ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > К > Иск о присуждении к исполнению обязательства в натуре - Карапетов А. Г., Москва, 2003

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


Иск о присуждении к исполнению обязательства в натуре - Карапетов А. Г., Москва, 2003

1. Присуждение к исполнению обязательства по передаче имущества в натуре


В отношении обязательств передать вещь в собственность, оперативное управление, хозяйственное ведение, возмездное пользование или владение кредитора, основанное на ином гражданско-правовом основании (на хранение, в заклад и др.), следует отметить следующее1.
С точки зрения логики следует признать, что более адекватным является иск об исполнении в натуре, когда он заявлен в отношении индивидуально-определенных вещей. Ведь в тех случаях, когда кредитор имеет право на вещь, определенную индивидуальными признаками (картину известного художника, земельный надел и др.), денежная компенсация зачастую не может должным образом защитить его интерес, так как он, как правило, заинтересован именно в данной вещи. В таком случае заключение заменяющей сделки или просто исключено, или не может в полной мере удовлетворить интерес кредитора.
В отношении родовых вещей наша практика могла пойти двумя путями: либо, как в общем праве, признать иск об истребовании родовых вещей в большинстве случаев неадекватным и по общему правилу отказывать в таком иске, либо, как в Германии, отдать вопрос целесообразности на откуп кредитора с надеждой на то, что последний не будет врагом себе и не будет заявлять иск об исполнении в натуре там, где он не соответствует его интересам. В целом, как показал анализ арбитражной практики, суды допускают заявление исков об истребовании родо-
_____________________
1 Небезынтересно заметить, что закон указывает именно на возмездное пользование (речь идет, в первую очередь, об обязанности передать предмет в аренду в соответствии с п. 3 ст. 611 ГК) неслучайно. Как мы увидим в дальнейшем, в силу ст. 397 ГК в отношении обязательств передать вещь просто в пользование право требовать принудительного исполнения у кредитора отсутствует.
141

вых вещей. Имеющий место в большинстве случаев отказ в удовлетворении такого рода иска зиждется на том основании, что кредитор не доказал факт наличия товара у ответчика. Таким образом, при успешном выполнении кредитором данного условия суд не имеет права отказать ему в иске. Схожие подходы отражены и в праве многих зарубежных стран. Во Франции в соответствии с классическим подходом требование о передаче родовых вещей обеспечивается механизмом astreine. В Германии такое требование может стать предметом иска об исполнении в натуре, который в случае удовлетворения приведет к принудительному исполнению обязательства при помощи судебных исполнителей. Даже в Англии согласно Закону о купле-продаже товаров (1979) и в США в соответствии с ЕТК в отдельных случаях также допускается истребование родовых вещей, правда, как исключительная мера.
По сложившейся арбитражной практике ВАС РФ, там, где предметом нарушенного обязательства служат родовые вещи, кредитор может понудить должника исполнить обязательство в натуре в тех случаях, когда у должника данный товар наличествует. Президиум ВАС РФ неоднократно отменял решения судов о присуждении к исполнению обязательств в тех случаях, когда в деле отсутствовали доказательства реальной возможности исполнить решения, а именно наличия у должника присуждаемого товара1. Несмотря на кажущуюся абсурдность обязания именно кредитора доказывать наличие имущества у должника, такой подход следует признать вполне разумным.
Президиум ВАС РФ неоднократно указывал на обязанность именно истца доказывать указанные выше обстоятельства2. В связи с этим, на наш взгляд, не совсем прав А. Асосков3, который отмечает несправедливость такого предписания. Безусловно, при закрепленном в практике ВАС РФ подходе кредитор ставится в очень трудное положение, так как ему придется доказывать наличие у ответчика во владении имущества, что по понятным причинам будет сделать достаточно сложно. При этом механизм истребования доказательств, к которому, в принципе, может прибегнуть кредитор, вряд ли будет эффективным и может только затянуть процесс. На эти вполне разумные доводы следует возразить сле-
_____________________
1 См., например, постановление Президиума ВАС РФ от 18 февраля 1997 г. № 4725/96.
2 См., например, постановление Президиума ВАС РФ от 23 апреля 1996 г. № 7861/95.
3 См.: Асосков А. Проблемы присуждения к исполнению обязательства в натуре // Информационно-правовая база «КонсультантПлюс».
142

дующее. Да, кредитору сложно доказать факт наличия товара на складе должника. Но еще труднее представить себе ответчика, доказывающего отсутствие у него товара. Ведь всегда проще доказать наличие чего-то, чем отсутствие. И самое главное: принятие данного подхода приводит к самому разумному результату. При применении такого подхода к распределению бремени доказывания становится практически невозможным предъявление иска об исполнении в натуре к небольшим торговым фирмам-поставщикам. В то же время такое ограничение делает вполне реальным иск об исполнении в натуре в отношении крупных производителей или поставщиков (например, нефтяных компаний, автомобильных гигантов и т.д.). В случае с ними не составляет большой проблемы доказать наличие у ответчиков требуемого товара. Зачастую это будет просто очевидным и не требующим доказательства. Так, в одном из редких постановлений Президиума ВАС РФ, в которых признано надлежащим принуждение к исполнению обязанности по поставке товаров, было указано в качестве одного из доводов в пользу правильности вынесения решения об исполнении в натуре, что «ответчик является промышленным предприятием, производящим данный товар, и имеет возможность выполнить обязательство по его поставке в натуре»1. Такое решение следует признать разумным и достаточно гибким. Таким образом, на первый взгляд несправедливое решение вопроса о распределении бремени доказывания в итоге приводит к вполне справедливому и разумному решению проблемы допустимости иска об исполнении в натуре в отношении родовых вещей.
В отношении же индивидуально-определенных вещей действует по сути тот же правовой режим. Следует отметить, что в соответствии со ст. 398 ГК истребовать индивидуально-определенную вещь можно всегда, кроме тех случаев, когда предмет у должника отсутствует или права на вещь заявило третье лицо, приобретшее эти права ранее кредитора. Так, очень часто в судебной практике встречаются случаи исков об истребовании квартир как результат нарушения договоров долевого участия в строительстве 2. Суды удовлетворяют такое требование, когда доказано наличие квартир у должника и отсутствие факта заселения их жильцами.
Мы считаем не совсем верной формулировку ст. 398 ГК в части, предусматривающей для кредитора право предъявить требование о компенсации убытков только вместо требования о передаче вещи. Оче-
________________________
1 Постановление Президиума ВАС РФ от 30 мая 2000 г. № 6088/99.
2 См., например, постановление Президиума ВАС РФ от 29 мая 2001 г. № 9829/00.
143

