ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > И > Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права" - Иоффе О.С., Москва, 2000

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права" - Иоффе О.С., Москва, 2000

Глава IV. Объект. Гражданско-правовое значение вещей и их свойств


Обращаясь к анализу объекта прав как одного из элементов гражданского правоот-ношения, следует иметь в виду, что этот анализ не исчерпывается разрешением вопроса об определении общего понятия правового объекта, а предполагает разрешение ряда дру-гих вопросов, являющихся зачастую гораздо более сложными и потому вызывающих серьезные теоретические разногласия в советской юридической науке. Определение об-щего понятия правового объекта составляет лишь первый шаг на пути к разрешению про-блемы в целом. Вслед за этим должен быть установлен круг явлений внешнего мира, ко-торые охватываются общим понятием объекта права, а также разрешен вопрос о том, яв-ляется ли объект необходимым элементом правоотношения и могут ли существовать без-объектные права и безобъектные правоотношения. Далее, если объектом могут обладать и правомочие, и обязанность, и правоотношение в целом, то естественно, возникает вопрос о том, существует ли различие между объектом правоотношения и объектами правомочий и обязанностей как его отдельных элементов. Наконец, поскольку понятие «объект» упот-ребляется и в субъективно-правовом (объект субъективного гражданского правомочия) и в объективно-правовом (объект гражданско-правовых норм) смысле, наряду с достаточно четким разграничением понятий обоего рода, должна быть также выявлена существующая между ними взаимосвязь и взаимная зависимость.
Значение этих вопросов тем более велико, что, получая зачастую противоположное разрешение у различных авторов, они обусловливают, в свою очередь, и различный под-ход к некоторым специальным проблемам науки советского гражданского права.
1
Обычно объект права рассматривается прежде всего как один из элементов граж-данского правоотношения и исследуется, главным образом, в этом своем качестве. Издав-на привлекая к себе внимание цивилистической теории, понятие объекта явилось одним из поводов для создания такого разнообразия теоретических концепций, что в буржуазной юридической литературе едва ли можно найти двух авторов, отстаивающих тождествен-ные взгляды. Но если отвлечься от некоторых частностей, характеризующих различные точки зрения отдельных юристов, то можно было бы указать на ряд основных направле-ний, наметившихся в буржуазной юриспруденции в связи с разработкой проблемы объек-та прав.
Наиболее широкое распространение получила теория множественности правовых объек-тов, сторонники которой полагают, что в качестве объектов прав могут выступать самые разнообразные явления не только внешнего, но и внутреннего мира человека, причем од-ним из таких объектов является прежде всего сам человек[983]. Как объект права челове-ческая личность фигурирует в этих теориях, наряду с вещами, промышленными предпри-ятиями, продуктами духовного творчества и т. д.[984], а иногда, систематизируя различ-ные внешние и внутренние явления, подпадающие, по их мнению, под понятие правового объекта, некоторые авторы используют человеческую личность в качестве своеобразного классификационного критерия для подразделения различных видов объектов на явления, противостоящие человеку и совпадающие с понятием человеческой личности[985]. При этом характерно, что какое бы общее определение понятия объекта ни выдвигал тот или иной автор, придерживающийся теории множественности правовых объектов, все равно, рассматривается ли объект права как предмет правового господства[986], как сила[987] или как благо, которым управомоченный овладевает при помощи предоставленного ему права[988], - человеческая личность обычно подводится под это определение так же, как под него подводятся вещи, продукты духовного творчества, а иногда права и другие явле-ния внешнего и даже внутреннего мира человека.
Эти феодально-крепостнические тенденции буржуазной юридической науки, обнаружив-шие себя с наибольшей силой в немецкой доктрине пандектного права[989], доводятся до крайних пределов некоторыми авторами, утверждающими, что поскольку всякое право предполагает подчинение чужой личности власти управомоченного, постольку человек должен рассматриваться не как один из объектов, а как единственный объект всякого пра-ва[990]. Однако такая крайняя точка зрения, идущая вразрез с формальными установками буржуазного права на всеобщее равенство и общую правосубъектность граждан не могла, естественно, получить официального признания и более или менее широкого распростра-нения, тем более, что ее сторонники придавали ей лишь теоретическое значение[991], от-нося практически к числу правовых объектов, наряду с человеческой личностью, другие явления внешнего мира.
В противовес теории множественности и одновременно с нею в буржуазной юриспруден-ции была выдвинута теория единого правового объекта, сторонники которой исходят из того, что в качестве объекта прав может выступать не все многообразие подчиненных че-ловеку внешних явлений, а лишь их определенная и единая группа, на которую распро-страняется действие предоставленных личности субъективных прав. При этом одни авто-ры (главным образом те, которые допускают возможность установления правовых отно-шений не только между людьми, но также между человеком и вещью) утверждают, что таким единым и единственным объектом прав являются вещи[992], тогда как другие авто-ры (главным образом те, которые допускают возможность установления правовых отно-шений только между людьми) считают, что единым и единственным объектом прав явля-ются человеческие действия[993].
Наряду с этими диаметрально противоположными взглядами было предложено и своеоб-разное компромиссное решение вопроса, выраженное в признании значения правового объекта и за вещами и за человеческими действиями одновременно[994].
Наконец, некоторые авторы, подразделяя объекты прав на объекты первого и второго ро-да, считают, что поскольку права направляются прежде всего на человеческие действия, они должны рассматриваться как объекты первого рода, в одинаковой мере присущие всякому правовому отношению, тогда как вещи, на которые, в свою очередь, направляют-ся эти действия, служат объектами второго рода и не являются обязательными элементами всякого правоотношения[995].
Для нас не представляют интереса чисто догматические разногласия между пред-ставителями этих различных направлений буржуазной юриспруденции, наметившихся при разрешении вопроса об объекте прав. Но, независимо от их формального несовпаде-ния, они обладают и известными социальными различиями, отражающими на себе неко-торые общие тенденции, характерные для классовой буржуазной юридической науки в целом. Мы уже говорили о том, что теория объектной множественности причисляет к числу правовых объектов человеческую личность и тем самым продолжает в известном направлении линию феодально-кре-постнической юриспруденции. Своеобразной реакци-ей на этот взгляд явилась теорий действия, решительно противящаяся превращению чело-века в объект права, с одной стороны, а, с другой стороны, отрицающая возможность су-ществования правовых отношений между человеком и вещами и поэтому противопостав-ляющая себя вещно-правовой теории объекта. Но и теория действия, рассматривающая человека как абстрактную личность, вне и независимо от окружающей ее социальной сре-ды и общественно-исторической обстановки, не могла и не пыталась вскрыть классовой сущности общественных отношений, регулируемых нормами буржуазного права, а фети-шизация этих отношений, настойчиво проводимая сторонниками вещно-правовой теории, еще более удаляет правовые отношения от их социального и классового основания, изо-бражая способы юридического закрепления господства человека на вещами, независимо от общественной формы, в которой это господство осуществляется.
