ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > И > Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права" - Иоффе О.С., Москва, 2000

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права" - Иоффе О.С., Москва, 2000

Глава III. Содержание гражданского правоотношения. Воля и интерес в отношениях гражданского права


Наука гражданского права рассматривает гражданское правоотношение как отно-шение между определенными субъектами, установленное в связи с определенным объек-том, по поводу которого у его участников возникают определенные правомочия и обязан-ности. Субъекты и объект, правомочие и обязанность - таковы основные элементы всяко-го, в том числе и гражданского правоотношения. Анализ гражданского правоотношения есть не что иное, как анализ его основных элементов. Сообразно с этим и должен быть по-строен план дальнейшего исследования.
Мы начнем с правомочия и обязанности для того, чтобы затем перейти к объекту и субъектному составу отношений гражданского права, а впоследствии рассмотреть граж-данское правоотношение в единстве всех его элементов, в его возникновении, изменении и прекращении, осуществляющихся под влиянием юридических фактов как внешних об-стоятельств, которым закон придает юридическое значение
Обращаясь к анализу правомочий и обязанностей в первую очередь, мы исходим из того, что как элементы, специфические только для правового отношения и не известные другим общественным отношениям, они являются его главными и ведущими элементами. Правовое отношение как общественное отношение особого рода обнаруживает себя пре-жде всего в том, что его участники выступают в качестве носителей прав и обязанностей. Но если в этом состоит специфика правового отношения, то по-видимому, и его содержа-ние находится в непосредственной связи с характером и содержанием правомочий и обя-занностей его участников. Следовательно, анализ гражданских правомочий и гражданско-правовых обязанностей составляет также необходимую теоретическую предпосылку для последующего выявления непосредственного относительно самостоятельного содержания гражданского правоотношения.
1
Буржуазная правовая наука, подходившая с различными критериями к оценке од-них и тех же юридических категорий на различных этапах развития капитализма, не вы-работала, да и не могла выработать единого понятия субъективного права и правовой обя-занности.
В эпоху становления капитализма, когда буржуазия, идя к власти под лозунгом всеобщей свободы и всеобщего равенства, вела за собою народные массы на борьбу с феодально-крепостническим строем, ее идеологи мало интересовались понятием правовой обязанности и сосредоточивали свое внимание прежде всего на понятии субъективных прав, определяя их как естественные и прирожденные свойства личности, которые не соз-даются, а лишь признаются и подтверждаются нормами положительного законодательст-ва. Но эта концепция, которая могла бы впоследствии обернуться против самой буржуа-зии, была ею решительно отвергнута после того, как она пришла к власти и тем самым политически утвердила свое экономическое господство. Различные концепции субъектив-ных прав, созданные буржуазной юриспруденцией в противовес теориям естественно-правовой школы, все более удаляются от идеи их неотъемлемости и прирожденности и все более приближаются к откровенно реакционным концепциям нового времени, кото-рые широко проповедуются на страницах современной буржуазной юридической литера-туры. Отвергая категорию субъективных прав и сосредоточивая свои псевдонаучные изы-скания всецело и исключительно на понятии юридической обязанности, буржуазные юри-сты эпохи империализма стремятся доказать всеобщее значение обязанности для совре-менного устройства буржуазного государства, которое зиждется якобы на взаимной свя-занности личности и общества, выполняющих друг перед другом заранее предопределен-ные и юридически закрепленные социальные функции, возлагаемые на личность сообраз-но с тем, какое положение она занимает в обществе.
Общая эволюция в сторону реакции и мракобесия, проделанная буржуазной юрис-пруденцией, начиная от момента ее возникновения до ее современного состояния, наибо-лее ярко обнаруживает себя в той эволюции, которой подверглись ее взгляды на понятие субъективных прав и которая может быть прослежена уже при самом беглом обзоре се основных концепций.
Первой такой концепцией является волевая теория субъективных прав, которая была соз-дана в борьбе с естественно-правовой доктриной, провозгласившей накануне захвата бур-жуазией власти прирожденность и неотчуждаемость прав личности, обеспечение и охрана которых вручается созданному на основе общественного договора государству[932]. Бе-рущая свое начало в идеалистической философии Гегеля[933] и настойчиво проводимая в первой половине XIX в.[934], волевая теория определяет субъективное право как своеоб-разный приказ, который издается объективным правопорядком и вручается отдельной личности в ее свободное распоряжение, как пожалованную государством власть или гос-подство, свободу или дозволенность воли в пределах, установленных законом[935].