видно, что здесь законодатель имеет в виду компенсаторные убытки, вызванные неисполнением договора как результатом нарушения, или восполнительные убытки (от принятия ненадлежащего исполнения). Убытки же, вызванные исключительно просрочкой, вполне могут быть взысканы наряду с требованием об отобрании вещи.
По большому счету, смысла включать в ГК отдельную норму именно об индивидуально-определенных вещах нет никакого. Данная норма является данью традиции. Вспомним, что такая же норма была установлена и в советском гражданском кодексе (ст. 217 ГК РСФСР 1964 г.), и уже тогда она не имела никакого практического значения, так как иски об отобрании имущества заявлялись независимо от того, являлось ли имущество индивидуально-определенным или родовым. Говорить о том, будто такой прием означал, что во всех остальных случаях требовать передачи имущества в натуре нельзя, просто не приходилось. Как уже отмечалось, практика советского времени признавала допустимость требований о передаче родовых вещей, а в ряде случаев и об исполнении обязанностей совершить те или иные действия. Судебная практика после принятия нового ГК в принципе могла, как уже указывалось, вообще отказать кредиторам в праве требовать принудительной передачи родовых вещей, основываясь на буквальном толковании ст. 398 ГК как указывающей на один-единственный случай, когда возможно требовать принудительной передачи вещей, но она пошла иным путем, в ряде случаев признавая возможность требовать исполнения в натуре и в отношении родовых вещей. Таким образом, на данный момент есть все основания считать, что ст. 398 ГК предусматривает частный случай иска об исполнении в натуре. Но серьезным препятствием к последовательному проведению этого подхода в жизнь является та позиция, которую занял Президиум ВАС РФ по вопросу соотношения этих мер защиты.
В одном из постановлений Президиума ВАС РФ было указано на существующее различие между иском об исполнении в натуре (ст. 12 ГК) и иском об отобрании вещи (ст. 398 ГК): «Присуждение к исполнению обязанности в натуре как способ защиты гражданских прав заключается в понуждении должника выполнить действия, которые он должен совершить в силу связывающего стороны обязательства (договора). Судом не учтено, что в этом случае в отличие от присуждения имущества в натуре (отобрания вещи), предусмотренного статьей 398 Гражданского кодекса Российской Федерации, отсутствует возможность определить соответствующий денежный эквивалент, поскольку
144

предъявлено требование о понуждении совершить действия, а не передать вещь»1.
Согласно данной точки зрения иск об исполнении обязанности по передаче родовых вещей в натуре направлен на понуждение должника выполнить определенные действия по передаче товаров, а иск о присуждении имущества в натуре - на отобрание вещи. Таким образом, судебная практика предложила закрепить иск об отобрании индивидуально-определенной вещи в качестве самостоятельного способа защиты права, отличного от иска о присуждении к исполнению обязанности в натуре и, по сути, носящего определенный вещно-правовой характер.
По всей видимости, такой взгляд Президиума ВАС РФ основан на идеях французской доктрины, где, действительно согласно классическому подходу к категории обязательств что-либо дать (obligation de donner) относится только обязанность передать индивидуально-определенные вещи. Что же касается обязанности передать родовые вещи, то последняя относится к категории обязательств что-либо сделать (obligations de faire)2, которые, как уже говорилось, традиционно не предусматривали иск об исполнении в натуре как возможный способ защиты в случае неисполнения.
Тем не менее логику ВАС РФ достаточно сложно проследить, ведь из текста ст. 398 ГК невозможно прийти к выводу о том, что предусмотренный в ней механизм являет собой самостоятельный способ защиты права. Нельзя же в качестве определяющего природу гражданско-правового института фактора принимать используемый в данной статье термин «отобрать»!
Более того, как известно, суть любого обязательства, что следует из легального определения (ст. 307 ГК), состоит в совершении должником определенных действий: будь то поставка товара или передача редкой картины. И в случае с непередачей коллекции картин, и в случае с отказом от поставки партии щебня должник был должен и в нарушение договора не осуществил определенные действия, объем которых зависит не от вида вещей, а от конкретных условий договора. Так, вполне возможно, что в договоре о продаже коллекции картин будет предусмотрена доставка картин силами продавца, обязанность застраховать данный груз, осуществить действия по таможенному оформлению и т.п. В то же время в договоре поставки может быть предусмотрена выборка товаров,
____________________
1 См. постановление Президиума ВАС РФ от 9 марта 1999 г. № 6534/98 // Вестник ВАС РФ. 1999. №6. С. 21.
2 Treitel G.H. Remedies for breach of contract. A comparative account. P. 57.
145

когда на продавце лежит лишь обязанность предоставить товар в распоряжение покупателя. Поэтому смысла проводить такое жесткое разграничение между последствиями непередачи индивидуально-определенной вещи и родовых вещей мы не видим.
С другой стороны, объяснить такой несколько странный подход, закрепившийся в судебной практике, можно, по всей видимости, следующим образом. Действующее процессуальное законодательство в части уплаты государственной пошлины по искам содержит одну значительную ошибку, наличие которой дает определенные основания для злоупотреблений со стороны истцов. Так, согласно Закону РФ «О государственной пошлине» № 2005-1 от 9 декабря 1991 г. (п. 4 ст. 4) по делам, рассматриваемым в арбитражных судах, иски об исполнении в натуре отнесены к категории исков неимущественного характера, по которым государственная пошлина составляет всего 10-кратный размер МРОТ. Учитывая то, что необнаружение присужденного товара на стадии исполнения решения суда приводит согласно АПК РФ и ГПК РФ к замене предмета исполнения на взыскание его стоимости, у истцов возникает большой соблазн не подавать иск о взыскании предоплаты в случае нарушения продавцом обязанности по передаче товара, а предъявить требование об исполнении в натуре. При этом это делается не потому, что истец находит иск об исполнении в натуре наиболее адекватным своим реальным интересам, а только для того, чтобы, избежав уплаты значительной суммы государственной пошлины, получить либо товар, либо, что более вероятно, денежные средства да еще с учетом инфляционных процессов, учитывая то, что согласно практике ВАС РФ замена способа исполнения на взыскание стоимости происходит по рыночным ценам, имеющимся на момент заявления ходатайства о замене способа исполнения. Множество примеров такого рода злоупотреблений со стороны истцов можно обнаружить при анализе судебной практики арбитражных судов РФ1.
Ошибочность п. 4. ст. 4 Закона РФ «О государственной пошлине» подтверждается и тем, что в отношении исков, рассматриваемых в судах общей юрисдикции, иски о присуждении к исполнению в натуре не относятся к категории неимущественных исков. Предположить, что право относит один и тот же иск к двум различным процессуальным категориям в зависимости от суда, в котором он рассматривается, вряд ли возможно. Уверенность в том, что п. 4 ст. 4 названного Закона представляет собой явную ошибку законодателя, укрепляется еще больше, если
_____________________
1 См., например, постановления ФАС МО от 12 мая 1998 г. № КГ-А40/891-98; от 6 марта 2000 г. № КГ-А40/788-00 и другие.
146

