ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > И > Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права" - Иоффе О.С., Москва, 2000

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права" - Иоффе О.С., Москва, 2000

Иоффе О. С., Красавчиков О. А. "О критике науки и научности критики"


Если бы о советской науке гражданского права вообще и особенно о ее отношении к пра-вовому регулированию хозяйственной деятельности не было другого источника информа-ции, кроме появившейся в 1977 г. брошюры В. К. Мамутова[1215], вот какое впечатление об этой науке сложилось бы у неосведомленного читателя.
Во-первых, она не оправдана исторически. Само ее существование до 1929 г. было связано только с нэпом; «в 1929 - 1938 гг. общецивилистический подход к регулированию хозяйственных отношений не встретил поддержки ни в теории, ни на практике»; угото-ванное же ему «монопольное положение на протяжении восемнадцати лет» (1938 - 1955) «явилось не следствием развития экономики и права, не следствием научных достижений, а следствием искусственного насаждения такого подхода не без использования мер адми-нистративного характера» (с. 14 - 15).
Во-вторых, «сомнительной исторической обоснованности» (с. 16) сопутствует со-мнительный понятийный аппарат. Этот аппарат «позаимствован из «домохозяйственного» прошлого» и, стало быть, сформировался еще до 1929 г. В то же время «нередко вместо приспособления старых конструкций к новым условиям, стремились приспособить усло-вия к старым конструкциям» (с. 15).
В-третьих, все подчинено не столько потребностям жизни, сколько ослепленности «узковедомственными цивилистическими интересами», и делается не ради общественной пользы, а «ради сохранения престижа общецивилистической концепции» (с. 21 - 22). Хо-тя, например, совершенно ясно, что «горизонтальные отношения неразрывно связаны с вертикальными хозяйственными отношениями», этот бесспорный вывод отвергается только потому, что «требует отказа от ряда канонов общецивилистической теории» (с. 11). И, наоборот, хотя никто не сомневается в отсутствии предметного единства, именно у гражданского права в цивилистическом его истолковании этот факт стремятся дезавуиро-вать любыми средствам: предмет регулирования подменяют методом, термин «граждан-ское право» - термином «гражданско-правовое регулирование», делая вид, будто «неадек-ватность указанных терминов вроде бы не замечается» (с. 12).
В-четвертых, коренными пороками характеризуется само научное содержание со-ветское цивилистической доктрины. Во всяком случае, «применительно к правовому ре-гулированию хозяйственных отношений в цивилистическом портфеле накопилось много устаревших представлений, бесплодных абстракций, фикций и надуманных конструкций» (с. 68). Обращает также на себя внимание «неблагополучность (ущербность) цивилисти-ческого подхода» вообще, проявляющаяся как в отрицании «различия между сферой про-изводства и сферой личного потребления», так и в признании «социалистического обще-ственного производства: всего лишь разновидностью товарного производства» (с. 65).
В-пятых, «неблагополучность (ущербность)» этой доктрины в научном отношении привела к отрицательному ее влиянию на практическую деятельность - начиная от работы по обеспечению подготовки юристов для народного хозяйства и кончая законотворчест-вом Советского государства.
Подготовка юридических кадров для народного хозяйства вообще никогда не рас-сматривалась цивилистами как самостоятельная проблема, и поставленная со всей остро-той в последнее время она «вызвала противодействие со стороны представителей общеци-вилистической мысли» (с. 46). Но если тем не менее многое уже сделано для ее разреше-ния, то не на базе, а «вопреки цивилистической концепции при прямом или завуалирован-ном сопротивлении отдельных цивилистов» (с. 48).
Что же касается законотворческой деятельности Советского государства, то циви-листическая доктрина, обретая благодаря длительному своему господству «определенную респектабельность», использовала ее для соответствующего воздействия «на формирова-ние представлений о правовом регулировании хозяйственных отношений» (с. 4). При этом оценка проектируемых законодательных нововведений производится по единственному критерию - «колеблет или нет нововведение цивилистическую концепцию» (с. 41). Так «редактировались цивилистами в свое время статьи проекта Основ», чем и обусловлены их «недостатки в регламентации: отношений между социалистическими организациями» (с. 22, 41). «Цивилистическая трактовка содержания Основ и ГК РФ» вызвала также мно-гие другие нежелательные последствия, породив «фикцию урегулированности ряда отно-шений, в то время как на самом деле они остались неурегулированными» (с. 24).
Присоединив к изложенным наиболее тяжким обвинениям оснащающий их сло-весный инструментарий вроде «цивилистических догм», «цивилистических постулатов», «цивилистической фразеологии» и др., можно составить представление и об облюбован-ном автором стиле.
Конечно, стиль - это человек, и тут, как говорится, ни прибавить, ни убавить. Од-нако главные причины, из-за которых публикация В. К. Мамутова не должна быть обой-дена вниманием, кроются в другом. Такого похода против целой отрасли знаний, вопло-щенной в тысячах научных трудов и нашедшей тысячи жизненных подтверждений, не было чуть ли не со времен противопоставления мичуринской биологии генетике. А если учесть стоящие за этой отраслью знаний действительные факты истории и современности, то можно утверждать, что ее не было никогда.