Но если субъективное право есть пожалованная государством дозволенность инди-видуальной воли, то из этого следует, что государство не признает, а создает права лично-сти, наделяя ими отдельных граждан и определяя тем самым объем правоспособности ка-ждого из них, который может быть и увеличен и сокращен по усмотрению самого госу-дарства.
Принцип прирожденности прав, выдвинутый представителями школы естественно-го права, заменяется, таким образом, принципом их государственного пожалования, а по-этому и принципу неотъемлемости и не-отчуждаемости прав должна быть противопостав-лена принципиальная возможность их ограничения и упразднения по воле государства как органа, которым эти права создаются. Таковы выводы, к которым неизбежно приводит волевая теория в ее логической последовательности.
Однако, определяя субъективное право как предоставленную государством дозво-ленность воли отдельной личности, волевая теория формально утверждала свободу инди-видуума, его известную независимость по отношению к государству, по крайней мере в пределах, в которых свобода личного усмотрения санкционируется самим государством. Если она и представляла собою значительное отступление вправо, по сравнению со взгля-дами наиболее прогрессивных представителей естественно-правовой доктрины, то в эпоху промышленного капитализма утверждаемый ею принцип свободы индивидуальных дей-ствий в известных законом установленных пределах был вполне приемлемым для господ-ствующего класса уже постольку, поскольку он соответствовал экономическому принци-пу развития капиталистического общества в этот период.
Когда же с обострением классовых противоречий капитализма государственное вмешательство во внутреннюю сферу индивидуальной деятельности начинает приобре-тать все более широкое распространение, появилась потребность в ином теоретическом объяснении понятия субъективных прав, которое не только оправдало бы целесообраз-ность этого вмешательства, но и обосновало его необходимость, придавая ему внешне ле-гальную и потому юридически безупречную видимость. На смену волевой теории прихо-дит теория интереса.
Воспользовавшись известными догматическими пороками волевой теории, сторонники нового воззрения на понятие субъективного права нанесли ей такой удар, от которого она никогда уже не могла оправиться. Волеспособность, - утверждают они, - не является не-обходимой предпосылкой права, поскольку в качестве носителей прав могут выступать лица, лишенные воли. Воля может быть перенесена на другое лицо, и это тем не менее не повлечет за собою одновременного перенесения права, поскольку управомоченный со-хранит за собою удовлетворение интереса, которое право ему обеспечивает. Напротив, уступка пользования, интереса всегда является вместе с тем и уступкой самого права. «Право существует не для того, чтобы осуществить идею абстрактной «правовой воли», а для того, чтобы служить интересам, потребностям, целям оборота»[936]. Интересы, полу-чающие юридическую защиту, образуют субстанцию прав. «Права суть юридически за-щищенные интересы»[937].
Но интересы личности, даже тогда, когда им предоставляется юридическая защита, могут прийти в столкновение с интересами других лиц и с интересами буржуазного государства в целом. В разрешении этой коллизии теория интереса исходит из преимущества «власти, служащей интересам всех, над объемом власти, предоставленной в распоряжение отдель-ных лиц для защиты их интересов»[938]. Речь идет, таким образом, не об ограничении во-ли государства свободой, предоставленной им индивидууму, как об этом говорили сто-ронники волевой теории, а о поглощении интересов личности интересами государствен-ного вмешательства в личную, ранее автономную сферу, поскольку это вмешательство осуществляется в целях охраны «общих» интересов, приходящих в столкновение с инте-ресами отдельных лиц.
Известно, что такая теория, выдвинутая в последней четверти XIX в., вполне сов-падает с практикой буржуазных государств этого периода. Но известно также, что и она перестала удовлетворять требованиям господствующего класса, когда капитализм вступил в последнюю стадию своего развития - стадию империализма.
Этим требованиям не удовлетворяли и созданные на базе волевой теории и теории инте-реса такие разновидности, как теория власти[939], теория власти и интереса[940], воли и интереса[941], силы и интереса[942], теория блага[943] и т. д. и т. п. Теоретический раз-брод, который эти концепции внесли в буржуазную юридическую науку, поставил перед нею вопрос о том, возможно ли вообще научно-правильное объяснение понятия субъек-тивного права, а изменившиеся социально-исторические обстоятельства привели к тому, что самая категория субъективных прав подвергалась вначале сомнению, а затем и пря-мому отрицанию.
На этом пути, собственно, стоит Л. И. Петражицкий с его реакционной психологической теорией права. Отрицая реальность правовых явлений и рассматривая их как особый класс «сложных эмоционально-интеллектуальных психических процессов»[944], Петражицкий и субъективное право определяет как своеобразное психическое переживание, порож-дающее императивно-атрибутивные эмоции на стороне обязанных лиц[945]. Перенесение категории субъективных прав из реального мира в сферу психических переживаний есть уже значительный шаг на пути к их отрицанию вообще.