2
В советской цивилистической литературе вопрос об объекте прав обычно ставится в связи с разработкой проблем общей части гражданского права или в связи с такими про-блемами особенной части, исследование которых предполагает предварительное разреше-ние некоторых более общих вопросов.
Так, в цитированной ранее работе проф. Агаркова постановка вопроса о правовом объекте непосредственно связана с исследованием обязательственных отношений по советскому гражданскому праву, причем, как мы уже отмечали, проф. Агарков считает, что содержа-нием правоотношения является поведение обязанных лиц, а объектом - вещь или во вся-ком случае «прежде всего вещь»[996], на которую направлено это поведение.
Но если объектом права является не просто вещь, а лишь «прежде всего вещь», то, по-видимому, наряду с вещами, автор допускает существование и других, не вещных право-вых объектов. В самом деле, чтó составляет объект правоотношения, на одного из участ-ников которого возлагается обязанность по производству таких работ, как, например, сольное выступление в артистическом концерте[997]? Здесь нет внешнего предмета, на который направлено поведение обязанного лица, здесь нет, следовательно, объекта права в том смысле, в каком он определяется проф. Агарковым, а это означает, что в данном случае мы имеем дело с безобъектным правоотношением, с безобъектными правомочиями и обязанностями субъектов этого правоотношения.
Должно быть, именно потому, что при такой трактовке понятия правового объекта с неиз-бежностью следует вывод о возможности существования безобъектных прав и безобъект-ных правоотношений, авторы учебника по гражданскому праву для юридических вузов, полностью воспроизводящие формулу проф. Агаркова, отрицают за объектом значение элемента гражданского правоотношения, считая, что он является не чем иным, как лишь одной из возможных предпосылок правоотношения[998], ибо если исходить из того, что объект является не предпосылкой, а необходимым элементом всякого правоотношения, и в то же время считать объектом права внешний предмет, на который направлено поведе-ние обязанного лица, то это привело бы либо к отрицанию целого ряда правовых отноше-ний, лишенных одного из своих необходимых элементов, либо к опровержению теории объекта, разделяемой авторами учебника. Но из того, что объект является не элементом, а лишь предпосылкой правоотношения, по-видимому, следует, что авторы учебника допус-кают возможность установления правоотношения и при отсутствии этой предпосылки, т. е. считаются с вероятностью существования безобъектных правоотношений. Такое предположение тем более основательно, что только при этом условии, наряду с признани-ем вещного характера за всяким объектом прав, не устраняется возможность установления правовых отношений, ни в какой мере не связанных с вещами.
Однако предположение о безобъектности некоторых правоотношений приводит, в свою очередь, к выводу о безобъектности правомочий и обязанностей субъектов этих пра-воотношений. Само собою разумеется, что права, не имеющие своего объекта, права, ко-торые ни на что не направлены, лишены всякого смысла для носителя этих прав и не яв-ляются поэтому правами в действительном значении этого слова. Таким образом, как по теоретическим, так и по практическим соображениям едва ли можно признать правиль-ным тот взгляд на понятие и сущность объекта прав, который был высказан проф. Агарко-вым и воспроизведен в учебнике по гражданскому праву для юридических вузов.
Казалось бы, для того, чтобы охватить общим определением понятия объекта любые яв-ления внешнего мира, в связи с которыми устанавливаются правовые отношения, наибо-лее правильным было бы подразделить всю совокупность объектов прав на две категории: вещи и действия. Так, в частности, и поступают проф. Голунский и проф. Строгович, ко-гда они подразделяют объекты прав на вещи и иные ценности, действия и воздержание от действий[999]. При такой классификации объектов, естественно, утрачивает свое значение предложенное проф. Агарковым общее определение понятия объекта, поскольку сами действия не могут выступать в качестве внешнего предмета, на который направляются действия обязанного лица. Но и определение этого понятия, разработанное проф. Голун-ским и проф. Строговичем, также вызывает против себя серьезные возражения. «Объек-том права, - говорится в этом определении, - называется то, по поводу чего субъекты прав вступают в правоотношение и что составляет содержание их взаимных прав и обязанно-стей»[1000]. Таким образом, объект права и его содержание - это одно и то же, а посколь-ку, наряду с действиями, к категории объектов причисляются также и вещи, то, следова-тельно, вещи также могут служить содержанием прав, с чем, конечно, никак нельзя согла-ситься.
Остается поэтому либо отказаться от отождествления содержания права с его объ-ектом, либо исключить вещи из числа объектов прав, признав значение объекта только за действиями и воздержанием от действий.
Последнюю точку зрения отстаивает проф. Я. М. Магазинер, который, усматривая сущ-ность всякого правоотношения в том, что в этом отношении «одно лицо имеет право на действия другого», считает, что «объектом всякого права является чужое действие»[1001]. «Если я имею право, - пишет проф. Магазинер, - то оно заключается в том, что я могу по-требовать действие другого лица, то есть, что оно обязано к тому, на что я управомочен. Объектом права является то самое, что является объектом обязанности»[1002]. Что же ка-сается вещей и их свойств, то они составляют не правовой, а экономический объект, и ес-ли закон говорит о последствиях, связанных со свойствами вещей, то «это только юриди-ческий образ, который скрывает в себе те действия людей, которые для них обязательны, в силу целевого назначения вещей»[1003]. Свойства вещей поэтому могут рассматривать-ся как правообразующие, юридические факты, но отнюдь не как обстоятельства, в силу которых вещь превращается в объект права.
Таким образом, в нашей юридической литературе существуют три различных ре-шения вопроса о сущности правового объекта и о численности тех явлений внешнего ми-ра, которые могут выступать в качестве объектов прав. Согласно господствующему взгля-ду, разделяемому большинством советских юристов, к числу объектов относятся дейст-вия, личные нематериальные блага, вещи и другие ценности. Менее значительное, но все же достаточно широкое распространение получила вещно-правовая теория объекта, отри-цающая значение объекта за действиями и признающая это значение только за вещами или, во всяком случае, прежде всего за вещами. Наконец, отстаиваемая лишь некоторыми авторами теория действия исключает вещи из числа правовых объектов и признает значе-ние объекта только за теми действиями обязанных лиц, на которые может притязать упра-вомоченный.
Для того чтобы разработать общее определение понятия объекта, необходимо предварительно установить, в каком смысле это понятие может и должно употребляться в юридической науке.
Обычно говорят, что «объект права - это все то, по поводу чего субъекты прав вступают в правоотношение»[1004], или то, по поводу чего правоотношение устанавливается. Но по-скольку правоотношение может устанавливаться по поводу вещей, действий обязанных лиц, а также по поводу охраняемых законом личных нематериальных благ, то, по-видимому, все они и должны быть отнесены к числу явлений, которые в различных пра-воотношениях могут выполнять функцию их объекта.