В самом деле, должна ли доказывать свою историческую обоснованность юридическая наука, ведущая концепция которой отражается советским гражданским законом неизмен-но - начиная от гражданских кодексов 20-х годов, разработанных под руководством В. И. Ленина, и кончая действующими Основами гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г.? Мыслима ли такая стабильность в отношении советского за-кона к науке, загроможденной бесплодными абстракциями и фикциями, приспосабли-вающей новые условия к старым конструкциям, пренебрегающей общественной пользой в своекорыстных интересах, идущей на любые ухищрения ради защиты своей первозданно-сти? И каким образом отредактированные цивилистами под ущербным для народного хо-зяйства углом зрения Основы гражданского законодательства спустя почти 15 лет после их принятия были оценены в постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 25 июня 1975 г.[1216] как нормативный акт большого народнохозяйственного значения? Но поскольку они такое значение имеют, то не принял ли по-иному к ним относящийся В. К. Мамутов за противодействие мероприятиям по подготовке юристов-хозяйственников тре-бование цивилистов о том, чтобы эта подготовка велась с учетом охарактеризованного Основами круга регулируемых гражданским правом хозяйственных отношений?
Перечисленные факты настолько весомы и значимы, что невозможно поверить в намеренное их игнорирование. Но так как всем своим содержанием брошюра идет им на-перекор, то, быть может, дело вовсе не в злом умысле, а в редкостной душевной простоте? И действительно, кое-что не обошлось без явного простодушия.
При достаточной исторической осведомленности трудно было бы категорически утверждать, что восприемницей хозяйственно-правовой концепции 30-х годов, основан-ной на едином регулировании имущественных отношений между любыми субъектами, стало не защищающее такое же единство учение о гражданском праве, а принципиально исключающее его современное учение о хозяйственном праве. Не возникло бы также предположения, что раз в 1929 - 1938 гг. последовал запрет как на сам термин «граждан-ское право», так и не обозначаемое им понятие, значит, гражданско-правовые идеи и по существу не находили тогда ни теоретической, ни практической поддержки. А поскольку указанный запрет проводился в жизнь «не без использования мер административного ха-рактера», то, хотя последние несовместимы с наукой в принципе, пришлось и для его от-мены воспользоваться мерами, аналогичными по содержанию, но противоположными по целенаправленности. Иначе не появилась бы не только нынешняя, но и та урезанная в своем объеме наука гражданского права, с которой В. К. Мамутов готов смириться.
Не менее наивна и формула: там, где взаимосвязаны регулируемые отношения, в отрасль права объединяются регулирующие их юридические нормы. Ведь, несмотря на единство советской экономики, конструкция хозяйственного права не достигает такого же логического объема! Более того, даже не отрасль права, а обращенную к экономике от-расль законодательства не соглашаются считать хозяйственной из опасения перед ковар-ным замыслом «настолько расширить его рамки, чтобы хозяйственное законодательство потеряло всякую определенность» (с. 4). А как быть с правовым регулированием труда, при всех обстоятельствах связанного с социалистическим производством теснее, чем го-ризонтальные отношения с вертикальными? Доступ трудовым отношениям к хозяйствен-ному праву закрыт наглухо. Но не потому ли, что, будь он широко открытым, без «отказа от ряда канонов», на сей раз уже хозяйственно-правовой концепцией не обойтись, а это, выражаясь языком той же брошюры, несовместимо с ослепленностью «узковедомствен-ными» хозяйственно-правовыми интересами?
Да что там трудовые отношения! Если хозяйственное законодательство - одно, а бюджетно-финансовое, горное, водное, земельное - другое, если в юридической сфере торговое обслуживание населения преспокойнейшим образом отделяется от хозяйствен-ной деятельности розничных торговых предприятий, а пассажирская перевозка - от рабо-ты транспортных организаций, то не строится ли многообещающее соотношение между «связанностью» и отраслью скорее по модели «корреляционной», чем «жесткой функцио-нальной связи» (с. 61)? Размышление над этими вопросами, право же, существенней по-исков подмены предмета методом в игре словами «гражданское право» и «гражданско-правовое регулирование». Вместе с тем для обращения с ними к автору брошюры куда больше оснований, чем для фантастических домыслов о смешении цивилистами общест-венного производства с личным потреблением или социалистического производства с то-варным производством вообще.
Окажись эти домыслы правдивыми хоть на йоту, никому не пришло бы в голову сопровождать их призывом к сотрудничеству. Сотрудничать с теми, кто не понимает раз-ницы между общественным производством и личным потреблением, бессмысленно, а ес-ли сюда примешивается отождествление социалистического производств с товарным во-обще, то далеко небезопасно. Но В. К. Мамутов, не удовольствовался бы простым только сотрудничеством. Он требует солидарности, взывая к ней в таких задушевных выражени-ях, что тут и сетовать не на что: приходится лишь разводить руками: «Юристы должны проявлять солидарность в решении:, способствующем совершенствованию права: Пред-ставители всех юридических наук в подобных случаях достигают: единства: Его нет толь-ко в решении проблемы кодификации хозяйственного законодательства» (с. 21). Толкует-ся же солидарность весьма своеобразно: кодификационные усилия заслуживают консоли-дации лишь в хозяйственно-правовом направлении. Что отказ от такой же консолидации на противоположной теоретической основе противен идее солидарности, - об этом В. К. Мамутов как-то не подумал. И не только не подумал, но даже и мысли не допускает, а не допуская ее, проходит мимо многочисленных расходящихся с его воззрениями практиче-ских рекомендаций.