заглянуть в ст. 103 АПК РФ, согласно которой иски о присуждении имущества в натуре относятся явным образом к категории имущественных исков, по которым цена иска определяется как стоимость спорного имущества.
На наш взгляд, абсолютно очевидно, что иск о присуждении имущества представляет собой типичный пример имущественного иска. Иски же о присуждении к исполнению обязанности, отличной от обязанности передать имущество, действительно следует относить к категории неимущественных исков, по которым не определяется цена иска, и, соответственно, размер государственной пошлины может быть привязан к МРОТ. На наш взгляд, именно к установлению такого подхода в судебной практике следовало бы стремиться судьям ВАС РФ. К сожалению, ВАС РФ, осознавая необходимость проведения разграничения между имущественным и неимущественным вариантами иска об исполнении в натуре для целей противодействия злоупотреблениям со стороны истцов при применении п. 4 ст. 4 Закона РФ «О государственной пошлине», провел эту черту не совсем верно. Вместо того чтобы отграничить иск о присуждении имущества в натуре (имущественный иск) от иска о присуждении к исполнению обязанности, не связанной с передачей имущества (неимущественный иск), ВАС РФ провел эту черту между иском о присуждении индивидуально-определенного имущества в натуре (имущественный иск) и иском об исполнении иной обязанности в натуре (неимущественный иск). Причем под вторую категорию попал и иск о присуждении родовых вещей. Указанные выводы позволили ВАС РФ обосновать невозможность применения к искам о присуждении товаров (родовых вещей), которые, как правило, и заявлялись с целью сэкономить на государственной пошлине, процессуальных возможностей, предоставленных законом на случай заявления имущественного иска, среди которых основной является право требовать замены способа исполнения на взыскание денежной стоимости присужденного имущества. Именно в этом ВАС РФ, видимо, нашел способ борьбы с указанными злоупотреблениями со стороны истцов.
Каких-либо объективных и сущностных предпосылок для проведения данной дифференциации, на наш взгляд, нет. Более разумным было бы внесение изменений в Закон о государственной пошлине, принятый еще в 1991 г., а не построение достаточно искусственных правовых конструкций. Указанные обстоятельства, на наш взгляд, необходимо учесть при принятии главы 26 Налогового кодекса РФ «Государственная пошлина», которая на момент написания настоящей работы находится на рассмотрении в Государственной Думе РФ. При подаче иска о присуж-
147

дении имущества (как родовых, так и индивидуально-определенных вещей) в натуре цена иска должна определяться, а государственная пошлина рассчитываться исходя из стоимости данного имущества. Если же подается иск о присуждении к исполнению обязанностей, не связанных с передачей имущества и уплатой денег, то государственная пошлина должна определяться в виде фиксированной в законе суммы.
Определенную логику в предложенном ВАС РФ подходе можно было бы проследить, если признать, что иск о присуждении индивидуально-определенных вещей носит виндикационный характер и в этом состоит его отличие от обычного иска об исполнении в натуре. Но выше мы уже подчеркивали, что говорить о вещно-правовых способах защиты нельзя там, где стороны связаны обязательственными правоотношениями. Можно было бы ставить данный вопрос, если бы в ГК РФ был закреплен французский подход к моменту перехода права собственности по договору, согласно которому право собственности переходит на покупателя с момента заключения договора (ст. 1138, 1583 ФГК). Именно этим во Франции изначально обосновывалась допустимость иска о передаче индивидуально-определенных вещей. Французская доктрина придавала такому иску вещно-правовой характер, так как истец на момент заявления данного иска уже был собственником вещи. Как отмечает Treitel1, в этом случае право требовать передачи вещи основывается в большей степени на праве собственности, которое уже возникло у покупателя, и в меньшей степени - на договоре. Но, учитывая закрепленный в российском ГК принцип, согласно которому право собственности переходит в момент передачи вещи (ст. 223 ГК), говорить о виндикации и вообще о вещно-правовых элементах требования о присуждении индивидуально-определенных вещей было бы ошибочно, так как никакого вещного права у истца, заявляющего иск о передаче ему индивидуальных вещей, нет. Он требует от должника передать ему индивидуально-определенное имущество, которое должник не передал в добровольном порядке, так же, как требует присуждения имущества кредитор по обязательству передать родовые вещи.
Для более основательной дискуссии по данному вопросу необходимо обратиться к российскому процессуальному законодательству. Так, ГПК РСФСР, который принимался еще в 60-е гг., устанавливал возможность принятия решений о присуждении имущества в натуре, указывая на то, что в решении определяется стоимость имущества, которая «должна быть взыскана с ответчика, если при исполнении решения при-
________________________
1 Treitel G.H. Remedies for breach of contract. A comparative account. P. 56.
148

сужденного имущества в наличии не окажется» (ст. 200 ГПК). При этом в наиболее авторитетном комментарии к тексту прежнего кодекса1 указывается, что такое решение выносится как в отношении индивидуально-определенных, так и в отношении родовых вещей. Из текста ст. 201 ГПК РСФСР и упомянутого выше комментария к ней следует, что все решения по сути делились на те, которые предусматривают выполнение ответчиком действий по передаче имущества или уплате денег (данные решения могут быть исполнены путем прямого принуждения), и те, которые обязуют ответчика выполнить иные действия, «не связанные с передачей имущества и уплатой денег» (данные решения не могут исполняться путем прямого принуждения). Таким образом, ГПК РСФСР очевидно исходил из того, что существует только один вид иска в отношении вещей - иск о присуждении имущества в натуре, предполагающий вынесение и соответствующего же решения, которое исполнялось путем совершения приставом действий по изъятию присужденных вещей и передаче их взыскателю (ст. 358 ГПК). Причем этот иск и вслед за ним и решение суда могли быть приняты как в отношении родовых вещей, так и в отношении индивидуально-определенных вещей. Обнаружение же отсутствия этих вещей на стадии исполнения решения вело ко взысканию стоимости этого имущества. Этот же подход был воспринят и действующим ГПК (ст. 205-206 ГПК 2002 г.).
Согласно АПК РФ 1995 г. (п. 2 ст. 128) было возможно заявление и удовлетворение исков о присуждении имущества. В комментарии текста данной статьи, подготовленного специалистами ВАС РФ2, указывалось, что суды в решении о присуждении имущества должны устанавливать, какое имущество подлежит передаче, а также кто и кому должен передать это имущество. Помимо этого п. 2 ст. 128 АПК 1995 г. устанавливал, что в решении о присуждении имущества должна быть указана стоимость данного имущества. Неизменными эти положения остались и после вступления в силу нового АПК РФ в 2002 г. (ст. 171).
Статья 131 АПК 1995 г. вслед за ГПК 1964 г. проводила четкое разграничение между решениями о взыскании денег и присуждении имущества, с одной стороны, и решениями, обязывающими ответчика совершить иные действия, не связанные с передачей имущества или взы-
_____________________
1 См.: Комментарий к Гражданско-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. М.К. Треушникова. М.: СПАРК, 1997. С. 273.
2 См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / ВАС РФ. М.: Проспект, 1998. С. 309.
149

