстве государст­венной влагти, а че г» монизме всякой втасти вообще. Суверенитет народа не исключает разделения, напри­мер, экономической, политической и духовной власти. В капиталитических странах господствуют капиталисти­ческие экономические отношения. Хозяйская власть на предприятиях не может быть разделена — таково было основное требование предпринимателей Франции (их национальной ассоциации), выступавших против наде­ления советов предприятий (рабочих, заводских, произ­водственных советов) полномочиями в сфере производ­ства (деятельность этих советов ограничивали преиму­щественно вопросами социальных: услуг). Но в той же Франции в области идеологии, художественного творче­ства господствуют левые взгляды, нередко левый аван­гардизм, они идеологически властвуют во французском обществе, а политическая власть, ее содержание, ее мероприятия в значитепьной мере зависят от силы раз­личных групп давления, от смены правых и левых партий у власти. С другой стороны, возможно и абсолютное единс1во властвования в обществе с огосударствленной экономикой, однопартийностью и государственной иде­ологией.

Единство государственной власти юридически обо­сновывалось и провозглашалось еще в Древнем мире (например, обожествление фараонов в Египте), в Сред­ние века такой подход получил наиболее отчетливое выражение в абсолютных монархиях, в XX в. тезис о единстве власти, сосредоточенной в руках фюрера, дуче, каудильо, отстаивали пропагандисты фашистских режи­мов. Другие тоталитарные и авторитарные режимы так­же исходили из концепций единой, до предела центра­лизованной государственной власти.

С требованиями единства власти выступали не только представители реакционных сил и тоталитаризма, но и наиболее прогрессивные представители молодой бур­жуазии, выражавшей общенародные интересы. Возра­жая против концепции разделения властей, выдающийся французский мыслитель Ж.-Ж. Руссо отстаивал идею единой верховной власти, что, как он считал, неизбежно вытекает из требований суверенитета народа. Руссо по­лагал, что различные формы деятельности государства, характеризующие его властные полномочия (законода-

45


тельство, управление, правосудие), служат лишь прояв­лению этого суверенитета.

Сказанное не означает, что Руссо отождествлял суве­ренитет народа и единство государственной власти. Пос­леднее для него реализовывалось в форме прямой демо­кратии, путем принятия решений на народных собрани­ях и референдумах (Руссо был уроженцем Швейцарии, где широко использовались и сейчас используются, пре­имущественно в кантонах, субъектах Швейцарской фе­дерации, эти институты). Для крупных государств, в том числе Франции, Руссо допускал создание общегосудар­ственного представительного органа, который служил бы выражением суверенитета народа. Впрочем, вопросы о структуре государственных органов в условиях сувере­нитета народа Руссо детально не разрабатывал.

Взгляды Руссо были поддержаны и развиты марксис­тами, включая В. И. Ленина. Выражением требования единства власти стал в 1917 г. в России лозунг: «Вся власть — Советам!». Это положение было закреплено во всех советских конституциях, а также в конституциях других стран тоталитарного социализма (советы имели неодинаковые официальные названия), оно фигурирует в конституциях Китая, КНДР, Кубы, Вьетнама, было провозглашено в конституциях стран социалистической ориентации в Азии, Африке и Латинской Америке. На деле советы в условиях тоталитарного социализма от­нюдь не обладали полнотой власти, реальные властные рычаги находились в руках партийной номенклатуры в центре и на местах, хотя советы, состоявшие из депута­тов различных слоев населения, в какой-то степени отражали интересы народа. Когда под руководством М.С. Горбачева началась так называемая перестройка, лозунг «Вся власть Советам!» был видвинут вновь, буду­чи направлен на подрыв властной монополии КПСС. На первом съезде народных депутатов СССР (1989 г.) он прозвучал в специальной декларации в качестве основ­ного требования.