Мало ли, что в двух выступлениях 1975 г. поддержан план кодификации хозяйственного законодательства по определенным разделам и систематизации его по разработанной схе-ме![1217] Всеобъемлющий кодекс или всеобщие Основы там не проектируются - следова-тельно, авторы «ничего не говорят, как нужно решать поставленные задачи по совершен-ствованию законодательства» (с. 44). Поди какое дело - предложение С. С. Алексеева и В. Ф. Яковлева издать Основы хозяйственного законодательства[1218]. Оно всего лишь «не-сколько отличается от структуры проекта, предложенного представителями хозяйственно-правовой концепции», о чем авторы, к сожалению, не упоминают (с. 20 - 21). Правда, идея Основ на почве указанной концепции появилась вследствие еще одного отклонения идеи Хозяйственного кодекса в официальных инстанциях. К тому же устремленная к отделе-нию хозяйственного законодательства от административного и гражданского она не имеет ничего общего с предложением С. С. Алексеева и В. Ф. Яковлева развивать именно в гра-жданском и административном законодательстве общие принципы Основ. Но обо всем этом, тоже, видимо, к сожалению, В. К. Мамутов предпочитает умалчивать. Умалчивать твердо и настойчиво, невзирая на глубочайшую убежденность в том, что «фигура умолча-ния - свидетельство слабости концепции» (с. 49).
Как видим, простодушие в науке гораздо менее сентиментально, чем в обыденной жизни. Но зато в познавательной сфере куда доступней общепринятые меры его преодо-ления. Посмотрите, с какой убежденностью произнесены слова: «Пишется, например, что при продаже (?) одним предприятием своей продукции другому отношения облекаются в стоимостную форму, а при наделении предприятия основными и оборотными средствами отношения носят организационный характер: Но ведь и во втором случае отношения об-лекаются в стоимостную форму. Эта форма имманентна даже самому понятию основных и оборотных средств» (с. 50). Все как будто бы логично! Однако, если бы союз юристов с экономистами был установлен не на словах, а на деле, и не в одних только целях совер-шенствования хозяйственного законодательства, многое прояснилось бы очень скоро. Экономически продажа есть и там, где юридически применяется поставка; основными и оборотными средствами материальные объекты становятся не в процессе, а после наделе-ния ими как элементы самого производства, но не его организации; стоимостная форма неспособна проявиться без самого товара или при его движении по нетоварным каналам. Не следует также замыкаться на экономической науке. Важна и наука логики. Без нее еще можно заподозрить цивилистов в том, что вне их опасения перед родственностью по предмету хозяйственно-договорных отношений хозяйственно-управленческим «не было бы вообще необходимости привлекать метод регулирования в качестве классификацион-ного признака» (с. 12 - 13). Но проявляемая к этому методу повышенная подозрительность рассеивается тотчас же, как только обнаруживается логическая неосуществимость клас-сификации, отторгнутой вовсе от признаков классифицируемого материала. Существенна в конце концов и сама юридическая наука. Подумать только, каким повышенным беспо-койством вызвано полное тревоги предупреждение, будто плановые предпосылки хозяй-ственных договоров освещаются в цивилистических учебниках специально для того, что-бы «:воспрепятствовать: концентрации: всей тематики: правового регулирования хозяйст-венных отношений» в курсе хозяйственного права (с. 48). Но имеется ведь такое распро-страненное научно-правовое понятие, как юридические факты. И, освещая их в качестве плановых предпосылок хозяйственных договоров, цивилисты вторгаются в «вертикаль-ную» сферу не в большей степени, чем, например, криминалисты вторгаются в физиоло-гию или психиатрию, привлекая юридические факты, значимые для уголовного права. Так что волноваться, собственно, не о чем.
И, следовательно, хотя даже самое невинное простодушие науке противопоказано, главная опасность не в нем. Несравненно серьезнее действующие в том же направлении некоторые сознательно используемые приемы, пусть и привлекаемые в расчете на более или менее наивного читателя. Проследите за тем, как это делается.
Противник общецивилистических и приверженец комплексных исследований, В. К. Ма-мутов сперва обращается к заимствованной из гражданско-правовых источников их ха-рактеристике. «: Такое творчество, - цитирует он, - лишь в сравнительно небольшом числе случаев остается собственно цивилистическим по своему непосредственному содержа-нию: оно перестает быть цивилистическим и становится комплексным исследованием». Но что такое комплексное исследование? Об этом процитированный источник как раз и сообщает там, где В. К. Мамутов предпочел многоточие: «И если, наряду с гражданско-правовыми, в работе решаются проблемы иной отраслевой принадлежности, то при опре-деленном их соотношении меняется научный профиль произведения:»[1219], а дальше - «оно перестает быть:» и все остальное, воспроизводимое В. К. Мамутовым. Итак, ком-плексное исследование - значит межотраслевое, в том числе гражданско-правовое. А вот что многоточие позволило написать В. К. Мамутову: «Другими словами, эти исследова-ния перестают быть цивилистическими и становятся хозяйственно-правовыми» (с. 7). Слова-то, конечно, другие. Но станет ли читатель проверять, чтó скрывается за многото-чием? Если станет, тогда предстоит маленькая неловкость: цитирующий, выходит, согла-сен с тем, что хозяйственное право - не отраслевое, а межотраслевое образование? Но за-то, если не станет (да и когда еще станет!), откроется широчайший простор для многих выводов и упражнений.