сканием денег - с другой. Те же выводы следуют и из анализа ст. 171, 174 АПК 2002 г. и ст. 205-206 ГПК 2002 г.
Что на первый взгляд отличало и отличает АПК от ГПК, так это то, что в АПК (и в старой, и в новой редакции) в отличие от ГПК 1964 и 2002 гг. отсутствует прямое законодательное закрепление возможности замены присуждения имущества в натуре на взыскание стоимости (ст. 200 ГПК 1964 г. и ст. 205 ГПК 2002 г.), а просто указывается на то, что в решении о присуждении имущества должна быть предусмотрена стоимость данного имущества (ст. 128 АПК 1995 г. и ст. 171 АПК 2002 г.), а также то, что суд может по ходатайству сторон или пристава-исполнителя изменить способ исполнения решения (ст. 205 АПК 1995 г. и ст. 324 АПК 2002 г.). Тем не менее практика и доктрина не ставят под сомнение, что в случае необнаружения присужденного имущества в натуре у ответчика происходит взыскание стоимости данного имущества. Причем эта замена осуществляется именно в порядке изменения способа исполнения решения1.
Наконец, согласно Федерального закону «Об исполнительном производстве» (ст. 9) пристав-исполнитель, вынося постановление о возбуждении исполнительного производства, указывает в нем на срок, который дается должнику на добровольное исполнение судебного решения. Согласно ст. 44 того же Закона перейти к мерам принудительного исполнения решения пристав-исполнитель может только после истечения срока на добровольное исполнение решения суда. Никакого исключения на случай вынесения каких-либо особых решений «об отобрании имущества» наше законодательство об исполнительном производстве не знает. Только в случае неисполнения ответчиком закрепленной за ним обязанности безусловно исполнить судебное решение согласно выданному исполнительному листу пристав имеет право приступить к мерам принудительного характера. Статья же 45 Закона в качестве одной из таких мер принудительного исполнения указывает на изъятие у должника и передачу взыскателю присужденных предметов. Статья 56 Закона предусматривает порядок изъятия присужденного имущества. Из анализа ст. 73 следует, что Закон также выделяет решения, направленные на взыскание денег и передачу имущества, кроме того отдельно говорит о решениях, обязывающих должника совершить определенные действия. Об исполнении решений, обязывающих должника совершить
___________________
1 См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации. С. 445.
150

определенные действия, сказано в главе Закона об исполнении решений неимущественного характера (глава 7).
Из вышеприведенного анализа прежнего и действующего процессуального законодательства следует, что наше право неизменно исходит из того, что любое решение о присуждении может быть трех видов. Во-первых, это решение о взыскании денег, которое в случае неисполнения его в добровольном порядке исполняется путем наложения взыскания на денежные средства или иное имущество должника. Во-вторых, решение о присуждении имущества, которое, будучи неисполненным в добровольном порядке, исполняется путем совершения приставами-исполнителями действий по изъятию имущества и передаче его истцу. При этом в случае необнаружения присужденного имущества происходит изменение способа исполнения на взыскание денежной стоимости. И в первом, и во втором случае решения судов исполняются путем применения к должнику прямого принуждения. В-третьих, выделяется решение, обязывающее должника совершить определенные действия, не связанные с передачей имущества и уплатой денег, которые исполняются согласно ст. 73 Федерального закона «Об исполнительном производстве» либо под страхом наложения прогрессивных штрафов, либо путем возложения на должника расходов на перепоручение обязанности совершения указанных действий третьему лицу. В данном случае применение прямого принуждения признается неразумным, и используются определенные механизмы косвенного принуждения (наложение прогрессивных штрафов на случай, если решение не может быть исполнено кем-либо другим) или происходит исполнение решения за счет ответчика (когда должник заменим), т.е. с возложением на него всех расходов по исполнению решения.
Ни один закон не дает каких-либо оснований разделять решения судов о присуждении имущества на те, которые направлены на отобрание индивидуально-определенных предметов, и те, которые направлены на обязание должника передать родовые вещи. При этом, как считает Высший Арбитражный Суд РФ, иск и решение об обязании должника передать родовые вещи не предполагают замену исполнения на взыскание стоимости, что означает по сути придание такому иску неимущественного характера. Ведь если мы не относим иск о присуждении родовых вещей к предусмотренной в АПК РФ и ГПК РФ категории исков о присуждении имущества, которые по прямому указанию закона предполагают замену на взыскание стоимости в случае необнаружения вещей, то нам остается отнести такие решения к категории решений, обязывающих должника совершить определенные действия (ст. 174 АПК
151

РФ, ст. 206 ГПК РФ). Исполнение такого рода решений предусмотрено в ст. 73 Федерального закона «Об исполнительном производстве» как исполнение решений неимущественного характера. Применение такого режима к самым что ни на есть имущественным искам - искам о присуждении имущества, как минимум странно.
Кроме того, согласно прямым указаниям в законах (ст. 174 АПК РФ, ст. 206 ГПК РФ) правовой режим решений, обязывающих совершить определенные действия, распространяется исключительно на решения в отношении действий, не связанных с передачей имущества и уплатой денег. Принятие подхода, отраженного в постановлении Президиума ВАС РФ № 6534/98 от 9 марта 1999 г., помимо того, что относит решения о присуждении родовых вещей к категории неимущественных решений, так еще и относит эти решения к той категории, которая по прямому указанию в законе не распространяется на случаи связывания должников передать имущество, что выглядит достаточно абсурдно.
Что же касается практических процессуальных последствий принятия такого разделения исков, то оно приводит к тому, что пристав формально просто не будет иметь права производить действия по изъятию присужденных родовых вещей, так как такой меры принудительного исполнения, как изъятие предметов и передача их взыскателю на случай неисполнения ответчиком определенных действий, Федеральный закон «Об исполнительном производстве» не предусматривает (ст. 73). Решения суда об обязании должника передать родовые вещи (например, автомобили, незаконно удерживаемые продавцом, несмотря на получение им суммы предоплаты) в таком случае должны исполняться в соответствии со ст. 73 упомянутого Закона, что означает невозможность просить приставов-исполнителей изъять находящиеся на складах у ответчика автомобили, так как согласно ст. 56 Закона изъятие предметов у ответчика и передача их взыскателю - мера, предусмотренная исключительно на случай исполнения решений о присуждении имущества. Не относя решения о передаче родовых вещей к категории решений о присуждении имущества в натуре, мы тем самым вынуждены признать невозможным применение мер принудительного исполнения, предусмотренных на случай вынесения решений о присуждении имущества. Вывод о том, что в случае вынесения решения о присуждении родовых вещей в натуре это решение не может исполняться путем изъятия данного имущества у ответчика, на наш взгляд, абсурден и противоречит сложившейся практике исполнительного производства.
По существу же следует признать, что суд, вынося решение о присуждении любой вещи, накладывает обязанность на должника совер-
152

