ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > К > АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА, ПРОЦЕССА И КРИМИНАЛИСТИКИ - Калининград, 1998

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА, ПРОЦЕССА И КРИМИНАЛИСТИКИ - Калининград, 1998

ДОПРОС ОБВИНЯЕМОГО ДОЛЖЕН ПРОИЗВОДИТЬСЯ В СТРОГОМ СООТВЕТСТВИИ С КОНСТИТУЦИОННЫМИ НОРМАМИ (В.З. Лукашевич)


Допрос обвиняемого является важным следственным действием, требующим тщательной подготовки, планирования его проведения и большого профессионального мастерства следователя. Это следственное действие должно помочь следователю решить четыре взаимосвязанные задачи. Во-первых, дать возможность проверить правильность по существу, законность и обоснованность привлечения лица к уголовной ответственности; во-вторых, проверить правильность избранной меры пресечения, если она была избрана до предъявления обвинения, или после допроса обвиняемого избрать ее в соответствии с требованиями закона и конкретными обстоятельствами дела. В-третьих, допрос обвиняемого обеспечивает реальную возможность последнему защищаться против предъявленного ему обвинения и доказывать свою невиновность или привести смягчающие его вину обстоятельства. В-четвертых, допрос обвиняемого может быть эффективным средством получения как новых обвинительных, так и оправдательных доказательств, которые были неизвестны следователю к моменту вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого.

Подготовка, планирование и высокопрофессиональное проведение допроса обвиняемого должны помочь следователю решить все четыре указанные выше задачи. Строгое соблюдение требований конституционных и иных норм уголовно-процессуального законодательства обеспечивает решение этих задач в ходе допроса обвиняемого. Поэтому необходимо, прежде всего, проанализировать конституционные нормы, регулирующие допрос обвиняемого, посмотреть, как они конкретизируются в уголовно-процессуальном законодательстве и реализуются в следственной практике.

1. Статья 49 Конституции Российской Федерации 1993 года гласит, что “каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого”.

Из этих конституционных формулировок применительно к привлечению лица в качестве обвиняемого несомненно вытекает, что следователь обязан собрать, проверить и оценить такую совокупность доказательств, которая бы достоверно и объективно устанавливала виновность обвиняемого в совершении преступления, а обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Причем, если виновность обвиняемого не будет достоверно установлена собранными и проверенными следователем доказательствами в ходе предварительного следствия, при наличии “неустранимых сомнений в виновности обвиняемого” они толкуются в его пользу, то есть уголовное дело должно быть прекращено за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления, если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств (ст. 208 УПК РСФСР).

В этой связи необходимо учитывать разъяснение, содержащееся в Постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации № 1 от 29 апреля 1996 года, в котором говорится, что “по смыслу закона в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся отдельных эпизодов предъявленного обвинения, форм вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающие и отягчающие обстоятельства и т.д.”[1] Указанное разъяснение Пленума Верховного суда Российской Федерации имеет в виду толкование сомнений в пользу подсудимого в судебном разбирательстве, но оно, несомненно, правильно и должно применяться и в стадии предварительного следствия и дознания применительно к обвиняемому. В процессуальной литературе высказано мнение, что сомнение в факте, опровергающем обвинение, всегда означает и сомнение в факте, выдвинутом обвинением”. Полностью согласиться с таким мнением нельзя, хотя объяснения обвиняемого, опровергающие обвинение, должны быть опровергнуты следователем и судом. Но означает ли это, что сомнительная ссылка обвиняемого на алиби (а оно могло быть заранее подготовлено) обязательно должна ставить под сомнение доказанность обвинения? На этот вопрос, по нашему мнению, следует ответить отрицательно, так как в данном случае у следователя и суда есть еще один способ опровергнуть показания обвиняемого - собрать достоверные и достаточные доказательства его виновности. Например, если сомнительную ссылку обвиняемого на алиби не удалось до конца опровергнуть путем непосредственной проверки обстоятельств, указанных обвиняемым, а, с другой стороны, собраны действительно достоверные и достаточные доказательства виновности обвиняемого, то они помогут преодолеть следователю свои сомнения и прийти к твердому выводу о виновности обвиняемого[2].