Мы полагаем, что в этой теории объектов прав ошибочным прежде всего является общее определение понятия объекта.
Если это понятие имеет для правовой науки лишь условно-техни-ческое значение, то тогда, разумеется, оно может употребляться в любом смысле, который ему будет при-дан с общего согласия, но тогда и проблема объекта прав как вопрос, требующий научно-го разрешения, устраняется сама собою. Если же, напротив, объект - это философская ка-тегория, которая в праве находит свое специфическое применение, то тогда и определение этого понятия должно строиться сообразно с тем, как общее понятие объекта определяет-ся в философской науке.
Не только в философии, но и в любой другой науке, рассматривающей вопрос об объекте определенного явления, под объектом понимают не то, по поводу чего это явление суще-ствует, а то, на что данное явление оказывает или может оказать воздействие. Так, говоря об объекте труда как об одном из элементов производительных сил, Маркс определяет его как «предмет, на который действует труд»[1005], понимая, таким образом, под объектом труда не то, по поводу чего люди вступают в трудовой процесс, а то, на что они в процес-се труда оказывают воздействие. Это соответствует общефилософскому пониманию объ-екта, который в философии диалектического материализма определяется как внешний противостоящий субъекту предмет, на который направляется сознание и деятельность субъекта.
Теоретическое и практическое значение такого понимания объекта едва ли можно переоценить. Если представление об объекте как внешнем поводе существования того или иного явления решительно ничего не дает для обнаружения реальных предметов внешне-го мира, подпадающих под общее понятие объекта, то последние, напротив, могут быть довольно легко обнаружены, если объект явления понимается как предмет внешнего воз-действия этого явления, ибо достаточно установить, какое именно воздействие это явле-ние объективно может оказать и действительно оказывает, как тем самым определится и круг предметов, способных к реагированию на такое воздействие, т. е. определятся объек-ты данного явления.
Определяя объект права как то, на что направлено поведение обязанного лица, проф. Агарков образует понятие объекта в полном соответствии с тем, как оно определя-ется в философской науке, поскольку под объектом явления он понимает предмет его воз-действия, а под объектом права - то, на что воздействуют обязанные лица. Это определе-ние было бы правильным и с юридической точки зрения, если бы поведение обязанных лиц действительно являлось содержанием правоотношения. Но непосредственное содер-жание гражданского правоотношения не сводится к поведению обязанных лиц, а его обра-зуют правомочия и обязанности, предоставленные участникам правоотношения, и поэто-му вопрос об объекте правоотношения не имеет ничего общего с вопросом об объекте, на который направляется поведение обязанных лиц, а должен ставиться как вопрос об объек-те правомочий и обязанностей, составляющих содержание правоотношения.
Если объект явления есть внешний предмет, на который это явление, в силу при-сущего ему характера и содержания, способно оказывать воздействие, то объектом граж-данского правоотношения является то, на что направлены (или, точнее, то, на что воздей-ствуют) гражданское субъективное право и гражданско-правовая обязанность как элемен-ты гражданского правоотношения, образующие его непосредственное содержание.
Таково общее определение понятия правового объекта, построенное в соответствии с общефилософским определением этого понятия, а также сообразно с тем, как ранее бы-ло определено содержание гражданского правоотношения. В соответствии с этим опреде-лением должен быть решен вопрос о том, какие явления внешнего мира могут выступать в качестве объектов прав и возможно ли сохранение деления правовых объектов на вещи, действия и охраняемые законом личные нематериальные блага?
Существо субъективного гражданского права и гражданско-правовой обязанности состоит в том, что, обеспечивая определенное поведение граждан, они выступают в каче-стве одного из средств удовлетворения законом охраняемых интересов. Субъективное гражданское право и гражданско-правовая обязанность направлены, таким образом, на обеспечение определенного поведения, и из числа всех явлений внешнего мира только че-ловеческое поведение способно к реагированию на воздействие, оказываемое субъектив-ным правом и правовой обязанностью. Ни вещи, ни так называемые личные нематериаль-ные блага не способны к такому реагированию, следовательно, ни вещи, ни личные нема-териальные блага не являются объектами прав. Поскольку одна лишь деятельность чело-века, человеческое поведение, выраженное в действиях или в воздержании от действий, способны к реагированию на правовое воздействие, постольку существует единый и един-ственный объект правомочия и обязанности, а стало быть, и объект правоотношения - че-ловеческое поведение, деятельность или действия людей.
При этом субъективное гражданское право обеспечивает управомоченному не его собственное поведение, а поведение других, обязанных лиц. Следовательно, действия обя-занного лица и являются объектом субъективного гражданского права. Но так как поведе-ние обязанных лиц обеспечивается не только при помощи субъективных прав, предостав-ленных управомоченному, но и при помощи правовых обязанностей, возложенных на их носителя, то объектом прав и объектом обязанностей являются одни и те же действия - действия обязанных лиц. Конечно, действия как объекты прав отнюдь не являются само-целью с точки зрения государства, которым эти права признаются.
Если иметь в виду те правовые действия советских граждан, которые совершаются ими в сфере социалистического производства, то они приобретают значение прежде всего как факторы, «приводящие в движение орудия производства и осуществляющие производство материальных благ»[1006] для нужд социалистического общества и его отдельных членов. Действия, совершаемые субъектами гражданских и иных прав в сфере обращения и в дру-гих областях общественной жизни нашей страны, направляются на распределение обще-ственных благ, на их взаимный обмен, на удовлетворение материальных и культурных потребностей граждан и т. д. Действия, таким образом, в свою очередь, направляются на те объекты внешнего мира, при помощи которых могут быть удовлетворены назревшие потребности советских граждан и социалистического общества в целом. Задача социали-стического права в том именно и состоит, чтобы, имея поведение людей в качестве своего объекта, направить это поведение на те объекты материального мира, воздействие на ко-торые необходимо в целях движения социалистического производственного процесса, в целях дальнейшего укрепления и развития социалистического общества. Эту задачу со-ветское гражданское право способно выполнить потому, что объектом охраняемых им гражданских правомочий и гражданско-правовых обязанностей является поведение, об-щественная деятельность людей.