шить определенные действия, связанные с ее передачей, что подтверждается и тем, что судебный пристав-исполнитель, прежде чем отбирать, должен предоставить должнику срок для добровольного исполнения судебного решения и предпринимает действия по принудительному исполнению только после окончания этого срока (п. 3 ст. 9 ФЗ «Об исполнительном производстве»).
Таким образом, предложенная Высшим Арбитражным Судом РФ дифференциация решений в зависимости от того, в отношении каких предметов оно вынесено, не находит подтверждения в процессуальном законодательстве. Никакого различия между иском об отобрании непереданной вещи (ст. 398 ГК) и иском о присуждении к исполнению обязанности по передаче вещи в натуре (ст. 12 ГК) нет. Первый - лишь частное проявление последнего.
В этой связи нельзя согласиться с мнением, изложенным в рассматриваемом постановлении Президиума ВАС РФ, согласно которому в случае с присуждением родовых вещей, «в отличие от присуждения имущества в натуре (отобрания вещи), предусмотренного статьей 398 ГК РФ, отсутствует возможность определить соответствующий денежный эквивалент, поскольку предъявлено требование о понуждении совершить действия, а не передать вещь». Президиум ВАС РФ абсолютно верно заметил, что достаточно трудно определить денежный эквивалент продаваемых вещей, так как цена конкретного товара учитывает множество факторов, связанных с особенностями исполнения данного контракта, но необоснованно применил это ограничение только к искам о присуждении родовых вещей.
В стандартном договоре, скажем, о купле-продаже коллекции драгоценностей, и в отношении любых других предметов должны быть прописаны условия транспортировки, охраны, страхования, таможенного оформления и т.п., а также распределение данных обязанностей и, соответственно, расходов между сторонами. При этом очевидно, что цена конкретной продажи исключительно индивидуальна и учитывает, помимо стоимости непосредственно самой коллекции, еще и множество других факторов, таких, как отсрочка платежа и стоимость предоставляемого коммерческого кредита, стоимость страховки, если обязанность по страхованию возлагается на реализующий коллекцию торговый дом, а также иные подобные факторы, которые формируют базис цены. Безусловно, что в отношении товаров - родовых вещей - данная особенность договорного ценообразования проступает более четко, но это не означает, что в том случае, когда предметом сделки является индивидуально-определенная вещь, на продавце не лежит никакой обязанности
153

помимо передачи предмета, и что в цену договора включена исключительно стоимость вещи без учета дополнительных издержек, опосредованных условиями конкретного договора и процедурой его исполнения.
Поэтому вывод ВАС РФ о том, что взыскание стоимости недопустимо в отношении родовых вещей и допустимо в отношении индивидуально-определенных вещей, находим нелогичным. И в том и в другом случае имеются сложности с определением стоимости. Поэтому считаем, что либо нужно вообще устранить из процессуального законодательства возможность замены требования об исполнении в натуре на взыскание денежного эквивалента на этапе исполнения решения, либо распространить эту возможность на все случаи присуждения к исполнению по передаче вещей, будь то родовые или индивидуально-определенные. Первый вариант решения вопроса, очевидно, неприемлем. Что же касается второго варианта, то мы не видим никаких серьезных причин, чтобы не распространить сферу применения данной процессуальной возможности и на присуждение родовых вещей.
Другой актуальный вопрос, связанный также с исполнением решений о присуждении имущества, связан с определением стоимости имущества, которая подлежит взысканию в случае необнаружения имущества у ответчика. Как уже отмечалось, согласно процессуальному законодательству суды в решении указывают на стоимость присуждаемого имущества, и если данное имущество у ответчика не обнаруживается, производится замена исполнения в натуре на взыскание денежной стоимости этого имущества (ст. 171, 324 АПК РФ 2002 г., ст. 203, 205, 434 ГПК РФ 2002 г.). Причем замена исполнения в натуре на взыскание стоимости вещей рассматривается как изменение способа исполнения. Так, в Комментарии к тексту АПК 1995 г., подготовленном в Высшем Арбитражном Суде РФ1, указывается, что «необходимость изменить способ и порядок исполнения нередко возникает по делам о присуждении имущества в натуре. При исполнении таких решений может выясниться, что присужденное имущество отсутствует; тогда приходится переходить ко взысканию его стоимости».
В связи с этим суды сталкиваются со следующей трудноразрешимой проблемой. Какая цена товара должна быть применена при удовлетворении заявления об изменении способа исполнения решения: цена, указанная в договоре, либо цена, указанная в решении суда, либо цена на момент подачи заявления об изменении способа исполнения решения?
_____________________
1 См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации. С. 445.
154

Достаточно интересно проанализировать в этой связи точку зрения Президиума ВАС РФ.
Так, в уже цитированном постановлении ВАС РФ № 6534/98 от 9 марта 1999 г. указано, что «суду следовало исходить из цены товара, действующей на момент предъявления требования о замене способа исполнения решения, а не из договорной цены», и там же говорится, что «при рассмотрении заявления суду следовало проверить, не повлечет ли за собой изменение способа исполнения решения суда фактического взыскания задолженности и убытков, требований о возмещении которых истец не предъявлял, и, следовательно, изменения существа принятого решения»1.
В то же время в другом постановлении2 Президиум ВАС РФ прямо признает за такой стоимостью присужденного товара характер убытков. В вышеупомянутом же постановлении указывается, что «изменение способа исполнения обязательств не влечет трансформацию одного обязательства в другое (в данном случае - обязательства по передаче товара в денежное обязательство), а состоит лишь в замене одного вида исполнения другим».
Очевидно, что суды испытывают некоторые затруднения. С одной стороны, взыскание стоимости присужденного имущества прописано в ГПК РФ и повсеместно практикуется в арбитражных судах именно как вариант замены способа исполнения решения о присуждении к исполнению в натуре. С другой стороны, очевидно, что присуждение имущества в натуре и взыскание его стоимости возможны только в тех случаях, когда кредитор уже оплатил вещи, о чем подробно говорилось выше. При этом если принять за основу договорную цену вещей, то взыскание стоимости, по сути, ничем не отличается от взыскания предоплаты.
Если же принять цены, существовавшие на момент подачи заявления о замене исполнения, то возникает две возможные ситуации. Во-первых, рыночная цена на товар с момента заключения договора упала: в этом случае взыскание стоимости по объему меньше, чем уплаченная покупателем предоплата. Во-вторых, если рыночная цена на товар выросла, то взыскание стоимости по текущим ценам приводит к тому, что по сути взыскиваются предоплата и абстрактные убытки (разница между ценой, по которой товар должен был быть поставлен, и текущей рыночной ценой на данный товар, по которой его можно приобрести на рынке) - абсолютно самостоятельные средства защиты, о чем, собст-
__________________
1 Постановление Президиума ВАС РФ от 9 марта 1999 г. № 6534/98. С. 21.
2 См. постановление Президиума ВАС РФ от 6 июня 2000 г. № 5995/99.
155