2. Статья 51 Конституции Российской Федерации 1993 года закрепляет правило о том, что “никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом”. Такая формулировка не оставляет никаких сомнений в том, что обвиняемые не обязаны давать показания и могут отказаться от дачи показаний, что им должно быть разъяснено перед их допросом следователем или лицом, производящим дознание. Пленум Верховного суда Российской Федерации в своем постановлении “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия” от 31 октября 1995 года разъяснил, что с учетом положений ст. 51 Конституции Российской Федерации “суд, предлагая подсудимому дать показания по поводу обвинения и известных ему обстоятельств дела (ст. 280 УПК РСФСР), должен одновременно разъяснить ему ст. 51 Конституции Российской Федерации. Положения указанной статьи Конституции должны быть разъяснены также супругу или близкому родственнику подсудимого перед допросом этого лица в качестве свидетеля или потерпевшего и лицу, вызванному в суд в качестве свидетеля по гражданскому делу, если оно является супругом либо близким родственником истца, ответчика, других участвующих в деле лиц.

Если подозреваемому, обвиняемому, его супругу и близким родственникам при дознании или на предварительном следствии не было разъяснено указанное конституционное положение, показания этих лиц должны признаваться судом полученными с нарушением закона и не могут являться доказательствами виновности обвиняемого (подозреваемого)”[3].

В этом же постановлении Верховного суда Российской Федерации Пленум обратил внимание судов на необходимость выполнения конституционного положения о том, что “при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции Российской Федерации), а также выполнения требований ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР, в силу которой доказательства, полученные с нарушением закона, не могут быть положены в основу обвинения”.

Доказательства должны “признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлены ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами”.

В постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации № 1 от 29 апреля 1996 года вновь обращается внимание на то, что в соответствии с положениями ст. 50 Конституции Российской Федерации и в силу ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР при осуществлении правосудия “не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона. Решая вопрос о допустимости того или иного доказательства, судам следует руководствоваться разъяснением, содержащимся в п. 16 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года № 6 “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия”. В случае признания доказательства полученным с нарушением закона суд должен мотивировать свое решение об исключении его из совокупности доказательств по делу, указав, в чем выразилось нарушение закона”[4].

Из приведенных конституционных положений и разъяснений Пленума Верховного суда Российской Федерации отчетливо видно, что если подозреваемому, обвиняемому, его супругу и близким родственникам при дознании или на предварительном следствии не было разъяснено право на то, что они не обязаны свидетельствовать против себя, своего супруга, близких родственников, то показания этих лиц должны признаваться судом полученными с нарушением закона и не могут являться доказательствами виновности обвиняемого (подозреваемого).

Пленум Верховного суда Российской Федерации постановил, что “при отказе от дачи показаний потерпевшего, свидетеля, являющегося супругом или близким родственником подсудимого, а равно при отказе от показаний самого подсудимого суд вправе сослаться в приговоре на показания, данные этими лицами ранее, лишь в том случае, если при производстве дознания, предварительного следствия им были разъяснены положения ст. 51 Конституции Российской Федерации, согласно которой никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников”[5]. В том же постановлении Пленума Верховного суда Российской Федерации указывается, что “отказ подсудимого от дачи показаний не может служить подтверждением доказанности его вины и учитываться в качестве обстоятельства, отрицательно характеризующего личность подсудимого при назначении ему вида и размера наказания (п. 6 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации № 1 от 29 апреля 1996 года)[6].

К этому следует добавить, что ст. 20 УПК РСФСР прямо запрещает домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных незаконных мер. В федеральном законе “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления” 1995 года подчеркивается, что “содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступления, содержащимся под стражей (ст. 4)”[7]. Ст. 21 Конституции Российской Федерации запрещает применение пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращение или наказание (ч. 2).