Таким образом, тезис о единстве власти был легали­зован в различных актах и использовался разными со­циальными силами, но они вкладывали в него неодина­ковое содержание. Авторитарные и тоталитарные режи­мы видели в нем путь к максимальной концентрации власти в одних руках (это нашло свое выражение в идее

46


вождизма, в упомянутой формуле партии-государства), представители прогрессивных социальных слоев таким образом отстаивали либо суверинитет народа, либо оши­бочно полагали, что этот тезис поможет восстановить роль представительных органов, придушенных партий­ной номенклатурой. Кроме того, представители прогрес­сивных сил, выдвигая это требование, нередко смеши­вали разные явления: социальное и организационно-правовое единство власти. Руссо, выдвигая лозунг суве-ринитета народа, почти не рассматривал организацион­но-правовые формы его осуществления: он отстаивал сам принцип. Но социальное единство государственной власти имеет место всегда, важно лишь установить, в чьих интересах оно осуществляется. Все органы государ­ства, в конечном счете, проводят общую политическую линию, определяемую носителем реальной власти: «по­литическим классом», «средним классом», администра­тивно-хозяйственной номенклатурой, номенклатурой правящей партии, фюрером, руководителем государства по конституции 1979 г. в теократическом Иране. Если какой-то орган занимает особую позицию, в итоге он распускается, ликвидируется, его деятельность приоста­навливается, его персональный состав изменяется. Так было в России со Съездом народных депутатов и Вер­ховным Советом в 1993 г., с Конституционным судом в 1993—1994 гг. Если должностные лица не разделяют курс государства, определяемый монархом, президен­том, правительством, они смещаются или подают в от­ставку. В 1996 г. Президент России Б. Н. Ельцин сместил со своих постов многих высокопоставленных должност­ных лиц, занимавших особые политические позиции по вопросам развития страны, в отношении принимаемых государственных решений. Некоторые были вынуждены сами подать в отставку. В 1995 г. Президент Казахстана распустил законодательный орган республики — Верхо­вный совет после того, как через год после выборов, Конституционный суд Казахстана установил, что выбо­ры в этот орган в марте 1994 г. были проведены с грубыми нарушениями закона. Следует учесть, что до Ьтого в Казахстане были постоянные трения между пре-1идентом и парламентом. В марте 1995 г. Президент Белоруссии потребовал самороспуска парламента, кото­рый также находился в оппозиции президенту по прин-

47


ципиальным вопросам государственной политики (са­мороспуск осуществлен не был). Президенты других постсоциалистических стран угрожали роспуском строп­тивым парламентам. С другой стороны, смещались со своих постов президенты, занимавшие особые позиции по кардинальным вопросам общественного развития (Азербайджан, Грузия), парламенты угрожали им им­пичментом (Румыния) и даже пытались таким способом остановить переход страны на путь свободного развития (Россия в 1993 к), увольнялись в отставку многие пра­вительства, нарушавшие государственный курс.

Словом, социально-политическое единство власти, выражающееся в принципах государственной политики внутри страны и на международной арене, должно при­сутствовать всегда. Если между органами государства, проводящими эту политику, возникают принципиаль­ные разногласия, они преодолеваются самыми разными способами, вплоть до насильственных. Социально-по­литическое единство власти должно быть обеспечено.

Иначе решается вопрос организационно-правового единства государственной власти. Возможны: организа­ционно-правовое единство, находящее свое персональ­ное выражение в личности монарха, фюрера, руководи­теля государства и т. п.; такие системы, когда все органы государства, выполняющие различные функции, пред­ставляют собой иерархическую структуру, и лишь опре­деленный вид органов объявляется носителем всей пол­ноты власти (Советы в СССР); организационно-право­вое единство, которое допускает на базе общих консти­туционных принципов автономию различных ветвей влас­ти в резервированной для них сфере, устанавливая ие­рархическое соподчинение органов исполнительной влас­ти (например, в России, США или африканской Ниге­рии). В федеративном государстве требование единства власти связано также с отношениями федерации и ее субъектов, поскольку и в федерации, и в ее субъектах осуществляется государственная власть (а не только ме­стное самоуправление в административно-территори­альных единицах). Организационно-правовое единство в данном случае предполагает подчиненность государст­венной власти субъектов власти федерации по вопросам, зарезервированным конституцией в качестве предметов исключительного ведения федерации, сферу совместных