венно, и упомянул Президиум ВАС РФ в постановлении № 6534/98 от 9 марта 1999г.
Возникает затруднительная ситуация. Учитывая инфляционные процессы, сопровождающие нашу экономику более 10 лет, в большинстве случаев происходит именно удорожание товара. Таким образом, в большинстве случаев взыскание рыночной цены на момент замены исполнения, будет по сути приводить ко взысканию с должника суммы предоплаты и абстрактных убытков.
На наш взгляд, практику, закрепленную Высшим Арбитражным Судом РФ в отношении определения стоимости имущества, следует признать правильной, так как при взыскании рыночной стоимости на момент замены исполнения в наибольшей степени проявляется основная идея такой замены. Главная причина замены исполнения в натуре на взыскание стоимости вещи заключается в стремлении поставить кредитора в те же условия, в которых он оказался бы, если бы должник исполнил свою обязанность по передаче вещи надлежащим образом. Получив от должника текущую рыночную стоимость присужденного имущества, кредитор может без каких-либо затруднений приобрести товар на рынке и тем самым удовлетворить свой интерес в данном имуществе. В условиях инфляции такой подход в наибольшей степени защищает интересы кредитора, так как по сути возлагает на должника все инфляционные потери. Если же так случилось, что цена на товар упала, то, удостоверившись в том, что товар у должника отсутствует, кредитору имеет смысл не заявлять ходатайство о замене исполнения, а, отказавшись от дальнейшего преследования должника с целью принудить его к исполнению в натуре, заявить новый иск о взыскании предоплаты.
С другой же стороны, следует признать неверной саму постановку вопроса о необходимости судам каждый раз при взыскании стоимости имущества определять, не скрывает ли в данном случае взыскание стоимости применение к должнику таких самостоятельных мер защиты, как взыскание предоплаты и убытков1. Как было установлено выше, в большинстве случаев взыскание стоимости по сути приводит ко взысканию предоплаты и абстрактных убытков. Поэтому принятие предложенного Президиумом ВАС РФ подхода ставит под вопрос вообще существование такого института процессуального права, как замена исполнения в натуре на взыскание стоимости вещи.
___________________
1 См. постановление Президиума ВАС РФ от 9 марта 1999 г. № 6534/98. С. 21.
156

На наш взгляд, неверно пытаться подвести чисто процессуальный институт под какую-либо материально-правовую категорию, будь то убытки или взыскание предоплаты. Следует признать данный институт как предусматривающий совершенно самостоятельный правовой режим, нацеленный не на восстановление положения, Существовавшего до заключения договора (взыскание назад предоплаты), и не на взыскание компенсации за неисполнение (убытки), а на предоставление истцу, который действительно заинтересован в получении данного товара, возможности приобрести его на стороне у третьих лиц и тем самым удовлетворить свой интерес в этом исполнении, получив его хотя и не от самого должника, но за его счет.
Изложенный вывод, кстати, еще раз подтверждает правильность суждения о том, что замена исполнения в натуре на взыскание стоимости имущества может производиться и в тех случаях, когда речь идет о родовых вещах. Ведь если основная цель замены исполнения на взыскание стоимости заключается в предоставлении кредитору возможности приобрести аналогичный товар у третьих лиц, что подтверждается тем, что суды производят взыскание стоимости по рыночной цене на момент замены исполнения, то абсолютно очевидно, что данное правило нацелено, в первую очередь, как раз на те случаи, когда не удается обнаружить родовые вещи. Очевидно, что в большинстве случаев трудно говорить о взыскании рыночной цены имущества, когда речь идет об индивидуально-определенном имуществе (например, картине известного художника). На такого рода предметы как правило достаточно сложно установить рыночную цену. Данное правило как раз в большей степени нацелено на решение проблемы невозможности изъять у ответчика родовые вещи, которые обращаются на рынке и которые кредитор действительно может без больших затруднений приобрести у третьих лиц за счет должника.
Итак, суд по общему правилу может вынести решение об исполнении в натуре товарных обязательств, но только в тех случаях, когда в суде установлено, что товары или вещь у ответчика имеются в наличии и они истцом уже оплачены. Если же вещь или товары у ответчика отсутствуют или данное отсутствие обнаружится на стадии исполнения решения, то решение из обязывающего передать имущество в натуре трансформируется во взыскание денежной стоимости.
Из анализа процессуальных кодексов и законодательства об исполнительном производстве можно сделать вывод о том, что закон в отношении товарных обязательств допускает только принудительное исполнение путем совершения приставами-исполнителями действий по ис-
157

полнению, так как либо присужденный по суду товар будет у ответчика отобран, либо с него будет опять же принудительно взыскана его стоимость путем списания денежных средств со счетов, ареста и реализации имущества и т.д.
Предусмотренный в законодательстве институт прогрессивных штрафов за неисполнение судебного решения (ст. 85 ФЗ «Об исполнительном производстве») установлен только в отношении обязательств по совершению действий, не связанных с передачей вещей и уплатой денег (ст. 73 Закона). Иначе говоря, косвенное принуждение ответчика к исполнению решений о присуждении в натуре товарных обязательств путем наложения прогрессивных штрафов не допускается.
Таким образом, очевидно, что там, где закон предусматривает механизмы принудительного исполнения без участия ответчика, в полной мере отражается тот общий критерий недопустимости иска об исполнении в натуре, в соответствии с которым заменимость должника только наряду с затруднительностью исполнения может стать преградой для иска об исполнении в натуре. Если доказано, что товар у должника наличествует, то кредитор имеет право прибегнуть к помощи государства для отобрания этого имущества именно у данного должника, что как раз и означает отсутствие фактора затруднительности в отношении исполнения решения суда, так как исполнение может быть осуществлено при помощи предусмотренных в законе (ст. 56 ФЗ «Об исполнительном производстве») силовых действий приставов-исполнителей. В этих условиях вопрос о том, заменим ли должник или нет, не имеет, по большому счету, никакого значения.
Если же доказательств того, что вещь у должника имеется, нет, но из обстоятельств дела явствует, что должник незаменим, или замена должника невозможна, либо крайне затруднительна, либо неадекватна интересам кредитора, то суду следует выносить решение о присуждении имущества, так как в данном случае указанный комплексный критерий не может применяться по причине отпадения другой составной его части (заменимости должника). Но особенность присуждения именно имущества заключается в том, что если на стадии исполнения данного решения действительно у должника обнаружить эти вещи не удается, то происходит замена исполнения на взыскание денежной стоимости данного имущества, так как применение прогрессивных штрафов за неисполнение решения предусмотрено только в отношении обязательств совершить определенные действия, не связанные с передачей имущества и уплатой денег (ст. 73, 85 ФЗ «Об исполнительном производстве»).
158