Поэтому отказ от дачи показаний и их добровольность подозреваемому и обвиняемому надежно гарантируется не только конституционными нормами, но и действующим федеральным уголовно-процессуальным законодательством и постановлениями Пленума Верховного суда Российской Федерации. Однако разъяснение подозреваемому или обвиняемому права отказаться от дачи показаний не должно приводить последних к убеждению, что это наилучший способ защиты от обвинения. Отказ подозреваемого или обвиняемого от дачи показаний, во-первых, существенно затрудняет собирание и проверку следователем оправдывающих или смягчающих их вину доказательств. Во-вторых, он затрудняет проверку законности и обоснованности задержания и ареста подозреваемого и привлечения обвиняемого к уголовной ответственности в свете их показаний. В-третьих, следователь лишается возможности своевременно и быстро получить доказательства о тех обстоятельствах совершения преступления, которые ему были неизвестны к моменту допроса подозреваемого или обвиняемого (о возможных соучастниках, других эпизодах преступления). В-четвертых, следователь не имеет возможности оказать воспитательное воздействие на подозреваемого и обвиняемого в ходе их допроса, выяснить причины и условия, способствовавшие совершению ими преступления, добиться законными средствами правдивых показаний о содеянном.

Поэтому при отказе от дачи показаний подозреваемым или обвиняемым следователь должен им разъяснить, что отказ от дачи показаний не будет служить препятствием для дальнейшего продолжения следствия, но существенно затруднит собирание оправдывающих или смягчающих их ответственность доказательств. Если все-таки подозреваемый или обвиняемый и после этого разъяснения откажутся давать показания, то тогда следователь должен попытаться выяснить причины отказа от дачи показаний и их занести в протокол допроса. О факте отказа от дачи показаний подозреваемым или обвиняемым следователь вправе известить прокурора, если он считает, что ему в дальнейшем не установить психологический контакт с допрашиваемым.

Следователь всегда заинтересован в получении показаний подозреваемого или обвиняемого вне зависимости от их отношения к законности и обоснованности задержания и ареста подозреваемого и предъявленного обвинения. Подозреваемый и обвиняемый, дающие правдивые показания по всем интересующим следствие вопросам, оказывают большую помощь следователю в установлении тех обстоятельств дела, которые им не были установлены к моменту их допроса.

Учитывая это, закон устанавливает правило, что обстоятельствами, смягчающими наказание, являются “явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления, изобличению других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления, оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему” (п. “и” и “к” ч. 1 ст. 61 УК РФ 1996).

При отказе от дачи показаний и в ходе допроса подозреваемого и обвиняемого целесообразно уведомить допрашиваемого об этих смягчающих обстоятельствах, чтобы побудить его к даче правдивых показаний. Л.Д. Кокорев справедливо подчеркивал, что добровольность показаний лиц, заинтересованных в исходе дела, вовсе не является гарантией достоверности их показаний[8]. Это верно по отношению к показаниям подозреваемого или обвиняемого, решивших давать заведомо ложные показания. Но когда подозреваемый или обвиняемый субъективно не желает давать заведомо ложных показаний в самом начале допроса или в процессе его производства, то соблюдение требования добровольности его показаний очень важно для обеспечения их достоверности. Соблюдение добровольности показаний подозреваемого или обвиняемого, когда они сначала отрицали свою вину, а затем ее признавали, также является необходимым условием достоверности признания обвиняемого в совершении преступления.

Это обстоятельство необходимо специально подчеркнуть в связи с тем, что во всех случаях, когда подозреваемый или обвиняемый отрицает свою вину и дает заведомо ложные показания, следователь обязан принять все предусмотренные в законе меры, чтобы изобличить, убедить их в ложности показаний и добиться законными средствами правдивых показаний. В установлении всех обстоятельств, подлежащих доказыванию, может сыграть большую роль сознание подозреваемого и обвиняемого, если оно соответствует действительности. Кроме того, сознание подозреваемого или обвиняемого, если оно правдиво и соответствует другим собранным по делу доказательствам, находится с ними в неразрывной связи, которую нельзя разрушить и отделить сознание от этих доказательств. Иными словами, как бы ни было бесспорно, по мнению следователя, доказано обвинение, сознание обвиняемого всегда будет иметь немаловажное доказательственное значение. Даже в случае полной доказанности, по мнению следователя, обвинения оно связывает в единое, неразрывное целое всю совокупность собранных по делу доказательств, освещает и устанавливает те детали совершения преступления, которые были неизвестны следователю или известны в недостаточной степени, а в ряде случаев раскрывает степень участия в преступлении других лиц, мотивы преступления и другие обстоятельства и, таким образом, наталкивает следователя на правильное и эффективное ведение дальнейшего расследования.