То обстоятельство, что правомочие и обязанность имеют один и тот же объект - поведение обязанных лиц, предопределяет собою также решение вопроса об объекте гра-жданского правоотношения. Правомочие и обязанность составляют содержание граждан-ского правоотношения, и поэтому гражданское правоотношение не может иметь объекта, отличного от объекта правомочия и обязанности его участников. Правовое отношение как отношение общественное, как отношение между людьми, не может иметь в качестве сво-его объекта ничего иного, кроме поведения своих участников, которое, в свою очередь, направляется на вещи или иные объекты и пели, достижение которых находится в общем плане с разрешением задач и достижением целей, поставленных и выдвинутых социали-стическим государством. Являясь средством закрепления и развития социалистических общественных отношении, отношения правовые целеустремляют деятельность людей на разрешение тех общих задач, которые получают в них свое конкретное выражение. Они выполняют при этом ту же самую функцию, которую выполняют правомочия и обязанно-сти их субъектов, составляющие содержание всякого правоотношения. Субъективное гражданское право и гражданско-правовая обязанность как содержание гражданского правоотношения имеют вместе с последним единый объект, и то, что служит объектом гражданских правомочий и обязанностей (поведение обязанных лиц), есть в то же время объект гражданского правоотношения, содержанием которого эти правомочия и обязан-ности являются.
Но если поведение обязанных лиц является объектом не только гражданских пра-вомочий и обязанностей, но и объектом самого гражданского правоотношения, и если в то же время основное назначение гражданского правоотношения, точно так же, как и главная функция субъективных гражданских прав и гражданско-правовых обязанностей, состоит прежде всего в обеспечении определенного поведения обязанных лиц, то гражданское правоотношение или гражданские права и обязанности, не связанные со своим объектом, не направленные на обеспечение этого поведения, не могли бы выполнить своего основ-ного назначения и утратили бы всякий практический смысл и какое бы то ни было юриди-ческое значение. Именно поэтому не может существовать ни безобъектных правоотноше-ний, ни безобъектных правомочий и обязанностей, ибо не может существовать правоот-ношений, не закрепляющих поведение их участников и не направляющих это поведение для достижения целей и удовлетворения интересов, охраняемых законом, нормами кото-рого эти отношения регулируются. Всякое правоотношение всегда связано с определен-ным объектом, на который направляются заключенные в нем правомочие и обязанность, и потому объект права должен быть признан не предпосылкой, а необходимым элементом всякого правоотношения.
Объект гражданского правоотношения, являющийся в то же время объектом субъ-ективных гражданских прав и гражданско-правовых обязанностей (объект в субъективно-правовом смысле), самым тесным образом связан с общим объектом регулирования со-ветского гражданского права (объект в объективно-правовом смысле). Советское граж-данское право как отрасль единого советского социалистического права призвано не толь-ко к регулированию определенной отрасли социалистических общественных отношений, но также к закреплению и дальнейшему развитию этих отношений, которые осуществля-ются советским государством при помощи различных способов и средств, в том числе и при помощи норм советского социалистического гражданского права, обеспечивающих такое поведение советских граждан, которое при данных исторических условиях является необходимым для разрешения задач, поставленных и выдвинутых социалистическим го-сударством. Но соответствующее поведение советских граждан - участников конкретных гражданских правоотношений обеспечивается нормами советского гражданского права при помощи самого гражданского правоотношения, а также при помощи гражданских правомочий и обязанностей, в качестве носителей которых его субъекты выступают. Бла-годаря тому, что гражданские правоотношения, устанавливаемые в соответствии с совет-ским гражданским законом, обеспечивают определенное поведение своих обязанных уча-стников (объект в субъективно-правовом смысле), советское социалистическое граждан-ское право оказывается способным к регулированию, закреплению и дальнейшему разви-тию определенной отрасли социалистических общественных отношений (объект в объек-тивно-правовом смысле). Если объектом советского социалистического гражданского права является совокупность определенных общественных отношений, то их правовое ре-гулирование и закрепление, а также их дальнейшее развитие осуществляются при помощи гражданских правоотношений и заключенных в них гражданских правомочий и обязанно-стей, которые, возникая в соответствии с нормами советского гражданского права, имеют в качестве своего объекта поведение конкретных обязанных лиц и призваны к тому, чтобы служить средством обеспечения этого поведения.
К какому бы отношению гражданского права мы ни обратились, - все равно, идет ли речь об отношениях, опосредствующих движение социалистического производствен-ного цикла, или об отношениях, закрепляющих иные связи между отдельными членами социалистического общества, - его непосредственным объектом всегда является поведе-ние его участников. Воздействуя на свой непосредственный объект, гражданское правоот-ношение тем самым оказывает воздействие на те социалистические общественные отно-шения, которые составляют предмет регулирования советского гражданского права. Если на каждого гражданина СССР возлагается обязанность «беречь и укреплять обществен-ную, социалистическую собственность, как священную и неприкосновенную основу со-ветского строя» (ст. 131 Сталинской Конституции), то это означает, что тем самым нор-мами советского права обеспечивается такое поведение советских граждан, которое необ-ходимо для дальнейшего укрепления и развития самих отношений социалистической соб-ственности, являющихся источником богатства и могущества родины, источником зажи-точной и культурной жизни всех трудящихся. Если в силу обязательственно-пра-вовых отношений определенные действия должны быть совершены их обязанными участниками, то это означает, что тем самым обеспечивается удовлетворение потребностей, связанных с выполнением народнохозяйственного плана, с распределением общественного дохода, с удовлетворением материальных и культурных нужд советских граждан. Социалистиче-ские общественные отношения, составляющие предмет гражданско-правового регулиро-вания, потому и испытывают на себе активное обратное воздействие со стороны норм со-ветского гражданского права, что последними прежде всего обеспечивается определенное поведение граждан, составляющее объект гражданских правоотношений, объект субъек-тивных гражданских прав и гражданско-правовых обязанностей.
Таковы выводы, которые логически следуют из общего определения понятия объ-екта права как внешнего предмета правового воздействия, а также из признания за субъ-ективными гражданскими правами и гражданско-правовыми обязанностями как юридиче-скими средствами обеспечения поведения участников правоотношения значения содержа-ния гражданского правоотношения. Какие возражения могут быть представлены против этих выводов?
Основное возражение социально-политического характера может состоять в том, что признание значения объекта только за поведением и исключение из числа объектов вещей и других явлений внешнего мира неизбежно должно привести к превращению в объект права самого человека.
Такое возражение не имеет, однако, под собою достаточных теоретических основа-ний, ибо человеческое поведение и человеческая личность - это не одно и то же, следова-тельно, сведéние объекта права к поведению не означает одновременно превращения в объект самого человека. Кроме того, гражданское правоотношение имеет в качестве сво-его объекта не поведение человека в целом, во всех его возможных формах и проявлени-ях, а только такое поведение, которое должно выразиться в совершении определенного единичного действия или их определенной совокупности, очерченной известными грани-цами. Поэтому объектом каждого конкретного гражданского правоотношения не является не только человек, но и даже его поведение, взятое в целом. Наконец, если бы признание за действиями значения объекта прав неизбежно приводило бы к выводу о том, что благо-даря этому в объект превращается сам человек, то действия ни в одном случае нельзя бы-ло бы считать правовым объектом, а между тем в общепринятой в советской юридической литературе классификации правовых объектов одним из видов последних всегда призна-ются человеческие действия.