Для иллюстрации приведем пример. Согласно договору поставки некий российский завод оплатил партию редкого химического вещества, используемого в производственном цикле завода. Рынок сбыта данного товара в России практически отсутствует, и его производство носит разовый характер. Производитель вещества отказался поставлять оплаченный товар и предложил вернуть предоплату. Покупатель это предложение отверг и обратился в суд с иском об исполнении в натуре. При рассмотрении данного дела истцу не удалось доказать наличие товара на складе ответчика. Одновременно было установлено, что закупить данный товар возможно только на зарубежном рынке. В таких обстоятельствах замена должника крайне затруднительна для покупателя, так как требует значительных усилий по поиску западного партнера, ведению переговоров, оформлению контрактных отношений, решению таможенных и валютных формальностей, мобилизации больших валютных средств, а также чревато серьезными рисками, традиционно свойственными внешнеторговым отношениям. Это позволяет говорить о том, что должник не может быть без затруднений заменен. В данных условиях суду следует удовлетворять иск о присуждении имущества в натуре, так как он отвечает требованиям адекватности, разумности и эффективности. Удовлетворение такого иска дает кредитору шанс получить исполнение в натуре в рамках данного обязательства от данного должника, но отнюдь не гарантирует получение реального исполнения, так как необнаружение присужденного имущества на стадии исполнительного производства станет основанием для замены исполнения в натуре на взыскание стоимости присужденного имущества в порядке изменения способа исполнения судебного решения. Ведь пристав, получив достаточно сложную задачу исследовать состав имущества должника на предмет наличия искомого вещества, может его как найти, так и не найти. Причем второй вариант более вероятен на практике.
При изложенном развитии событий встают два вопроса. Можно ли к должнику применять прогрессивные штрафы? Если нет, то какая стоимость будет взыскана с должника в порядке изменения способа исполнения решения суда? На первый вопрос, как уже говорилось, следует ответить отрицательно. Что же касается стоимости, то в описанном выше случае, так как, несмотря на вынесенное судом решение о присуждении товара в натуре, исполнить его не удалось, подлежащая взысканию цена данного вещества должна определяться исходя из цен, имеющихся на международном рынке, так как согласно обстоятельствам дела, товар можно приобрести только за рубежом. В итоге истец в данном примере, решив прибегнуть к иску о присуждении имущества в натуре,
160

либо получит при помощи приставов-исполнителей истребуемое имущество в натуре, либо получит финансовые ресурсы, достаточные для закупки данного товара на международном рынке.
Что же касается ситуации, когда встает вопрос о взыскании стоимости присужденного, но не обнаруженного приставами-исполнителями действительно уникального имущества (например, картины «Черный квадрат» Малевича), то следует отметить, что так как на такой товар определить рыночную цену, взыскание которой позволяло бы истцу удовлетворить свой интерес, закупив вещь у третьих лиц, вряд ли возможно, то считаем допустимым взыскание договорной цены на данное имущество. В этом случае закон считает более целесообразным поступиться интересами кредитора, который, получив деньги, тем самым практически теряет возможность приобрести данную вещь, так как на рынке она свободно не обращается, в пользу интересов должника, который освобождается от начисления на него прогрессивных штрафов за непередачу вещи, которая у него отсутствует и которую нельзя приобрести на рынке. Такое решение следует признать разумным и целесообразным.
Все остальные общие критерии допустимости иска об исполнении в натуре (в частности, оперативность заявления иска, эквивалентный характер обязанности должника, исполненность всех встречных обязанностей кредитора) в полной мере применяются к требованиям исполнения товарных обязательств.
В завершение характеристики правового режима иска о присуждении имущества в натуре необходимо отметить, что ошибочно считать изъятие имущества у ответчика или замену способа исполнения на взыскание его стоимости единственно возможными механизмами исполнения судебного решения о присуждении имущества в натуре. В ряде случаев данные механизмы защиты просто неприменимы. Речь идет прежде всего о ситуации, когда кредитор требует по суду присуждения в его пользу такого специфического имущества, как бездокументарные акции или иные бездокументарные эмиссионные бумаги. Пристав-исполнитель в случае вынесения соответствующего решения не может ничего изъять, так как данные объекты, собственно говоря, вещами не являются. В связи с изложенной проблемой следует отметить, что такое решение должно выноситься, но исполняться оно будет путем внесения соответствующих изменений в реестр акционеров. В этом случае пристав-исполнитель, получив такой исполнительный лист, должен заявить держателю реестра требование о внесении соответствующих изменений в него, приложив заверенное судом решение и исполнительный лист.
160

Данный вывод можно сделать из анализа ст. 7.3.3 постановления ФКЦБ от 2 октября 1997 г. №27 «Об утверждении положения о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг». Хотя очевидно, что для более четкого закрепления данного положения необходимо внести соответствующие дополнения в Федеральный закон «Об исполнительном производстве». В этой связи судам следует привлекать в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, организацию-регистратора, ведущую реестр бездокументарных ценных бумаг.
Но следует отметить и наличие второго варианта данной проблемы. Можно рассматривать иски о присуждении бездокументарных ценных бумаг не как иски о присуждении имущества, а в качестве исков о выполнении действий, не связанных с передачей имущества и уплатой денег. Здесь на первый план выходит тот факт, что, вынося решение о присуждении бездокументарных ценных бумаг, суд по сути принуждает ответчика совершить определенные действия не по передаче вещей, а по даче организации, ведущей реестр ценных бумаг, соответствующих распоряжений о списании со счета ответчика и зачислении на счет истца установленного судом количества ценных бумаг. В этом случае для истцов и приставов-исполнителей открывается другой способ реализации судебного решения - путем начисления судебных прогрессивных штрафов за неисполнение решения. Данный способ исполнения решений установлен в Федеральном законе «Об исполнительном производстве» для исполнения решений, направленных на принуждение ответчика к совершению действий, не связанных с передачей вещей и уплатой денег (ст. 73).
Сравнивая два варианта решения вопроса о процедуре исполнения решений о присуждении бездокументарных акций, следует отдать предпочтение первому из них, что отражает общий поддерживаемый нами подход, согласно которому закон должен максимально эффективно использовать те немногочисленные случаи, когда существует реальная возможность исполнить судебное решение без участия ответчика. Возложение на ответчика обязанности давать регистратору соответствующие распоряжения изначально более затруднительно и менее эффективно с точки зрения исполнимости судебного решения, чем возложение обязанности по внесению изменений в реестр непосредственно на основании судебного акта. В практике арбитражных судов есть примеры, которые дают основание считать, что суды также склоняются к такому решению указанной проблемы1.
_____________________
1 См. постановление ФАС МО от 30 мая 2001 г. № КГ-А40/2574-01.
161