Не придавая решающего значения показаниям обвиняемого, уголовно-процессуальная наука настоятельно рекомендует не ориентироваться, главным образом, на получение доказательств от самого обвиняемого, а собирать и проверять таковые, помимо него, до привлечения к уголовной ответственности. Поэтому получение правдивых показаний обвиняемого, в которых он признает свою вину, возможно только при соблюдении добровольности показаний.

4. В ч. 1 ст. 48 Конституции Российской Федерации 1993 года предусматривается, что “каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи, а в случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно”. В ч. 2 этой статьи “каждому задержанному, заключенному под стражу, обвиняемому в совершении преступления” предоставлено право “пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения”. Эти конституционные положения получили свою конкретизацию в ст. 47 УПК РСФСР, в которой четко зафиксирован момент допуска защитника в предварительное следствие или дознание. Защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения - с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении этой меры пресечения.

Пленум Верховного суда Российской Федерации в своем постановлении “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия” от 31 октября 1995 года сформулировал важные разъяснения, касающиеся участия защитника в уголовном судопроизводстве. Пленум указал, что “при судебном разбирательстве должно строго соблюдаться гарантированное Конституцией (ч. 1 ст. 48) право каждого на получение юридической помощи. С учетом этого конституционного положения суд обязан обеспечить участие защитника в деле как в случаях, когда обвиняемый выразил такое желание, так и в случаях, когда участие защитника является обязательным по закону. На основании ст. 50 УПК РСФСР обвиняемый вправе в любой момент производства по делу отказаться от защитника, однако такой отказ не должен быть вынужденным и может быть принят лишь при наличии реальной возможности участия защитника в деле. В соответствии с ч. 2 ст. 48 Конституции Российской Федерации и на основании ст. 47 УПК РСФСР каждый задержанный, заключенный под стажу имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, а каждый обвиняемый в силу указанной конституционной нормы и на основании ст. 46 УПК РСФСР имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента предъявления обвинения”[9].

Прежде всего заметим, что указанные выше разъяснения Пленума Верховного суда Российской Федерации относятся в полной мере не только к судебному разбирательству, но и к предварительному следствию и дознанию. Поэтому следователь также должен обеспечить участие защитника в деле как в случаях, когда обвиняемый выразил такое желание, так и в случаях, когда участие защитника является обязательным по закону (ч. 2 ст. 49 УПК РСФСР). Однако обвиняемому и подозреваемому предоставлено законом право выбора конкретного защитника, с которым заключается соглашение. Защитник из числа лиц, указанных в ст. 47 УПК РСФСР, приглашается обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия обвиняемого (ст. 48 УПК РСФСР).

Поэтому следователь должен обеспечить обвиняемого защитником в указанных выше двух случаях только тогда, когда у обвиняемого нет защитника по соглашению. Применительно к обвиняемому обеспечение его защитником вполне возможно без нарушения сроков предъявления обвинения. Во-первых, по тем уголовным делам, по которым было осуществлено задержание подозреваемого или его арест до предъявления обвинения, подозреваемому должно быть своевременно разъяснено его право пригласить защитника по соглашению, а назначение защитника производится следователем только тогда, когда у подозреваемого нет защитника по соглашению, но он просит ему назначить защитника, или в случаях, когда участие защитника обязательно. Следовательно, если защитник по соглашению или по назначению имеется у подозреваемого, то его необходимо известить о времени и месте предъявления обвинения его подзащитному, чтобы он мог присутствовать при предъявлении обвинения и при последующем допросе обвиняемого.

Во-вторых, по тем уголовным делам, по которым у подозреваемого не было защитника, обвиняемого необходимо известить о том, что он может пригласить защитника по соглашению при помощи своего законного представителя или других лиц по его поручению или с его согласия (ст. 48 УПК РСФСР). Если обвиняемый находится под стражей, следователь может известить указанных обвиняемым лиц, которые могут пригласить защитника к моменту предъявления обвинения. Согласно ст. 148 УПК РСФСР предъявление обвинения должно последовать не позднее двух суток с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого, а в случае привода - в день привода. Вот этих двух суток вполне достаточно для того, чтобы обеспечить участие защитника по соглашению или по назначению в предъявлении обвинения и допросе обвиняемого.