48


полномочий, где закон федерации имеет верховенство по отношению к законам ее субъектов, наконец, сферу исключительного ведения субъектов федерации, где в случае противоречий федерального и местного законов действует закон субъекта федерации. Есть и другие спо­собы размежевания компетенции, то есть властных пол­номочий между федерацией и ее субъектами (например, в Индии), но в любом случае организационно-правовое единство государственной власти тем или иным путем обеспечивается. В конечном счете, независимо от того, идег речь об унитарном или федеративном государстве, при любом варианте все органы государственной власти действуют согласованно, взаимосвязанно, на основе об­щих принципов. В этом смысл тезиса о единстве госу­дарственной власти, что не противоречит концепции разделения власти на ее отдельные ветви, принципу разделения властей. Так решается вопрос и конститу­цией России 1993 г. Ст. 5 гласит, что федеративное устройство России основано на «единстве системы госу­дарственной власти» и одновременно провозглашает принцип разделения властей (ст. 10).

Тезис о разделении властей был выдвинут идеологами прогрессивной буржуазии, представлявшей интересы народа, в борьбе против произвола королевского абсо­лютизма. Обычно эту концепцию связывают с именем французского автора Ш.-Л. Монтескье, взгляды которо­го в известной мере отражали стремление недостаточно сильной буржуазии к компромиссу с феодалами (до него аналогичные идеи высказывал английский мыслитель Дж. Локк, опираясь на британскую практику). Монтес­кье утверждал, что сосредоточение власти в одних руках ведет к «ужасному деспотизму» и предлагал разделить государственную власть на три ветви: законодательную (парламент), исполнительную (король и его министры) и судебную (независимые суды). Впервые концепция разделения властей получила законодательное закрепле­ние в конституции США 1787г., действующей до сих пор. Наряду с концепцией разделения властей на эту конституцию оказали влияние идеи Руссо о единстве власти как выражении суверенитета народа. Поэтому организационно-правовое разделение властей сопрово­ждалось не только системой их сдержок и противовесов, но и социальной трактовкой единства власти. Словами:

49


«Мы, народ Соединенных Штатов...» создатели консти­туции провозглашали его суверенитет, а затем «делили» органы государства по трем ветвям власти.

Таким образом, в концепциях единства и разделения властей и в их конституционном выражении имеются различные аспекты. Концепция разделения властей де­лала упор на организационно-правовое размежевание полномочий между ветвями власти (различными систе­мами органов государства), хотя при появлении этой концепции в основе такого разделения лежали социаль­ные моменты: стремление ограничить всевластие дво­рянства и его представителя — короля, хотя бы путем компромиссов, что и осуществлялось в Великобритании, служившей отправным пунктом для этой концепции. Концепция единства власти при ее появлении (речь идет о работах, обосновывающих эту концепцию, а не о практике всевластия египетских фараонов) делала ак­цент на социальном единстве власти. Ж.-Ж. Руссо, от­стаивавший суверенитет народа, как отмечалось, очень мало говорил о самих формах осуществления государст­венной власти. Однако в своей практической реализации эта концепция приобретала, как правило, реакционные организационно-правовые формы, воплотившись в ав­торитаризм, а то и тоталитаризм власти, всевластие одного органа, одной структуры.

Разные стороны обеих концепций не исключают друг друга (что, казалось бы естественным при употреблении слов «единство» и «разделение»), а сочетаются. Почти во всех современных конституциях в тех или иных форму­лировках говорится и о единстве, и о разделении властей, провозглашается власть народа (лишь в немногих консти­туциях абсолютных монархий говорится о всевластии короля) и закрепляется принцип разделения властей. По традиции, идущей от Локка и Монтескье, называются обычно три ветви власти, легализованные конституциями: законодательная, исполнительная, судебная, но в некото­рых государствах организационно-правовая сторона этой концепции подверглась модификациям. Конституцион­ная доктрина стран Латинской Америки (конституции Никарагуа 1987 г., Бразилии 1988 г., Колумбии 1991 г. и др.) исходит из существования четырех властей: дополни­тельно названа избирательная власть (корпус граждан-из­бирателей, а иногда в его состав включаются и не собст-

50


венные граждане, а граждане других стран Латинской Америки, но на основе взаимности). Свое организациоп ное выражение эта четвертая власть нашла в создании избирательных трибуналов, от общегосударственного до местных, которые рассмагривают споры о выборах, ут­верждают их результаты и т. д. Иногда говорится о другой четвертой власти: власти прессы, средств массовой ин­формации. В данном случае, однако, происходит подмена понятий. Пресса в современном государстве, особенно демократическом, социально-правовом государстве, ока­зывает огромное воздействие на общественное мнение, а через него и непосредственно на органы государственной власти. Но пресса не является государственной властью, во многих странах нет даже газет, издаваемых государст-веннымии органами, в США нет государственного теле­видения. Характеристика прессы как четвертой власти имеет лишь описательное, но не научное значение.