Серьезная проблема возникает на практике при истребовании через суд таких особенных вещей, как документы. Речь здесь не идет о документах, являющихся документарными ценными бумагами (векселями1, складскими свидетельствами и т.п.), которые могут быть истребованы в общем порядке как имущество со взысканием рыночной стоимости в случае их необнаружения на стадии исполнительного производства. В данном случае мы говорим об обычных документах, которые какой-либо рыночной стоимостью не обладают, но зачастую их удержание должником чревато значительными негативными последствиями для кредитора. Представим, например, что цедент, получив стоимость уступаемого права требования, отказывается передавать документы, подтверждающие данную задолженность, без которых реализовать купленное право представляется для цессионария крайне затруднительным, особенно в случае возникновения необходимости добиваться погашения долга в судебном порядке. В случае вынесения судом решения об изъятии документов и необнаружения их у должника возникает трудноразрешимая проблема. Изменить способ исполнения на взыскание стоимости документов вряд ли возможно в силу того, что сами по себе документы (договор, накладные, счета и др.) не могут быть адекватно оценены.
На наш взгляд, de lege ferenda кредитор должен иметь право в случае нарушения должником обязанности передать документы предъявлять иск об истребовании данных документов в натуре. При этом вряд ли разумно в данном случае требовать от кредитора доказывания факта нахождения спорных документов у должника, как это имеет место в случае истребования иного имущества. По вынесенному судом решению о присуждении документов должно возбуждаться исполнительное производство, в рамках которого пристав-исполнитель принимает предусмотренные законом меры по изъятию присужденной документации.
В связи с истребованием в натуре векселей возникает проблема, связанная с ордерной природой этих ценных бумаг, которые предполагают их передачу при одновременном соблюдении двух условий: передачи самого документа новому владельцу векселя и учинения на нем индоссамента. В связи с этим сам факт отобрания векселя у ответчика силами приставов-исполнителей не переводит на истца права собственности по векселю. Наиболее адекватным было бы установление правила, согласно которому пристав-исполнитель, обнаружив и изъяв вексель у ответчика, сам вносил бы в него запись о переводе прав по данной бумаге на истца на основании судебного решения. Соответствующее положение, на наш взгляд, следует закрепить в качестве нормы законодательства или разъяснений судебной практики.
162

В случае ее необнаружения исполнительное производство должно оканчиваться. Применение прогрессивных штрафов (ст. 73, 85 ФЗ «Об исполнительном производстве») в данном случае вряд ли возможно. Достаточно представить себе реальную ситуацию, когда документы не передаются кредитору не по злому умыслу должника, а в результате их утери, кражи, потери при пересылке, порчи или гибели. Доказать эти обстоятельства должнику в суде зачастую просто невозможно так же, как и невозможно в данном случае для должника исполнить вынесенное судом решение о передаче документов. Если бы право санкционировало в такой ситуации ничем не ограниченное начисление прогрессивных штрафов на должника, то были бы явным образом нарушены принципы справедливости и адекватности принудительных мер. Кроме того, как уже говорилось, нельзя в данном случае и взыскать стоимость имущества, так как таковая просто отсутствует. Нельзя же признать в качестве стоимости цену бумаги; как и признать в качестве стоимости документов цену, уплаченную цессионарием за уступленное право, так как само право требования переходит к цессионарию с момента заключения соглашения об уступке прав требования. Нельзя путать непередачу документов, подтверждающих долг, и само право требования.
Поэтому мы и считаем, что в данном случае закон должен предусматривать возможность окончания исполнительного производства. В связи с этим предлагаем внести соответствующие дополнения в Федеральный закон «Об исполнительном производстве», согласно которым исполнительное производство должно завершаться в случае необнаружения у ответчика присужденных документов.
В нынешних же условиях, по всей видимости, судам следует отказывать истцам в иске об истребовании документов в силу того, что принуждение в данном случае не будет отвечать принципу эффективности, так как законодательство об исполнительном производстве не предусматривает реальных механизмов исполнения соответствующего решения. Кредиторам же следует посоветовать попытаться восстановить документы, а в случае невозможности - заявить иск о возврате уплаченной предоплаты и расторжении договора.
Иск об истребовании вещей в натуре может применяться в различных договорных отношениях. Такой иск может быть заявлен покупателем при непередаче ему вещей, арендатором - при непередаче ему предмета аренды, арендодателем - при невозврате ему предмета аренды, поклажедателем - при невозврате ему предмета хранения, комитентом - при непередаче ему купленного по его поручению имущества и в других подобных случаях. Кроме того, данный иск может быть заявлен
163

и в случае нарушения договора подряда со стороны подрядчика, но только в тех случаях, когда заказчик докажет, что работы подрядчиком выполнены, новый предмет изготовлен или ранее существовавший предмет переделан, но подрядчиком незаконно удерживается. В данном случае иск заказчика направлен не на понуждение подрядчика к выполнению определенных работ, а на передачу ему вещей. Следовательно, данный иск должен относиться к категории исков о присуждении имущества в натуре. Если же работы подрядчиком не выполнены, новая вещь не возникла, то иск о присуждении в натуре будет направлен на понуждение к выполнению работ, и к категории исков о присуждении имущества не может быть отнесен. Данная позиция имеет подтверждение и в судебной практике арбитражных судов1.
Особо следует оговорить случай, когда залогодатель отказывается передать залогодержателю предмет залога, если договор предусматривает хранение предмета залога у залогодержателя. На первый взгляд, в случае непередачи залогодержателю предмета залога залогодержатель может использовать против залогодателя иск об исполнении обязанности по внесению предмета залога в натуре. Знает такие случаи и судебная практика арбитражных судов2. В действительности же следует руководствоваться прямым указанием закона, который в ст. 347 ГК указывает на то, что залогодержатель, у которого предмет залога должен был находиться согласно условиям соглашения о залоге, может защищать свое право на обладание предметом залога путем использования виндикационного иска об истребовании предмета залога, в том числе и из владения самого залогодателя. В данной норме проявляется вещно-правовая природа, отчасти свойственная залоговым отношениям. Как уже отмечалось, по общему правилу при наличии договорных отношений сторон иск о передаче предмета договора носит характер обязательственного иска об исполнении в натуре. В случае с залогом мы имеем прямо прописанное исключение, с которым необходимо считаться и применять нормы о вещно-правовом режиме защиты.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022