ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > Э > Компенсация морального вреда: анализ и комментарий законодательства и судебной практики. - Эрделевский А.М. Волтерс Клувер, 2004,

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


Компенсация морального вреда: анализ и комментарий законодательства и судебной практики. - Эрделевский А.М. Волтерс Клувер, 2004,

§ 3. Уголовное право и уголовный процесс


Введенный в действие с 1 января 1997 г. новый УК содержит норму, связывающую с возмещением морального вреда определенные правовые последствия, - ст.61 "Обстоятельства, смягчающие наказание". Согласно п.1 "к" упомянутой статьи к числу обстоятельств, смягчающих наказание, относится добровольное возмещение преступником имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления. Поскольку возмещение морального вреда в смысле ст.61 УК имеет некоторые особенности по сравнению с гражданско-правовым институтом компенсации морального вреда, что может вызвать трудности в правоприменительной практике при установлении наличия обстоятельств, смягчающих наказание, целесообразно проанализировать эти особенности.

Прежде всего следует отметить, что содержание понятия "моральный вред" в уголовном праве не отличается от гражданско-правового: под моральным вредом следует понимать нравственные и физические страдания, перенесенные потерпевшим. Что касается возмещения морального вреда, то здесь дело обстоит несколько сложнее. Так, поскольку имущественный ущерб поддается точной оценке, вынести суждение о его полном или частичном возмещении можно, зная стоимостную оценку размера ущерба, причем такую оценку может сделать сам преступник, добровольно возмещая имущественный ущерб. Страдания же сами по себе не имеют стоимостного эквивалента, и компенсация морального вреда является денежной суммой, предназначенной сгладить негативное воздействие на психику потерпевшего, которое вызвали перенесенные страдания, "вознаградить" потерпевшего за эти страдания, причем определение размера компенсации отнесено законодателем к компетенции суда (ст.151, 1101 ГК). Отсюда следует, что преступник, добровольно возмещая моральный вред, не имеет представления о действительном, т.е. таком, который мог бы быть определен судом, размере компенсации (проблемы, связанные с определением действительного размера компенсации, подробно будут рассмотрены ниже).

Возникает вопрос: имеет ли правовое значение для применения ст.61 УК действительный размер компенсации морального вреда? По нашему мнению, не имеет. Как следует из смысла ст.61 УК, возмещение морального вреда поставлено здесь законодателем в один ряд с такими действиями, как оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, а также совершением иных действий, направленных на заглаживание причиненного вреда. Иными словами, для учета возмещения морального вреда в качестве смягчающего обстоятельства, доказывающего деятельное раскаяние преступника, значимым обстоятельством является направленность его действий на такой результат, даже если он не наступил по независящим от воли преступника обстоятельствам.

Поэтому, на наш взгляд, если по уголовному делу не предъявлен гражданский иск о компенсации морального вреда, определение размера компенсации не входит в обязанности суда. Размер компенсации морального вреда, в отличие от размера имущественного ущерба, не входит и в предмет доказывания по уголовному делу, определенный в ст.68 УПК. Доказыванию может подлежать лишь сам факт причинения морального вреда, а право потерпевшего на определенный размер компенсации порождается судебным решением при рассмотрении соответствующего иска.

Этим определяется существенное различие, которое должно проявляться в подходе судов к учету в качестве смягчающих наказание обстоятельств добровольного возмещения имущественного ущерба, с одной стороны, и возмещения морального вреда - с другой. В то время как размер причиненного имущественного ущерба входит в предмет доказывания по уголовному делу и полнота устранения вредных последствий имущественного ущерба должна учитываться при определении наказания, в отношении возмещения морального вреда подобный подход неприменим. В отсутствие гражданского иска о компенсации морального вреда суду при установлении смягчающих наказание обстоятельств не следует рассматривать вопрос об определении размера компенсации и полноты возмещения морального вреда.

Далее необходимо сказать о форме, в которой может быть произведено добровольное возмещение морального вреда. Пункт 1 ст.1101 ГК, развивая положения ст.151 ГК, устанавливает, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Однако применительно к добровольному возмещению морального вреда в смысле ст.61 УК это условие необязательно. Такое возмещение может производиться путем передачи имущества, а также совершения любых иных действий, направленных на сглаживание физических и нравственных страданий (например, уход за потерпевшим, травмированным в результате преступления). Как отмечалось выше, важна сама направленность совершаемых действий на сглаживание последствий перенесенных страданий.