Иногда называют и большее количество властей. В доктрине и некоторых проектах конституций (в частности, в проекте конституции Никарагуа, предложенном в 1986 г. одной из партий) фигурирует контрольная власть, которая должна была быть представлена, в частности, Генераль­ным контролером республики с подчиненным ему аппа­ратом. Система органов «национального контроля» есть в некоторых странах Латинской Америки, в Бангладеш, контрольные органы (органы конституционного контро­ля, омбудсманы, счетные суды или счетные палаты, кон­трольные палаты, прокуратура и др.) существуют в боль­шинстве государств мира.

По существу, шесть властей были названы в консти­туции Алжира 1976 г., действовавшей до принятия новой конституции в 1989 г.: политическая (осуществлялась правящей в то время единственной легальной партией), законодательная (парламент), исполнительная (прези­дент и правительство), судебная (суды), контрольная (различные органы, не составлявшие единой системы), учредительная (предполагалось, что ее осуществляет на­род путем принятия конституции, на референдумах и т.д.). Эти шесть властей в конституции названы функ­циями, но раздел III, посвященный им, имеет заголовок: «Об организации властей».

Не все упомянутые выше идеи о множественности ветвей власти приняты в науке, но тезис об особой

51


контрольной власти получает в доктрине определенное признание, хотя есть и противники этой точки зрения. В конституциях отчетливого выражения эта идея пока не получила.

В связи с концепцией, которая предусматривает от­деление президента от ветви исполнительной власти (правительства) и характеризует его только как главу государства, встает вопрос о возможности особой ветви власти — арбитражной. В конституции Франции 1958 г., как упоминалось, говорится, что президент своим арбит­ражем обеспечивает нормальное функционирование пу­бличных властей (ст. 5). Конечно, нужно иметь в виду, что эта формулировка была включена в текст при пре­зиденте де Голле, который стремился к укреплению личной власти, но нельзя не придавать значение консти­туционной норме и соответствующей практике Фран­цузской Республики в течение нескольких последних десятилетий. Аналогичные формулировки включены в 90-х гг. в конституцию Румынии, некоторых стран Аф­рики. Проблема о характере власти президента встала и в ходе длительной дискуссии при подготовке нового проекта Конституции России. В тексте Конституции, принятой на референдуме 12 декаблря 1993 г., предус­матривается отделение Президента от исполнительной власти (исполнительная власть по тексту конституции принадлежит Правительству, но формулировки об ар­битраже Президента нет). На практике Президент РФ осуществляет определенные функции исполнительной власти (ему непосредственно подчинены некоторые ми­нистры, в том числе все «силовые» министры, он дает указания премьер-министру), принимает участие в зако­нодательной власти, промульгируя, в частности, законы, а указами Президента в специфических условиях России регулируется огромное поле общественных отношений. На деле, Россия не парламентарная, а полупрезидент­ская республика, но с подавляющим доминированием Президента в структуре власти.

Итак, обе теории, и единства, и разделения властей — завоевание передовой общественной мысли, но важна их интерпретация и реальная практика. Тезис о единстве власти как выражении исключительного суверенитета народа призван противостоять узурпации власти каки­ми-либо классами, социальными группами, политичес-

52


кими органиациями, партиями, военными или револю­ционными советами, а в юридическом плане — обеспе­чивав единою политик)- ьссл органов гос>Дарства по принципиальным вопросам. Единство системы власти в федеративном государстве служит целостности, укреп­лению государства, противостоит попыткам сепаратиз­ма, которые гибельны, что отчетливо показал опьп рас­пада, например, Югославии, как для федерации, так и для ее субъектов.