Прежде всего, в переиначенном истолковании зазвучала как звонкий хозяйственно-правовой афоризм сама фраза - «перестает быть цивилистическим и становится комплекс-ным исследованием». Поэтому повторяется она многократно, при каждом подходящем случае, с нескрываемым наслаждением. И хотя теперь выяснилось, наслаждается автор не цитатой, а самим собой, читатель его брошюры не мог же об этом знать! Так почему бы не прибегнуть к повторениям, которые, гляди, и вовсе уверят читателя, что проверять тут в общем нечего?
Затем, комплексной тематикой занимаются не только сторонники хозяйственно-правовой теории, но и многие цивилисты. Значит, перефразируя переиначенное, можно утверждать, что они перестали быть цивилистами и стали «хозяйственниками»? Но это было бы, что называется, слишком «в лоб». Лучше по-иному: в основном тексте отметить, что для них «предметом изучения: является регулирование горизонтальных хозяйствен-ных отношений», а в сноске к этой именно фразе привести слова «такое творчество: ста-новится комплексным», то бишь хозяйственно-правовым (с. 7).
Далее, раз от гражданского права «отпочковалось хозяйственное право в качестве науки», одни цивилисты сосредоточены на хозяйственных отношениях (с намеком на комплексность их исследований), другие - на имущественных и личных правах граждан (о комплексности большинства таких исследований нет и намека), стало быть, «наука граж-данского права по своему содержанию уже давно не есть нечто единое» (с. 7 - 8). Но по-чему «отпочкование» хозяйственного права в лице одних только его представителей, не изменив объема гражданско-правовой науки, сказалось на ее единстве? Почему вообще единство науки упраздняется проводимой внутри нее специализацией? Давать объяснения по такого рода вопросам у В. К. Мамутова нет ни желания, ни времени. Ему важен вывод, а не посылка. Почему вывод?
Тут-то и скрывается самое сокровенное! «В противовес теории хозяйственного права, якобы посягающей на единство правового регулирования имущественных отноше-ний», цивилисты называют свое учение «теорией единого гражданского права», а это на-чисто опровергается приведенными доказательствами об отсутствии у цивилистической доктрины какого-либо внутреннего единства (с. 7). Вот вожделенная цель, к достижению которой автор двигался, не отступая ни на шаг. Остается лишь узнать, а что, если читатель не будет застигнут врасплох и рано или поздно обнаружит подстановку одного под другое - единства гражданско-правовой науки под единство гражданско-правового регулирова-ния? Судя по тону брошюры, подобная возможность допускается не больше, чем для оты-скания разницы между «комплексным» и «хозяйственно-правовым».
Ну, а поскольку комплексная - это и есть хозяйственно-правовая специализация, нужно успеть, пока не замечено их несовпадение, провести срочные организационные ме-роприятия. Вот как выглядят некоторые из них. Стр. 51: «Все то, что относится к хозяйст-венному законодательству, должно быть передано в курс хозяйственного права, а все то, что относится не к хозяйственному законодательству, должно остаться в курсе граждан-ского права». Какая четкая система и какое ясное размежевание, не правда ли? Стр. 55: «Одновременно с намеченным размежеванием» следует покончить с цивилистической разработкой «общей теории правового регулирования имущественных и личных неиму-щественных отношений», а соответствующим общим вопросам «(учение о соотношении экономики и права, о правоотношении, о субъектах права, о юридической ответственно-сти, о договорах и т. п.) место: в теории государства и права». Но войдет ли туда же уче-ние об имуществе, сделках, представительстве, исковой давности, имущественных дого-ворах, имущественной ответственности, или оно раздробится в «особенном» (граждан-ском и хозяйственном праве), либо, быть может, останется все-таки в «частном», но в ка-ком «частном»? Стр. 41: Нельзя допускать больше положения, сложившегося в ВНИИСЗе, где образованию сектора хозяйственного законодательства до 1975 г. препятствовали дей-ствия «влиятельной группы» цивилистов, «включая проф. С. Н. Братуся, длительное вре-мя занимавшего пост директора института». А как же поступить с «влиятельной группой» цивилистов, целиком заполнившей созданный сектор, и справедливо ли при всем извест-ной глубочайшей скромности С. Н. Братуся переносить на него своеобразное представле-ние о директорской психологии?
Словом, что ни оргмероприятие - то недоуменные вопросы. И число их возрастает с космической быстротой по мере перехода от «фигуры умолчания» к «фигуре искаже-ния». Скрывается ли за последней фигурой что-нибудь еще? Не так уж мало, судя даже по выборочной иллюстрации.