Следующим существенным обстоятельством, на которое следует обратить внимание, является соотношение оснований гражданско-правовой ответственности за причинение морального вреда и условий применения ст.61 УК.

Гражданский иск о компенсации морального вреда может быть удовлетворен только в том случае, если моральный вред причинен действиями, нарушающими личные неимущественные права или посягающими на другие нематериальные блага, принадлежащие потерпевшему (примерами преступных деяний такого рода являются клевета, оскорбление, нарушение тайны переписки, изнасилование, незаконное лишение свободы и т.п.).

Право на компенсацию морального вреда, причиненного иными действиями, может возникнуть у потерпевшего лишь в случаях, специально предусмотренных законом. В то же время вполне очевидно, что любое преступление, нарушающее права потерпевшего, причиняет последнему, по крайней мере, нравственные страдания, если он способен осознавать происшедшее нарушение его прав. Однако, как следует из изложенного выше, далеко не любое преступление порождает право потерпевшего на компенсацию морального вреда, причиненного этим преступлением. Преступления, объектом которых являются только имущественные права потерпевшего (например, кража, мошенничество), хотя в подавляющем большинстве случаев и причиняют нравственные страдания потерпевшему, не влекут возникновения у него субъективного права на компенсацию морального вреда, а у преступника соответственно не возникает гражданско-правовой обязанности возместить причиненный моральный вред.

Таким образом, в некоторых случаях добровольное возмещение причиненного преступлением морального вреда может оказаться исполнением не юридической обязанности, а нравственного долга.

Не исключен вопрос: должно ли добровольное возмещение морального вреда учитываться в качестве смягчающего наказание обстоятельства, если потерпевший не имеет субъективного гражданского права на компенсацию морального вреда, и если должно, то каким образом?

По нашему мнению, отсутствие у потерпевшего права на компенсацию морального вреда не может оказывать отрицательное влияние на учет добровольного возмещения морального вреда в качестве смягчающего наказание обстоятельства. Более того, акцент на добровольность возмещения морального вреда, который делает законодатель, позволяет предположить большую значимость для смягчения наказания добровольного возмещения причиненного морального вреда в случае отсутствия у потерпевшего возможности использования мер государственного принуждения для реализации такого требования.

В этом проявляется принцип основной значимости для учета добровольного возмещения вреда в качестве смягчающего наказание обстоятельства субъективной стороны поведения преступника после совершения им преступного деяния. Поэтому существенными обстоятельствами для решения вопроса о смягчении наказания и степени такого смягчения являются время, прошедшее с момента совершения преступления до совершения действий, свидетельствующих о возникновении у преступника решимости возместить причиненный моральный вред, а также наличие или отсутствие какого-либо внешнего воздействия на его волю, которое способствовало бы принятию такого решения.

Проблемы компенсации морального вреда, причиненного незаконными действиями правоохранительных органов, зачастую тесно связаны с проблемами несовершенства уголовно-процессуального законодательства и его несоответствия Конституции РФ. Рассмотрим одну из них, вызвавшую наиболее острый общественный интерес.

13 июня 1996 г. было ознаменовано весьма значимым для российской правоприменительной практики событием: Конституционный Суд РФ рассмотрел дело о проверке конституционности ч.5 ст.97 УПК*(5) и принял постановление N 14-П, в котором признал эту норму не соответствующей Конституции РФ и объявил ее утрачивающей силу по истечении шести месяцев с момента провозглашения постановления. Одновременно Конституционный Суд предложил Федеральному Собранию РФ в течение этих же шести месяцев решить вопрос об изменении уголовно-процессуального закона в части обеспечения гарантий конституционного права каждого человека на свободу при применении ареста и содержании под стражей в качестве меры пресечения.

Федеральное Собрание не отреагировало на это предложение. Шесть месяцев истекли 13 декабря 1996 г., а 14 декабря ч.5 ст.97 УПК утратила силу. Несколько слов об этой статье.