Основное возражение методологического характера может состоять в том, что при-знание значения объекта только за действиями и отрицание этого значения за вещами от-рывает гражданское правоотношение от его материального субстрата и приводит поэтому к превращению правоотношения в нечто абсолютно идеальное.
Однако и это возражение не имеет под собою достаточных теоретических оснований, ибо философия диалектического материализма не сводит материальный мир к одним только вещам или к тому, из чего образуются вещи. Такое узкофизическое понимание материи, в отрыве от ее философского понимания, неизбежно приводит, как показал Ленин на при-мере кризиса современного естествознания, к метафизическим и идеалистическим выво-дам[1007]. «...Единственное «свойство» материи, с признанием которого связан философ-ский материализм, есть свойство быть объективной реальностью...»[1008]. «...Материя есть объективная реальность, данная нам в ощущении...»[1009]. Но человеческие действия также обладают свойством «быть объективной реальностью», данной нам в ощущении, следовательно, они также являются известной частицей материального мира, с которой связаны права и правовые отношения. Кроме того, не все правовые отношения непосред-ственно связаны с вещами, а между тем и эти отношения, не являясь, как и всякие право-отношения вообще, отношениями материальными, возникают на определенной матери-альной основе и всегда направляются на известные материальные объекты. Наконец, ис-ключение вещей из числа объектов гражданского правоотношения отнюдь не означает, что они вообще лишены какого бы то ни было значения для гражданского права, а, напро-тив, имеет своей целью выявление действительной роли, которую они играют в сфере гражданского права.
Основное возражение специально-юридического характера может состоять в том, что, поскольку гражданское право регулирует, главным образом, имущественные отноше-ния, было бы неправильно отрицать за вещами значение объектов гражданских правоот-ношений. Но гражданское право регулирует имущественные отношения не благодаря то-му, что оно оказывает воздействие на вещи непосредственно, а в силу того, что, воздейст-вуя на поведение людей, оно целеустремляет их деятельность, направленную на вещи. Имущественные отношения, разумеется, так или иначе связаны с вещами, но в качестве объекта правового воздействия выступают не вещи, а действия людей. Вещи подвержены только физическому, а не правовому воздействию. Осуществление этого воздействия мо-жет быть обеспечено правом, но само по себе право непосредственно на вещи не направ-ляется.
Для подтверждения этого достаточно провести сравнительный анализ гражданско-правовых норм, по тексту которых можно было бы предположить, что в одних случаях в качестве объектов прав выступают действия обязанных лиц, а в других - вещи, по поводу которых устанавливается правовое отношение. Так, из текста ст. 251 ГК РСФСР непо-средственно следует, что объектом прав доверителя являются действия, которые поверен-ный обязан совершить по его поручению. Напротив, из текста ст. 180 ГК РСФСР как буд-то бы следует, что объектами прав обоих контрагентов являются вещи: имущество - объ-ектом прав покупателя, деньги - объектом прав продавца. Предположим, однако, что за-ключение договора купли-продажи, о котором идет речь в ст. 180 ГК, и составляет то дей-ствие, которое по поручению доверителя обязан совершить поверенный, в соответствии со ст. 251 ГК. Согласно п. 3 ст. 253 ГК РСФСР, поверенный обязан своевременно передать доверителю все полученное им в силу осуществления возложенного на него поручения. Поэтому, если поверенный получит от третьего лица купленную им от имени и по пору-чению доверителя вещь, он обязан передать ее доверителю. Таким образом, правоотноше-ние, возникшее из договора поручения, также может быть связано с вещью и именно с той же самой вещью, с которой было связано правоотношение, возникшее из договора купли-продажи: поверенный обязан передать доверителю ту же самую вещь, которую продавец обязан был передать поверенному на имя доверителя. Оба правоотношения являются имущественными отношениями, и, тем не менее, по тексту закона, объектом договора по-ручения являются действия, а объектом договора купли-продажи - вещь или определенная совокупность вещей, тогда как если бы все сводилось к тому, что имущественные отно-шения не могут иметь в качестве объекта ничего иного, кроме вещей, то объектом догово-ра поручения в данном случае также должны были бы служить вещи, а не действия обя-занного лица. Поскольку же объектом договора поручения, если даже он связан с вещью, всегда являются действия, то тем самым утрачивает свою силу утверждение, согласно ко-торому гражданские правоотношения как отношения имущественные всегда должны иметь вещи в качестве своего объекта.
Различие между объектами договора купли-продажи и договора поручения состоит не в том, что в одном случае объектом является вещь, а во втором действие. Различие ме-жду ними состоит в том, что объектом договора купли-продажи являются действия обя-занного лица, отличные от действий, на которые направлен договор поручения. Поверен-ный передает доверителю вещь, которая ему уже принадлежит на праве собственности; продавец не только передает вещь покупателю, но и переносит право собственности на покупателя. Поскольку продавец переносит право собственности на покупателя, его дей-ствия приводят к изменению состава имущества покупателя; напротив, поскольку пове-ренный передает доверителю его собственную вещь, его действия не оказывают никакого влияния на состав имущества доверителя. В обоих случаях имеет место гражданско-правовое регулирование имущественных отношений, но в качестве объектов правового воздействия выступают не вещи, а действия обязанных лиц.
Иногда говорят, что исключение вещей из числа правовых объектов может привес-ти к серьезным практическим затруднениям, поскольку разграничение некоторых право-вых отношений зачастую удается провести только в соответствии с различными свойст-вами вещей, по поводу которых эти правоотношения устанавливаются. Так, купля-продажа с отлагательным сроком исполнения отличается от поставки тем, что продаются индивидуально определенные вещи, а поставляются вещи, определенные родовыми при-знаками. Объектом договора имущественного найма могут быть индивидуально опреде-ленные непотребляемые вещи, тогда как объектом договора займа могут быть только за-менимые потребляемые вещи. Обязательство с долевой ответственностью может быть ус-тановлено только по поводу делимых вещей, тогда как обязательство с неделимым объек-том всегда предполагает солидарную ответственность и т. д.
Все эти факты, безусловно, свидетельствуют о большом значении вещей для отно-шений гражданского права, но являются ли вещи во всех этих случаях объектами прав? Если бы во всех этих случаях в качестве объектов прав выступали вещи, то юридически можно было бы установить долевую ответственность тогда, когда предмет обязательства неделим, или допустить заключение договора имущественного найма тогда, когда контр-агенту передаются заменимые потребляемые вещи. А между тем, право не может опреде-лить юридическое положение вещей сообразно с произвольным урегулированием повеле-ния участников правоотношений. Напротив, право по-разному регулирует поведение уча-стников правоотношений, в зависимости от характера и свойств вещей, по поводу кото-рых эти отношения устанавливаются. Объектом правового воздействия является поведе-ние участников правоотношений, а вещи лишь предопределяют известную форму поведе-ния, которая при прочих условиях объективно может и должна получить законодательное закрепление. Можно поэтому говорить о гражданско-правовом значении вещей и их свойств, но не следует приписывать вещам не свойственную им функцию объектов права.