Пример первый: разнородность предмета гражданского права, куда входят вместе с имущественными личные неимущественные отношения, пытаются устранить, объясняя «последний феномен: тем, что гражданское право, дескать, только охраняет эти отноше-ния:» (с. 10). Позвольте! Изложенный взгляд выражен пока лишь единственным цивили-стом и не разделяется многими другими. Но важно другое: и у этого цивилиста речь идет не обо всех, а только о таких личных отношениях, которые не связаны с имущественны-ми. Личные отношения, связанные с имущественными, он оставляет в составе предмета гражданского права, по-своему обосновывая общность тех и других. Значит, пытается не устранить, а как раз, наоборот, доказать однородность?
Пример второй: С. Н. Братусь в 1975 г. присоединился к идее С. С. Алексеева и В. Ф. Яковлева о целесообразности издания Основ, но представил «дело таким образом, будто бы в 1961 г. было отклонено предложение об издании не Основ, а Хозяйственного кодек-са», хотя он хорошо знает, что предметом спора являлся тогда «вопрос о двух Основах» (с. 43). Как же так! Не только в 1961 г., но еще в январе 1975 г. сторонники хозяйственно-правовой концепции выступали исключительно за Хозяйственный кодекс, не допуская и мысли о чем-нибудь другом[1220]. Откуда же появились хозяйственные Основы в 1961 г.? Впрочем, будем снисходительны. После опубликования проекта Основ гражданского за-конодательства был все же случай, когда один из диспутантов, исключив из него все нор-мы о гражданах, представил его как проект Основ хозяйственного законодательства. Но об этом разве приходилось когда-нибудь серьезно спорить и есть ли смысл сегодня вспо-минать?
Пример третий: «В 1959 г. :О. С. Иоффе утверждал, что именно цивилисты предлагали кодифицировать все общие и стабильные нормы о хозяйственных отношениях, а вот, дес-кать (сплошное «дескать»! - Авт.), сторонники хозяйственного права против этого, то есть давал неверную трактовку позиции участников дискуссии» (с. 43). Почему же неверную? По источнику, на который сделана ссылка в процитированной В. К. Мамутовым работе, можно и сейчас восстановить тогдашние предложения сторонников хозяйственного права: в Основы гражданского законодательства хозяйственно-правовые нормы не включать, сводить эти нормы в единый кодекс пока преждевременно, регулировать хозяйственные отношения впредь целесообразно законами по отдельным вопросам хозяйственного строительства и субсидиарно соответствующими нормами гражданского законодательст-ва[1221].
Пример четвертый: вопреки пессимистическим прогнозам цивилистов, «возмож-ность создания хозяйственного кодекса или основ хозяйственного законодательства дока-зана подготовкой соответствующих проектов» (с. 21). Так уже и доказана? Книжка под названием «Хозяйственный кодекс» и в самом деле появилась. Но такой возможности ни-кто не отрицал. Однако общей части в юридико-техническом, а не надуманном смысле как цивилисты и предсказывали, там нет. Не только все разделы хозяйственного законода-тельства, как обещали сторонники хозяйственно-правовой концепции, но даже все хозяй-ственные договоры представить в этой книжке не удалось. Не избежала она и многократ-ных смысловых, а подчас текстуальных повторений гражданских законов, о чем цивили-сты тоже предупреждали и что теперь полностью подтвердилось. Что же доказано?
Пример пятый: «Нельзя не отметить, что за последние 10 - 12 лет работы, в которых бы действительно предпринимались попытки найти и рассмотреть вопросы, общие как для регулирования хозяйственных отношений, так и для регулирования отношений с участием граждан, стали сравнительно редким явлением»« (с. 8). Действительно редким? Не будем перечислять учебники: их уже издают и нередко переиздают семь вузов страны. Не станем говорить и о специальных работах, в которых почти всегда освещаются также общие во-просы. Сам В. К. Мамутов недоволен тем, что М. И. Брагинский и Г. С. Шапкина тракту-ют хозяйственные договоры как разновидность договоров гражданско-правовых (с. 22 - 23)[1222]. Расточаемые же им похвалы В. Ф. Маслову за то, что тот сосредоточен на пра-вах граждан и не вторгается в отношения между организациями (с. 8), явно преуменьше-ны. Значение работ В. Ф. Маслова в том и состоит, что конкретный анализ в них базиру-ется на широком использовании общецивилистических категорий[1223]. Напомним, одна-ко, о важнейших общих работах ученых Харькова (о предмете гражданского права), Свердловска (о методе гражданско-правового регулирования, гражданском правоотноше-нии, защите гражданских права), Москвы, Киева, Саратова (об ответственности, об осу-ществлении и защите гражданских прав, о применении гражданских законов в судебной арбитражной практике), Алма-Аты (о праве собственности, о воле в договоре), Ленингра-да (об обязательствах, о развитии цивилистической мысли) и несть им числа. Что же, пе-речисленные работы автору не нравятся, и потому он считает их несуществующими? Весьма возможно. Но уже было как-то замечено по аналогичному поводу: то, что Шек-спир для Вас не существует, - это факт Вашей биографии, а не Шекспира.