Концепция разделения властей призвана служить це­лям демократии в государственном управлении, взаим­ному контролю властей, препятствовать попыткам авто­ритаризма. Но такое разделение — отнюдь не панацея от всех бед в управлении обществом. Нужны еще многие слагаемые (соответствующий уровень политической и правовой культуры среди населения и в государственном аппарате, не только разделение, но и ограничение все­властия, в том числе правом, системой сдержек и про­тивовесов и др.), чтобы разделение властей стало плодо­творным. Более того, опыт современных государств, где принята эта концепция, свидетельствует, что успешное функционирование ветвей власти невозможно без их взаимозависимости и взаимодействия. Современная кон­цепция организационно-правовой структуры власти все чаще получает новое звучание: единство, разделение, взаимный контроль и взаимодействие властей. Такая постановка вопроса все чаще находит отражение в нор­мах новых конституций, хотя в качестве общего прин­ципа она почти нигде не зафиксирована в четкой фор­мулировке. Наиболее полное выражение этот тезис по­лучил в конституции Казахстана 1995 г. (п. 4 ст. 3 гласит: «Государственная власть в Республике Казахстан едина, осуществляется на основе конституции и законов в соответствии с принципами ее разделения на законода­тельную, исполнительную и судебную и взаимодействия их между собой с использованием системы сдержек и противовесов».)

Реальное осуществление такой формулы призвано иметь огромное политическое значение, в том числе для легализации и легитимации самой государственной влас­ти. Это относится и к России. Хаос в политической жизни нашей страны в начале 90-х гг., противостояние законо­дательной и исполнительной власти (в нем участвовал и

53


Конституционный суд), которое привело к вооруженным действиям и гибели почти полутора сотен человек (по официальным данным), ао мноюм были связаны с епсуг-ствием такого взаимодействия.

Исторический опыт показывает, что ни единство, ни разделение властей не могут быть реализованы в «абсо­лютно чистом» виде, Лицо или орган, концентрирующий государственную власть, вынужден считаться с другими составными частями государственного механизма. Так было в Древнем мире и в Средние века, армейская вер­хушка, органы политической полиции, ближайшее окру­жение разного рода фюреров корректировали многие их решения. В концепции социального единства власти на­рода тоже есть определенные коррективы: народ состоит из различных классов, социальных слоев, профессиональ­ных и иных групп и, как отмечалось выше, их воздействие на государственную власть неодинаково.

С другой стороны, теория разделения властей не может быть реализована в виде непроницаемых перегородок между различными сферами деятельности государства. Даже если говорить не о чрезвычайных, а об обычных условиях, то нормотворческая (по существу законодатель­ная) власть принадлежит не только парламенту. Акты, имеющие силу закона, издает президент (такая, «регла-ментарная» власть принадлежит ему по некоторым кон­ституциям), правительство (так называемое делегирован­ное законодательно по уполномочию парламента в каж­дом отдельном случае), в некоторых странах — отдельные министры. В России с начала 90-х гг. многие стороны общетвенной жизни, которые должны регулироваться за­конодательным путем, регулируются актами президента. Без объявления чрезвычайного положения президент Рос­сии своими актами 1993 г. приостановил действие кон­ституции 1978 г. (по существу отменил ее), деятельность парламента, местных представительных органов. Во мно­гих странах в сферу законодательства вклиниваются вер­ховные и конституционные суды, объявляя акты парла­мента неконституционными и тем самым отменяя их действие (сами акты парламента суды формально не от­меняют). Эти же органы вмешиваются и в сферу испол­нительной власти, признавая неконституционными неко­торые акты президента и правительства. Такая ситуация имела место и в России. С другой стороны, парламент,

54

 


его палаты могут выполнять некоторые судебные функции (например, при импичменте президенту, при обвинении в государственной измене высших должностных лиц), они иногда занимаются, хотя бы частично, управленческой деятельностью. Органы исполнительной власти иногда создают специальные административные суды. Таким об­разом, теория разделения властей осуществима прежде всего в плане общего принципа, руководящего начала, которое следует иметь в виду при создании структуры государственных органов и определении контуров их пол­номочий. Как и идея единства власти, она не имеет и, видимо, не может иметь абсолютно «чистых» форм осу­ществления.




Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022