Она устанавливает правила продления сроков содержания обвиняемых под стражей при расследовании преступлений и определяет предельный срок содержания под стражей на этой стадии уголовного процесса - полтора года. Дальнейшее продление срока не допускается, и содержащийся под стражей обвиняемый подлежит немедленному освобождению (ч.3 ст.97 УПК). Невыполнение этого требования закона противоправно и при определенных условиях может образовывать состав должностного преступления.

Часть 5 ст.97 устанавливала, что время ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, которые должны предъявляться им не позднее чем за месяц до истечения предельного срока содержания под стражей, не учитывается при исчислении срока содержания под стражей на стадии дознания и предварительного следствия. Таким образом, действительный срок содержания под стражей мог превысить полтора года, если обвиняемому или его защитнику требовалось более месяца на ознакомление с материалами дела. Иными словами, фактически предельный срок нахождения под стражей зависел не только от истечения определенного времени (полтора года), но и от действий самого обвиняемого и его защитника, если им требовалось более месяца на ознакомление с материалами дела. Это положение и было признано Конституционным Судом не соответствующим Конституции.

Ряд средств массовой информации заблаговременно обращали внимание на приближение "судного дня" - 14 декабря 1996 г., связывая с ним освобождение значительного числа заключенных, но при этом в таких сообщениях ощущалась надежда на то, что этого не произойдет, что правоприменитель как-нибудь "вывернется", как если бы Конституционный Суд сказал нечто вроде "содержать под стражей нельзя освободить" и требовалось бы чье-то разъяснение или указание, как это понимать и что делать дальше. Но подобная надежда неосновательна (в рамках правового государства).

Согласно ст.79 Закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" его решение действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. Право разъяснения решения принадлежит лишь самому Конституционному Суду и может быть осуществлено им только в том случае, если за разъяснением к нему обратятся с соответствующим ходатайством органы и лица, имеющие право такого обращения.

С ходатайством о разъяснении рассматриваемого постановления, похоже, никто из этих органов и лиц не обратился, что неудивительно, поскольку вердикт Конституционного Суда в отношении ч.5 ст.97 УПК достаточно ясен: она утрачивает силу в установленный этим судом срок. Действительно, в связи с принятием постановления, как отметил сам Конституционный Суд, возможны негативные социальные последствия и нарушение баланса интересов правосудия и прав граждан на свободу и личную неприкосновенность (отсюда предоставление шестимесячного срока Федеральному Собранию для корректировки законодательства), но в правовом государстве это не основание для неисполнения решения Конституционного Суда.

Какие правовые последствия наступали в связи с упомянутым постановлением Конституционного Суда? С 14 декабря 1996 г. следователь или прокурор, определяя, не истек ли предельный срок содержания под стражей, должны были руководствоваться лишь календарем, не задаваясь вопросом, что делал обвиняемый в течение предельных полутора лет, - закон уже не связывал с этим наступление правовых последствий, касающихся срока содержания под стражей. Статья 11 УПК прямо обязывала прокурора немедленно освободить всякого незаконно лишенного свободы или содержащегося под стражей свыше срока, предусмотренного законом или судебным приговором. Строго говоря, указание на непосредственное действие решения Конституционного Суда означает, что с ноля часов 14 декабря 1996 г. у обвиняемого возникает право покинуть место содержания под стражей и любое лицо, препятствующее осуществлению обвиняемым этого права, совершает правонарушение. Определенные в законе должностные лица (следователь, прокурор) обязаны не только не препятствовать, но и всемерно содействовать немедленному освобождению обвиняемого.

Незаконное содержание под стражей влечет целый комплекс правовых последствий: наступает ответственность должностных лиц, виновных в допущенном нарушении; как отмечалось в юридической литературе, не образует состава преступления, предусмотренного ст.313 нового УК (побег из-под стражи), самовольное оставление места заключения лицом, незаконно содержащимся под стражей (86). На других последствиях мы остановимся ниже.