Значительное место в брошюре В. К. Мамутова (12 страниц из 69) занимает ориги-нальное учение о цивилистических тупиках. Краеугольные камни этого учения таковы: положения хозяйственного права под видом общепризнанных соединяются с логическими посылками права гражданского, и то, что носило характер научного вывода, сразу же пре-вращается, выражаясь языком автора, в «тупиковую ситуацию» (с. 25).
Тупик первый: «:Важнейшим достижением цивилистической мысли считается по-нятие права оперативного управления имуществом». Но «всем ясно, что управление иму-ществом осуществляется: и органами хозяйственного руководства», составляя основу их компетенции, тогда как «согласно цивилистическим постулатам (канонам) управление и компетенция - категории (понятия) административно-правовые, а не гражданско-правовые» (с. 25). Таким образом, одно исключает другое, и ситуация стала тупиковой! На самом же деле то, что «всем ясно», отнюдь ясно не всем: управление имуществом со сто-роны органов хозяйственного руководства признается оперативным лишь в хозяйственно-правовой теории; цивилисты это отвергают, а разработавший указанное понятие А. В. Ве-недиктов для того и называл соответствующее управление имуществом оперативным, чтобы не смешивать его с управлением административно-правовым. Что при таких об-стоятельствах остается от тупика N 1?
Тупик второй: «Не обеспечивается фактически с позиций цивилистического подхо-да и соблюдение принципа ответственности за вину: Получается тупик - применять санк-ции к должнику нельзя, так как он невиновен. Отказать в применении санкций тоже нель-зя, ибо это, во-первых, подрывает принцип строгого соблюдения договорных обязательств и, во-вторых, ущемляет интересы невиновного: кредитора» (с. 30 - 31). На самом же деле цивилисты отстаивают только первое положение: невиновный должник отвечать не мо-жет. Все остальное - творчество самого В. К. Мамутова, не разделяемое, помимо цивили-стов, большинством его единомышленников. И поделом, так как добиваться соблюдения договоров за пределами вины не менее тщетно, чем объявлять невиновность кредитора субъективным основанием ответственности невиновного должника. А вне продуктов это-го почти целиком индивидуального творчества не все, конечно, бесспорно, но ясно абсо-лютно все. Каковы в таком случае истоки тупика N 2?
Тупик третий: анализ внутрихозяйственных отношений цивилисты устремляют, вопреки неоспоримой очевидности, к доказыванию того, что «это или неправовая пробле-ма или, во всяком случае, не гражданско-правовая». В результате опять создается тупико-вая ситуация, когда, «с одной стороны, есть проблема:, которой занимаются: именно ци-вилисты», между тем как, «с другой стороны, оказывается, что это не их проблема» (с. 28). На самом же деле природа внутрихозяйственных отношений лишь объявлена очевидной сторонниками хозяйственно-правовой теории. Сама по себе она далеко не очевидна. По-этому цивилисты не преступают границ своей науки, выявляя аналитическим путем, при-частны ли такие отношения к гражданскому праву или выходят за его пределы. Не бес-спорен также вопрос, кто эффективнее помогает практике - поддерживающие необходи-мость правового регулирования горизонтальных внутрихозяйственных отношений или отвергающие ее. Ведь и до сих пор не удалось подтвердить существование такой необхо-димости хотя бы единственным, но только реальным, а не вымышленным, примером, ко-гда притязание внутрихозяйственного подразделения обращается в виде субъективного права не к администрации предприятия, а к другому внутрихозяйственному подразделе-нию. Но тогда кто же в действительности зашел в тупик N 3?
Тупик четвертый: «Цивилистическая догма, согласно которой: метод равенства: является единственно приемлемым для горизонтальных хозяйственных отношений», не мирится с зачастую вводимым приоритетом прав одной стороны перед правами другой, ибо «приоритет и равенство - это все-таки не одно и то же» (с. 33 - 35). На самом же деле несовместимость приоритета с равенством - открытие не более фундаментальное, чем не-совместимость виновной ответственности с соблюдением договора. Недаром сам его ав-тор на всякий случай оговаривает, что не в любых условиях, а только «в пределах того ра-венства, о котором говорят цивилисты, приоритета быть не может» (с. 34 - 35). Иначе го-воря, без замены цивилистического равенства хозяйственно-правовым из тупика не выйти. Тем не мене из него беспрепятственно выходят преимуществ прав заказчика перед права-ми бытового ателье, подчиненность работы магазина запросам покупателя, приоритет ин-тересов нанимателя в отношениях по жилищному найму и т. п. Не доказывает ли это, что, подобно своим собратьям, иллюзорен и тупик N 4?