Наконец, могут сказать, что в целом ряде правоотношений непосредственный ин-терес для управомоченного представляют не действия обязанного лица, а вещь, которую управомоченный получает в результате совершения этих действий, поэтому по крайней мере в таких случаях вещи, а не действия должны рассматриваться как объекты правовых отношений.
Само собою разумеется, что если бы право было непосредственно направлено на интересы, к удовлетворению которых оно приводит в результате его осуществления, то тогда, в зависимости от того, чтó является ближайшим средством удовлетворения этих интересов, в одних случаях в качестве объектов выступали бы вещи, а в других - действия. Но право лишь в конечном счете приводит к удовлетворению охраняемых им интересов, а непосредственно оно направляется только на обеспечение определенного поведения обя-занных лиц. Если это поведение само по себе достаточно для того, чтобы интересы упра-вомоченного были удовлетворены, то этим исчерпывается функция правового отношения. Если же управомоченный для удовлетворения своих интересов нуждается в определенной вещи, то право может обеспечить условия для ее создания или для ее передачи в пользо-вание или в распоряжение управомоченного, но само по себе оно не может ни создать этой веши, ни передать ее управомоченному. Следовательно, право в обоих случаях на-правлено только на обеспечение определенного поведения обязанных лиц, которое либо непосредственно, либо косвенным образом приводит к удовлетворению интересов упра-вомоченного. Поэтому с юридической точки зрения во всяком правоотношении на первый план выступают не вещи, а действия. Поскольку же объектом права признается не то, чтó удовлетворяется в результате его осуществления, а то, на чтó право направляется или на чтó оно оказывает воздействие то, независимо от роли и значения вещей в каждом кон-кретном правоотношении, его объектом всегда является только поведение его участников, только действия обязанных лиц.
Однако, как мы уже неоднократно подчеркивали, исключая вещи из числа объектов прав, мы не только не отрицаем их гражданско-правового значения, а, напротив, полагаем, что их место в области гражданского права гораздо более значительно, чем та роль, кото-рую им приписывают, признавая их объектами гражданских правоотношений. Выявление подлинного значения вещей в области гражданского права предполагает более детальный анализ классификации вещей, существующей по действующему советскому законода-тельству.
3
В связи с конкретными институтами гражданского права в ГК РСФСР проводится классификация вещей по их различным естественным свойствам и признакам. ГК РСФСР знает деление вещей на вещи индивидуально определенные и определенные родовыми признаками (ст. ст. 66, 108, 208 и др.), а также на вещи делимые и неделимые (ст. ст. 65, 116), главные и принадлежностные (ст. 25). Признак потребляемости, прямо не указывае-мый в Гражданском кодексе, но безусловно имеющий значение для ряда институтов гра-жданского права, упоминается в некоторых других законодательных актах, в частности, в Положении о бухгалтерских отчетах и балансах от 29 июля 1936 г.
В связи с этими естественными свойствами и признаками вещей, отмечаемыми в действующем гражданско-правовом законодательстве, устанавливаются определенные правовые последствия для отношений, в которых поведение обязанного лица должно быть направлено на соответствующие вещи. Чем же руководствуется законодатель, устанавли-вая эти последствия?
В одних случаях естественные свойства вещей сами по себе не исключают возмож-ности различного правового регулирования связанных с ними юридических отношений. Так, переход права собственности на вещи, определенные индивидуальными признаками, может быть приурочен законодателем либо к моменту заключения соглашения, либо к моменту передачи этих вещей приобретателю.
В других случаях естественные свойства вещей предопределяют лишь единственно возможный способ правового регулирования связанных с ними юридических отношений. Так, переход права собственности на вещи, определенные родовыми признаками, не мо-жет быть приурочен законодателем к моменту заключения соглашения, а должен быть связан с моментом их индивидуализации, осуществленной либо путем их выделения, либо путем их передачи приобретателю.
Это относится не только к классификации вещей по признаку рода или вида, но и к классификации, проведенной по любому другому их естественному свойству или призна-ку. Так, свойство делимости вещи не исключает возможности установления солидарной ответственности, но допускает также установление ответственности долевой. Напротив, свойство неделимости вещи допускает возможность установления только солидарной от-ветственности и исключает возможность установления долевой ответственности. Свойст-во потребляемости вещей допускает возможность заключения договора займа, но исклю-чает возможность заключения договора имущественного найма и т.д.
Само собою разумеется, что если характер и свойства вещей предопределяют лишь един-ственно возможный способ урегулирования связанных с ними правовых отношений, то только этот способ и может получить юридическое закрепление в законе. Если же харак-тер и свойства вещей допускают возможность различных способов урегулирования свя-занных с ними правовых отношений, то законодатель может либо закрепить один из этих возможных способов, либо предоставить сторонам право самостоятельно разрешить соот-ветствующие вопросы. Вещи и их естественные свойства во всех этих случаях выступают не в качестве объекта права, а в качестве внешнего обстоятельства, обусловливающего необходимость соответствующего урегулирования поведения обязанных лиц. Объектом права всегда является поведение обязанных лиц, однако право оказывает различное воз-действие на их поведение в зависимости от характера вещей, на которые это поведение направляется. Именно в этом своем качестве, а не в качестве объектов прав вещи приоб-ретают гражданско-правовое значение. Подобно тому, как «потребительные стоимости товаров составляют предмет особой самостоятельной дисциплины - товароведе-ния»[1010], а политическая экономия изучает потребительные стоимости лишь постольку, поскольку «они являются в то же время вещественными носителями меновой стоимо-сти»[1011], подобно этому и гражданское право имеет дело со свойствами вещей не пото-му, что они являются объектами гражданских правоотношений, а потому, что, наряду с другими внешними обстоятельствами, они предопределяют возможный характер и на-правление поведения людей, регулируемого правом.
Следовательно, не являясь объектами прав, вещи и их свойства имеют гражданско-правовое значение как внешние обстоятельства, обусловливающие либо единственно воз-можную форму, либо границы выбора между различными формами поведения людей как участников отношений, регулируемых гражданским правом.
Некоторые предметы законодатель выделяет специально, ввиду их особых свойств, обусловливающих особый порядок регулирования соприкасающейся с ними деятельности граждан. Так, в целях обеспечения общественной безопасности ст. 23 ГК РСФСР устанав-ливает особые условия для приобретения на праве собственности отдельными гражданами таких предметов, как оружие и огнеприпасы, а ст. 24 ГК РСФСР в целях охраны интересов социалистического государства устанавливает особый порядок для совершения сделок с золотом, серебром, платиной, металлами платиновой группы и иностранной валютой.