В-третьих, по тем уголовным делам, по которым к обвиняемому вообще не применялись меры пресечения до предъявления обвинения, он сам может пригласить защитника по соглашению и явиться вместе с ним к следователю в назначенное время для предъявления обвинения.

Сложнее дело обстоит с подозреваемым, которого задержали или арестовали до предъявления обвинения. Такому подозреваемому после составления протокола о задержании или вынесения постановления об избрании меры пресечения - заключения под стражу необходимо разъяснить, что он имеет право пригласить защитника по соглашению при помощи своих близких родственников или друзей, а в случае высказанного подозреваемым желания иметь защитника или в случаях обязательной защиты следователь обеспечит его защиту защитником по назначению. Одновременно ему необходимо разъяснить, что он должен быть допрошен в течение 24 часов после задержания, а если явка защитника, избранного подозреваемым, невозможна в течение 24 часов с момента задержания или заключения под стражу, лицо, производящее дознание, следователь, прокурор вправе предложить подозреваемому или обвиняемому пригласить другого защитника или обеспечивают ему защитника через юридическую консультацию (ч. 2 ст. 47 УПК РСФСР).

Участие защитника с момента задержания, заключения под стражу, предъявления обвинения - конституционное право подозреваемого и обвиняемого. Поэтому начинать допрос подозреваемого или обвиняемого без участия адвоката (защитника) нельзя, так как это является существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Защитнику предоставлено право свидания наедине со своим подзащитным с момента допуска защитника в уголовное судопроизводство, то есть до допроса подозреваемого или обвиняемого. Отсюда и об этом праве защитника подозреваемый (обвиняемый) должен быть поставлен в известность. Если участие защитника не обеспечено с момента задержания, заключения под стражу и предъявления обвинения, то подозреваемый (обвиняемый) вправе отказаться от дачи показаний до встречи со своим адвокатом. Такой вывод находит прочное обоснование в разъяснении Пленума Верховного суда Российской Федерации “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия” от 31 октября 1995 года, в котором указывается, что “при нарушении этого конституционного права все показания задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого и результаты следственных действий, проведенных с его участием, должны рассматриваться судом как доказательства, полученные с нарушением закона”, а ст. 50 Конституции Российской Федерации не допускает “использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона” при осуществлении правосудия.

Приведем статистические данные об участии адвокатов Российской Федерации в 1995 году в предварительном следствии. Количество поручений с момента задержания или ареста увеличилось на 50 000 по сравнению с 1994 г. Количество удовлетворенных ходатайств адвокатов составило 39% от общего количества заявленных ходатайств на следствии (это на 3% больше, чем в 1994 г.). В 1995 году 46 569 постановлений следователей об отклонении ходатайств адвокатов было обжаловано прокурору, из них 73% жалоб были удовлетворены (это на 37% больше, чем в 1994 г.). По ходатайствам адвокатов в стадии предварительного расследования было прекращено дел полностью в отношении 7 850 (в 1994 г. - 7 241) человек, а 37 780 (в 1994 г - 33 478) обвиняемым изменена квалификация обвинения.

Из приведенных статистических данных по Российской Федерации результатов участия адвокатов в стадии предварительного следствия видно, какую положительную роль они играют в защите законных интересов и прав граждан, и эта роль должна будет повышаться в связи с повышением авторитета адвокатуры.



[1] Рос. газ. 1996. 22 мая.

[2] Подробнее об этом см.: Лукашевич В.З. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Л.: Изд-во ЛГУ, 1985. С. 133-134.

[3] Рос. газ. 1995. 28 дек.

[4] Рос. газ. 1996. 22 мая.

[5] Рос. газ. 1996. 22 мая.

[6] Рос. газ 1996. 22 мая.

[7] Рос. газ. 1995. 20 июня.

[8] См.: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 151.

[9] Рос. газ. 1995. 28 дек.



Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022