Тупик пятый и последний: «Давно уже обособились в самостоятельную процессу-альную отрасль» нормы о хозяйственных спорах, а это не мирится с представлениями о единстве предмета и метода гражданского права, ибо «если бы они были едиными, то бы-ло бы и единое процессуальное законодательство» (с. 35 - 36). Как появился такой аргу-мент и в чем его доказательственная сила, - отгадать невозможно. Неразгаданная тайна обернулась еще большей загадкой, как только ее хранителем стал тот, кто не предполагает «заниматься, как это делают многие цивилисты, высшим юридическим пилотажем» и кого влечет преимущественно «кропотливая черновая работа» (с. 60). Насколько нужно было пренебречь кропотливостью, чтобы, пропустив многие бьющие в глаза факты, не заметить (снова не заметить!) существования между материальным и процессуальным правом опять-таки не «жесткой функциональной», а всего лишь «корреляционной связи»! Между там подобная невнимательность бесследно не проходит. Иди теперь объясняй, почему рассмотрение гражданских споров и судом и арбитражем - тупик, а рассмотрение хозяйст-венных споров тем и другим органом (не сбрасывать же со счетов колхозы?) - «внетупи-ковая ситуация». Не дальновидней ли было поставить точку где-нибудь на четвертом ту-пике и вовсе не обращаться к тупику N 5?
После ознакомления с тем, как строились цивилистические тупики, трудно, каза-лось бы, рассчитывать на нечто еще более ошеломляющее.
Присоединенные к тупикам парадоксы? Но, не отличаясь от тупиков, они уже не могут представить особого интереса. Разве что для пополнения авторской коллекции лишним фактом следует напомнить о рекомендации - ради усиления договорной дисциплины вве-сти безвиновную ответственность (с. 30 - 31) и одновременно ради упрощения ответст-венности заменить реальное взыскание санкций учетно-номи-нальными «штраф - претен-зиями»[1224].
Реклама и самореклама? Ее, конечно, намного больше, чем подсказало бы чувство меры. Чего стоит одно лишь косвенное возвеличение собственного вклада в усиление ро-ли правовой работы и юридической службы на предприятиях (с. 47)! Но к дискуссии это касательства не имеет, соотношение науки и самолюбования известно всем, а выбор про-порций между бурным восторгом и спокойным повествованием - дело вкусов каждого.
Провозглашение надуманных достижений? Но они настолько сродни рекламе, что распо-знаются без особого труда. Говорят, например: формирование единого механизма право-вого регулирования хозяйственной деятельности на базе единства горизонтальных и вер-тикальных хозяйственных отношений - вот в чем главное преимущество хозяйственно-правовой концепции перед цивилистической (с. 5 - 6). Однако с гораздо бóльшим основа-нием можно было бы сказать: в то время, как хозяйственно-правовой концепции не по плечу всеобщий охват ни горизонтальных, ни вертикальных хозяйственных отноше-ний[1225], цивилистическая концепция нацеливает по крайней мере на единое регулиро-вание всех складывающихся в советской экономике имущественно-стоимостных отноше-ний.
Фантастические диагнозы и прогнозы? Разумеется, нужна невообразимая и фанта-зия, и смелость, чтобы утверждать, будто С. С. Алексеев, С. Н. Братусь, Р. О. Халфина и другие «наиболее дальновидные цивилисты: поняли» неизбежность отделения общециви-листических проблем от цивилистической науки и потому перешли на кафедры и в секто-ры теории государства и права (с. 54 - 55). Истинность этого утверждения едва ли адек-ватна его безапелляционности. И все же можно позавидовать заложенной в нем силе про-никновения в глубокие тайны не только юридической науки, но и сокровенных мотивов поведения отдельных ее деятелей.
Полемика с выводами, не вытекающими из критикуемых позиций? Так ведь сколько раз это уже было! И если нужны другие примеры, вот еще один. Имея в виду возможность несовпадения отрасли права с отраслью законодательства, харьковские цивилисты иллю-стрируют ее тем, что иногда в ГК РФ включаются административно-правовые нормы, как и нормы гражданского права появляются в комплексных законодательных отраслях[1226]. Ориентирует ли эта иллюстрация хотя бы отдаленно на отводимую предмету и методу ре-гулирования роль в образовании отраслей права и отраслей законодательства? Как будто бы ни в малейшей степени? А нет: «Таким образом, по предмету регулирования выделя-ются отрасли законодательства: Отраслью же права признается совокупность гражданско-правовых норм, входящих в различные отрасли законодательства, независимо от их пред-мета, т. е. отрасль гражданского права конструируется уже по существу по методу регу-лирования» (с. 61).
Однако, если все только что сказанное уверило читателя в том, что сенсаций не бу-дет, он ошибается. Самое сенсационное, а по расчетам автора, наиболее убийственное для цивилистической концепции припасено под конец. Неизлечимый органический порок этой концепции состоит, оказывается, в том, что главной ее задачей объявлена «не разра-ботка научных основ совершенствования законодательства и практики его применения на основе теоретического анализа, а формулирование и обоснование категорий и понятий» (с. 53). Между тем до сих пор считалось, что в категориях и понятиях отражаются объек-тивные закономерности исследуемых явлений и что наука не возникает, пока такие зако-номерности остаются не распознанными. Но, как знать, быть может, мы стоим в преддве-рии поистине ошеломляющего открытия методов «разработки научных основ совершен-ствования законодательства» без «формулирования и обоснования категорий и понятий»?
Увы, реальных надежд для такого предположения автор почти не оставляет. Скорее наоборот, дела его с категориями и понятиями настолько плачевны, что вполне проясня-ется настойчивое желание каким-то образом обходиться без них.