Разумеется, сами по себе оружие и огнеприпасы не могут привести к общественно вредным последствиям, как и, с другой стороны, само по себе золото, серебро, платина, иностранная валюта не могут обусловить наступление результатов, противных интересам социалистического государства. Но если с вещами этого рода соприкасается деятельность людей, не поставленная в определенные юридические рамки, то это может привести к по-следствиям и результатам, общественно опасным или противным основным принципам устройства социалистического общества.
Таким образом, и в этом случае объектом правового воздействия являются не осо-бые свойства вещей, а соприкасающееся с ними поведение граждан. Особые свойства ве-щей не сами по себе подвергаются правовому регулированию, а лишь обусловливают не-обходимость соответствующего правового воздействия на поведение людей. Устанавли-вая «режим вещей», гражданский закон, по существу, определяет режим поведения граж-дан как субъектов гражданских правоотношений.
Следовательно, не являясь объектами прав, вещи и их особые свойства имеют гра-жданско-правовое значение как внешние обстоятельства, обусловливающие необходи-мость соответствующего регулирования поведения граждан, в целях предупреждения по-следствий, общественно-опасных или противных интересам социалистического государ-ства.
Несмотря, однако, на большое гражданско-правовое значение классификации ве-щей по их особым свойствам и естественным признакам, эта классификация не является решающей ни с общественной, ни с юридической точки зрения. Как известно, экономиче-ски решающим является деление вещей на средства производства и средства потребления. На нем основывается и соответствующая классификация вещей по советскому праву.
Главные средства производства - земля, ее недра, воды, леса, заводы, фабрики, шахты, рудники, железнодорожный, водный и воздушный транспорт, средства связи, ор-ганизованные государством крупные сельскохозяйственные предприятия, коммунальные предприятия, согласно ст. 6 Конституции СССР, являются государственной собственно-стью, т. е. всенародным достоянием. Внутри фонда государственной собственности спе-циальный правовой режим установлен для земли, ее недр, лесов и вод, а также для основ-ных фондов - государственных предприятий, зданий и сооружений (постановление ЦИК и СНК СССР от 29 апреля 1935 г.), основных и оборотных средств (постановление СТО от 23 июля 1931 г., постановление СНК СССР от 15 июля 1936 г.), излишков материалов и оборудования (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 февраля 1941 г., поста-новление СНК СССР от 21 марта 1941 г.).
Различные средства производства - общественные предприятия в колхозах и коо-перативных организациях с их живым и мертвым инвентарем, а также общественные по-стройки, согласно ч. 1 ст. 7 Конституции СССР, составляют общественную собственность колхозно-кооперативных объединений, а некоторые средства производства - подсобное хозяйство на приусадебном участке, мелкий сельскохозяйственный инвентарь, в соответ-ствии с ч. 2 ст. 7 Конституции СССР и Уставом сельскохозяйственной артели, могут при-надлежать на праве собственности колхозному двору.
Отдельные граждане, прилагающие свой труд в социалистической системе хозяй-ства, не могут обладать на праве собственности средствами производства как основным источником их доходов, но закон охраняет «право личной собственности граждан на их трудовые доходы и сбережения, на жилой дом и подсобное домашнее хозяйство, на пред-меты домашнего хозяйства и обихода, на предметы личного потребления, равно как право наследования личной собственности граждан» (ст. 10 Конституции СССР).
Наконец, поскольку, в соответствии со ст. 9 Конституции СССР, наряду с социали-стической системой хозяйства, законом допускается мелкое частное хозяйство единолич-ных крестьян и кустарей, постольку в собственности этих хозяйств могут находиться и известные средства производства, при условии, что к ним прилагается личный труд их собственников, с исключением эксплуатации чужого труда.
Деление предметов собственности на средства производства и средства потребления, с установлением категорий субъектов, в собственности которых соответствующие предме-ты могут находиться, а также законодательное закрепление за различными субъектами определенных видов средств производства, обеспечивают такие условия, при которых как экономически, так и юридически устраняется какая бы то ни было возможность эксплуа-тации в нашей стране. Соответствующие статьи Сталинской Конституции и являются «за-конодательным закреплением факта ликвидации режима эксплуатации, факта освобожде-ния граждан от всякой эксплуатации»[1012]. Устанавливая «правовой режим» вещей, Сталинская Конституция, по существу, предопределяет характер общественно-трудовой деятельности советских граждан, прилагающих в подавляющем большинстве свой труд в социалистическом хозяйстве, а приложение труда в мелких частных хозяйствах едино-личных крестьян и кустарей, по прямому предписанию закона, допускается лишь с ис-ключением эксплуатации чужого труда. Законодательное закрепление средств производ-ства за определенными субъектами обеспечивает, стало быть, такие условия, при которых, трудовая и общественная деятельность советских граждан может получить только опре-деленное направление, соответствующее основным принципам устройства социалистиче-ского общества и исключающее всякую возможность для развития частнособственниче-ских отношений и возникновения на их основе антагонистических классов и классовой эксплуатации. Таким образом, в качестве объектов прав выступают и в этом случае не ве-щи как средства производства и средства потребления, а деятельность людей, соприка-сающаяся с этими вещами. Зафиксированный в законе «правовой режим» вещей является лишь юридическим средством обеспечения определенного характера общественно-трудовой деятельности советских граждан.
Не являясь объектами прав, вещи и их экономические свойства имеют гражданско-правовое значение как материальные факторы общественного производства, законода-тельное распределение и закрепление которых за определенными субъектами обеспечи-вают такой характер общественно-трудовой деятельности советских граждан, который соответствует основным принципам устройства советского социалистического общества.
Право не может быть направлено на вещи непосредственно. Однако, оказывая оп-ределенное воздействие на поведение людей, оно может обеспечить их активное воздей-ствие на внешние предметы природы. В этом случае объектами, действительно, являются вещи, но они выступают не в качестве объектов прав, а в качестве объектов действий. Как элементы природы вещи могут быть присвоены, переработаны, изменены или уничтоже-ны в процессе трудовой деятельности, предметом которой они являются. Задача советско-го социалистического права как одного из средств организации труда советских граждан состоит в том, чтобы обеспечить этот трудовой процесс, являющийся основой социали-стического воспроизводства в целом.