Какими же должны были быть средства правового реагирования незаконно содержащегося под стражей обвиняемого на допущенное правонарушение? Представляется, что ему прежде всего следовало, сославшись на постановление Конституционного Суда РФ, подать заявление администрации места содержания под стражей с изъявлением желания в связи с истечением предельного срока содержания под стражей выйти на свободу и с требованием не чинить препятствий в исполнении этого желания. Аналогичное заявление нужно было направить и прокурору, требуя от него надлежащего исполнения обязанностей, предусмотренных ст.11 УПК. Если, несмотря на принятые меры, правонарушение не прекратилось бы, надлежало через администрацию места содержания под стражей подать в суд в порядке ст.220.1 УПК жалобу на содержание под стражей свыше установленного ст.97 УПК предельного срока. Такая жалоба рассматривается единолично судьей, который по результатам рассмотрения выносит постановление об освобождении из-под стражи или об оставлении жалобы без удовлетворения. Это постановление обжалованию и опротестованию не подлежит.

Поскольку процедура судебного обжалования могла занять до четырех суток (при условии точного соблюдения процессуальных сроков вышеуказанными должностными лицами), обвиняемый приобретал бы право на возмещение вреда, причиненного ему в результате незаконного содержания под стражей после истечения предельного срока, причем этот вред подлежал бы возмещению независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (ст.1070 ГК).

Заметим, что для возмещения этого вреда неприменим порядок, предусмотренный Положением о порядке возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, утвержденного Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г., поскольку этот порядок установлен только для случаев постановления оправдательного приговора или прекращения уголовного дела за отсутствием события или состава преступления или за недоказанностью участия гражданина в совершении преступления. В соответствии со ст.53 Конституции РФ, гарантирующей право на возмещение всякого вреда, причиненного органами государственной власти и их должностными лицами, в рассматриваемом случае применяется порядок, установленный гражданским процессуальным законодательством, т.е. предъявляется иск к Российской Федерации, поскольку вред подлежит возмещению за счет ее казны.

После официального опубликования 4 января 1997 г. Закона РФ от 31 декабря 1996 г. "О внесении изменений и дополнений в статьи 26, 97, 133 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР" законодательная ситуация по рассматриваемой проблеме приобрела завершенный характер, что позволяет сделать некоторые выводы.

Прежде всего отметим, что закон был принят Государственной Думой 11 декабря 1996 г. (по крайней мере, так указано в официальном издании), т.е. за три дня до вступления в силу постановления Конституционного Суда. После этого закон должен был быть передан Совету Федерации РФ для одобрения и далее - Президенту РФ для подписания и обнародования. Как видим, эта процедура заняла три недели, что поставило правоохранительные органы в нелегкое положение, поскольку с 14 декабря 1996 г. по 4 января 1997 г. включительно (три недели) обвиняемые, у которых истек полуторагодовой срок содержания под стражей к 14 декабря 1996 г. или позднее, продолжали, как можно судить по публикациям в печати, незаконно содержаться под стражей. В связи со вступлением в силу закона пребывание этих обвиняемых под стражей с 5 декабря 1997 г. получило правовое основание (но без обратной силы), так как уникальный трехнедельный период, когда обвиняемый должен был быть освобожден в силу отсутствия закона, дозволяющего содержать его под стражей, истек. В соответствии с новой редакцией ст.97 УПК продление срока содержания под стражей обвиняемого, знакомящегося с материалами дела, производится судом на основании ходатайства следователя. Так были учтены законодателем предложения Конституционного Суда.

Несомненно, что нарушение конституционного права на свободу путем незаконного содержания под стражей причиняет по крайней мере нравственные страдания. В соответствии со ст.151 и 1099 ГК при определении размера компенсации следует учитывать индивидуальные особенности потерпевшего (в данном случае - обвиняемого), характер и степень нравственных и физических страданий, другие заслуживающие внимания обстоятельства, требования разумности и справедливости.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации, следует понимать возраст, физическое состояние, наличие заболеваний. Иные фактические обстоятельства, которые могут повлиять на повышение размера компенсации, - это несоблюдение установленной нормы площади камеры на одного заключенного, ненадлежащие санитарно-гигиенические условия, любые другие нарушения порядка содержания под стражей, увеличивающие степень физических и нравственных страданий, продолжительность срока незаконного содержания под стражей.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022