В давным-давно прошедшие времена - около 30 лет тому назад - советской право-вой науке пришлось вести решительную борьбу с противниками так называемых общих понятий, охватывающих явления однопорядковые, но классово-противоположные, на-пример, буржуазное и социалистическое государство и право. На первый взгляд, отверг-нутая позиция казалась более чем революционной: между буржуазным и социалистиче-ским государством и правом нет и не может быть ничего общего! При спокойном же рас-смотрении выявилась ее теоретическая бесплодность и практическая неприемлемость. Без общего нет противоположного, а без смены противоположностей немыслим эволюцион-но-револю-ционный процесс. Марксизм - венец философской и экономической мысли, но одновременно антипод своих логических и исторических предшественников. Социали-стическое государство и право противоположны буржуазному и вместе с тем являются высшим историческим типом государства и права.
Изложенные истины должны бы быть В. К. Мамутову хорошо известны. Но в по-лемике с цивилистической концепцией он этого никак не обнаруживает. Наоборот. Изда-ется, например, работа о развитии цивилистической мысли в СССР, - значит, не без иро-нии замечает В. К. Мамутов, «имеется в виду развитие в СССР явления, известного в до-революционный период» (с. 9). А разве может быть иначе? В том - то и суть иронии, что, по его мнению, только иначе и может быть. Тут мы и подошли к чрезвычайно ответствен-ному месту, задуманному специально для того, чтобы окончательно сразить читателя именно в момент, когда он приготовится перевернуть последнюю страницу: «По логике цивилистической концепции получается (давненько не встречалось это словосочетание в нашей литературе. - Авт.), что между отношениями социалистических предприятий и от-ношениями между производственными единицами социалистических производственных объединений больше разницы, чем между отношениями социалистических предприятий и отношениями капиталистических предприятий» (с. 66). Спору нет, не только у производ-ственных единиц, но и, скажем, у советской милиции больше общего с советскими же предприятиями, чем с капиталистическими. Но вот незадача: на смену буржуазным пред-приятиям приходят советские предприятия, а не милиция, точно так же, как на смену буржуазной полиции приходит советская милиция, а не предприятия. Почему? Да потому, что бывает общее в разном и общее в противоположном. Так в реальной действительности происходит и точно таким же образом «по логике цивилистической концепции получает-ся».
Но хватит о концепциях. Пора задуматься и о значении понятий. К чему приводит высокомерное к ним отношение, - в этом В. К. Мамутов мог неоднократно убедиться на собственных неудавшихся попытках совершенствования законодательства без понятий. Так не настало ли время для испробования противоположного пути: сперва разработать обоснованные научные понятия и уже после этого вносить рекомендации о способах улучшения хозяйственного законодательства с выработкой оптимальной его системы?
Если бы не отмеченная действительно важная для прочного союза юридической науки с хозяйственной практикой проблематика, ответ на публикацию В. К. Мамутова мог бы быть значительно короче. Как литературное явление его брошюра интересна разве лишь тем, что рецепты, по которым она написана, выдаются за недостатки учения, против которого она обращена. В избавлении от подобных наклонностей автор и впредь не будет обойден ни дружеским вниманием, ни товарищеской помощью. Но общий успех в этом полезном начинании зависит в первую очередь от него самого.
Печатается по: Правовая наука Казахстана /
Отв. ред. М. А. Ваксберг.
Алма-Ата, 1978. С. 119 - 131.


Примечания:
[1215] См.: Мамутов В. К. О цивилистическом подходе к решению проблем правового ре-гулирования хозяйственной деятельности. Донецк, 1977.
[1216] СП СССР, 1975, № 16, ст. 98.
[1217] См.: Правоведение, 1975, № 6; Советское государство и право, 1976, № 3.
[1218] См.: Советское государство и право, 1975, № 6.
[1219] Иоффе О. С. Развитие цивилистической мысли в СССР. Л., 1975, с. 30 (см. стр. 187 настоящего издания. - Прим. ред.).
[1220] См.: Лаптев В. В. Экономика и хозяйственное право. - Коммунист, 1975, № 1, с. 52 - 56.
[1221] См.: Лаптев В. В. О советском хозяйственном праве. - Советское государство и право, 1959, № 4, с. 83 - 88.
[1222] См.: Брагинский М. И., Шапкина Г. С. Хозяйственные договоры в материально-техническом снабжении. М., 1976.
[1223] См. особенно: Маслов В. Ф. Основные проблемы права личной собственности в СССР в период строительства коммунизма. Харьков, 1968.
[1224] См.: Мамутов В. К. К совершенствованию системы экономических санкций. - Со-ветское государство и право, 1971, № 5, с. 89: он же. Исследование эффективности эконо-мических санкций. - Советское государство и право, 1975, № 10, с. 13.
[1225] См.: Лаптев В. В. Предмет и система хозяйственного права. М., 1931, с. 24: «Лишь одна категория отношений в сфере социалистического хозяйствования регулируется хо-зяйственным правом - отношения по руководству и осуществлению хозяйственной дея-тельности».
[1226] См.: Советское гражданское право (в двух томах). Под ред. В. Ф. Маслова и А. А. Пушкина. Т. I. Киев, 1977, с. 23 - 25.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022