Экономической основой советского социалистического права вообще, советского граж-данского права в том числе, является социалистическая система хозяйства, экономический базис нашего общества, совокупность социалистических производительных сил и произ-водственных отношений. Состояние производительных сил общества определяет характер и состояние его производственных отношении. «Каковы производительные силы, - тако-выми должны быть и производственные отношения»[1013]. Каков экономический базис общества, таков и характер его юридической и политической надстройки. Но элементами производительных сил, наряду с рабочей силой человека, являются также орудия труда и предмет труда, а изменение и развитие производства, начинающееся с изменения и разви-тия производительных сил, выражается, прежде всего, в изменении и развитии орудий производства[1014]. Претерпевающие постоянное изменение и развитие, общественные средства производства, «охваченные пламенем труда»[1015], в конце концов обусловли-вают изменение и развитие всего общества, в том числе и его юридической и политиче-ской надстройки.
Но, с другой стороны, юридическая и политическая надстройка не является пассивным отражением экономического базиса, а оказывает активное обратное воздействие на мате-риальные условия жизни общества. «Обратное действие государственной власти на эко-номическое развитие может быть троякого рода. Она может действовать в том же направ-лении, тогда дело идет быстрее; она может действовать напротив, - тогда в настоящее время у каждого крупного парода она терпит в течение более или менее продолжительно-го периода крушение; или она может ставить экономическому развитию в определенных направлениях преграды и толкать вперед в других направлениях. Этот случай сводится в конце концов к одному из предыдущих»[1016].
Регулируя социалистические общественные отношения путем определенного воз-действия на поведение советских граждан, советское социалистическое право способству-ет дальнейшему развитию социалистических производственных отношений и производи-тельных сил, одним из элементов которых являются орудия и средства производства.
Не являясь объектами прав, вещи как средства производства в качестве одного из элементов общественных производительных сил приобретают для права вообще, для гра-жданского права в том числе, большое значение, поскольку совокупность социалистиче-ских производительных сил и производственных отношений в конечном счете определяет характер и содержание советского социалистического права, а последнее является мощ-ным средством в руках советского государства, направляющего дальнейшее развитие со-циалистической системы хозяйства.
Таким образом, анализируя различные виды классификации вещей по советскому гражданскому праву, сообразно с которыми определяется их функция в конкретных граж-данских правоотношениях, мы приходим к выводу, что ни в одном из этих случаев вещи не приобретают значения ни объекта права вообще, ни объекта субъективного граждан-ского права как одного из средств регулирования поведения граждан, осуществляемого нормами советского гражданского права. Дефетишизация объектов прав должна способ-ствовать не только более правильному уяснению сущности правовых отношений, но и бо-лее точному выявлению гражданско-право-вого значения вещей и их свойств.
Конечно, термин «объект» в такой степени привычен для обозначения вещей, в связи с которыми устанавливаются соответствующие гражданские правоотношения, что измене-ние терминологии может натолкнуться на серьезные технические затруднения. Однако это ни в какой мере не должно препятствовать правильному научному освещению поня-тия объекта и если бы было установлено единообразие взглядов на существо вопроса, то при этом условии чисто терминологические трудности могли бы быть легко преодолены. Возможно, этот вопрос был бы разрешен аналогично тому, как его решает в соответствии со своими задачами наука уголовного права, различающая «объект преступления» и «предмет преступления»[1017], возможно, он мог бы получить и иное разрешение. Но яс-но во всяком случае одно, что если даже в науке уголовного права, имеющей дело с объектами преступных действий, из их числа исключаются вещи, ибо они не претерпе-вают на себе никакого воздействия со стороны преступного деяния, то тем более в граж-данском праве, имеющем дело с объектами прав, нельзя относить к их числу вещи, кото-рые неспособны реагировать на действие, оказываемое правом. К реагированию на это действие способно только поведение, только оно, следовательно, и является объектом гражданских прав.

Примечания:
[983] См. например: E. Bekker. System des heutigen Pandektenrechts, 1866, стр. 62.
[984] См.: L. Enneccerus, Kipp, Wolf. Lehrbuch des bürgerlichen Rechts, т. I, ч. 1, стр. 167, 168.
[985] См.: J. Baron. Pandekten, 1887, стр. 32.
[986] См.: F. Regelsberger. цит. соч., стр. 358.
[987] См. G. Puchta. Cursus der Institutionen, 1881, стр. 32.
[988] См.: K. Kosak. Lehrbuch des deutschen bürgerlichen Rechts, т. I, 1909, стр. 114.
[989] В связи с этим небезинтересно отметить, что русский юрист Н. Коркунов, который так же, как и Пухта, определяет объект права как силу, противостоящую и подчиняемую управомоченному, специально указывает, что силы человека лишь в известных пределах могут служить объектами прав, поскольку в ином случае в объект превратился бы человек в целом (Н. Коркунов. Лекции по общей теории права, 1907, стр. 154).
[990] См.: O. Gierke. Deutsches Privatrecht, т. I, 1895, стр. 269.
[991] См. там же.
[992] См. например: О. Wendt. Lehrbuch der Pandekten, 1888, стр. 15.
[993] См. например: E. Roguin. La regle droit, 1889, стр. 49 и сл.; А. Гольмстен. Учебник русского гражданского судопроизводства, 1889. Стр. 105; I. Kierulf. Theorie des gemeinen Civilrechts, 1839, стр. 308.
[994] См.: R. Leonhard. Der allgemeine Teil des BgB. 1900, стр. 147, а также: Д. Гримм. Лек-ции по догме римского права. Пг., 1916, стр. 57.
[995] См.: E. Bierling. цит. соч., стр. 239 - 273. Того же взгляда придерживается и Ф. Тарановский. Учебник энциклопедии права, 1917, стр. 155.
[996] М. М. Агарков. цит. соч., стр. 22.
[997] Пример Д. М. Генкина. См.: Гражданское право (Учебник для юридических вузов. Под ред. М. Агаркова и Д. Генкина, 1944, т. I, стр. 71).
[998] См. там же, стр. 71 - 72.
[999] См.: А. Голунский и М. Строгович. цит. соч., стр. 277.
[1000] Там же.
[1001] Я. М. Магазинер. Советское хозяйственное право. Л., 1928, стр. 174.
[1002] Я. М. Магазинер. Советское хозяйственное право, с 174.
[1003] Там же.
[1004] А. Денисов. Советское государственное право. М., 1939, стр. 98.
[1005] К. Маркс. Капитал, т. I, 1931, стр. 120.
[1006] И. В. Сталин. Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 550.
[1007] См.: В. И. Ленин. Соч., т. XIII, стр. 207 - 210.
[1008] Там же, стр. 213.
[1009] Там же, стр. 119.
[1010] К. Маркс. Капитал, т. I, 1931, стр. 2.
[1011] Там же.
[1012] И. В. Сталин. Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 518.
[1013] И. В. Сталин. Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 553.
[1014] Там же, стр. 552.
[1015] К. Маркс. Капитал, т. I, 1931, стр. 124.
[1016] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XXVIII, стр. 258.
[1017] См.: Уголовное право. Учебник для юридических вузов, т. II, 1939, стр. 363.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022