Последний шаг в этом направлении сделал французский юрист Л. Дюги. Исходя из своей «знаменитой» системы взаимной социальной зависимости (interdépendence sociale), Дюги умозаключает, что государство в его прежнем понимании перестало существовать (l'état est mort), уступив место новой общественной организации, каждый из членов которой вы-полняет определенную обязанность, функцию, в интересах общественного целого и тем самым и своих собственных интересах. Эта новая общественная организация «покоится на двух элементах - с одной стороны, на концепции объективного права как социальной нор-мы, основанной на факте взаимной зависимости. Вторым элементом является децентрали-зация, или синдикальный федерализм»[946], т. е., по существу, солидарность интересов антагонистических классов и их различных представителей. У ее членов «нет прав, как нет их и у коллективности, но все индивиды обязаны повиноваться социальной норме, так как они суть существа социальные»[947].
Таков окончательный вывод, к которому приходит Дюги, а вместе с ним и буржу-азная юриспруденция в целом. Начав с определения прав как естественных и прирожден-ных свойств личности, буржуазная юридическая наука пришла к отрицанию субъектив-ных прав вообще, к замене их понятием «социальных функций» и к превращению носите-лей прав в субъектов «социальных обязанностей».
2
В нашей стране, где охрана прав и интересов личности гарантируется основным за-коном нашего государства - Сталинской Конституцией, вопрос о субъективных правах вообще, о субъективных гражданских правах в том числе, имеет не только абстрактно-теоретическое, но и прежде всего большое практическое значение. Научная разработка этой проблемы должна сыграть большую роль в уяснении сущности прав, признаваемых нашим законом за советскими гражданами, но она имеет также большое значение для раз-решения других специальных вопросов науки советского социалистического права. Не-удивительно поэтому, что некоторые авторы, имея в качестве специального предмета сво-его исследования другие цивилистические проблемы, предпосылают их анализу изложе-ние своих взглядов на понятие субъективных прав.
Так, в частности, в недавно опубликованной книге проф. С. Н. Братуся «Юридические ли-ца в советском гражданском праве» специальная глава посвящается вопросу о значении воли в праве, а также понятию субъекта права и субъективных прав[948]. Определяя субъ-ективное право как сферу власти, признаваемой объективным правом за управомочен-ным[949], проф. Братусь указывает, наряду с этим, что «содержание субъективного права заключается не только в том, что запрещено делать обязанному лицу, но и в поведении, дозволенном субъекту»[950]. Что же касается интереса, защищенного правом, то проф. Братусь исключает его из содержания субъективного права и считает вместе с критиками Иеринга, «что интерес - это только цель, а не сущность права, что право - лишь средство обеспечения или охраны интересов»[951].
С таким пониманием сущности субъективного права мы не можем согласиться. Как материально-правовое притязание, обращенное к обязанному лицу, субъективное право направляется в первую очередь на обеспечение поведения обязанного лица. Следователь-но, содержание субъективного права действительно заключается в том, что предписано или запрещено делать обязанному лицу. Однако специфика этого содержания отнюдь не заключается в дозволенности действий самого управомоченного, ибо все, не запрещенное законом, является в то же время дозволенным, независимо от наличия или отсутствия специального правомочия на совершение этих действий. Но закон действует по-разному тогда, когда, не запрещая, он тем самым дозволяет, и тогда, когда, регулируя поведение конкретных обязанных лиц, он не только дозволяет совершение известных действий упра-вомоченным, но и обеспечивает возможность их совершения. Только в этом последнем случае и происходит признание объективным правом специального правомочия за инди-видом или юридическим лицом. Следовательно, специфика содержания субъективного права состоит не в дозволенности действии, не в праве на свои собственные действия, а в возможности этих действий, возникающей вследствие обеспечения определенного пове-дения обязанных лиц.
Не прав, конечно, Шершеневич, когда, определяя понятие субъективного права, он гово-рит: «Важно не то, что может субъект права, а чего не смеют субъекты обязанно-стей»[952].
Важно и то и другое. Но первое важно именно как возможность, а не как дозволен-ность. Не в одной только дозволенности действий управомоченного, а в юридической обеспеченности возможности этих действий заключается содержание субъективного пра-ва.
Разумеется, признавая субъективное право за управомоченным, государство исхо-дит не только из характера действий управомоченного, возможность которых им обеспе-чивается, но и из характера защищаемого им интереса. Юридическую защиту может по-лучить лишь такой интерес управомоченного, который совпадает с интересами государст-ва или не противоречит им.
Классовая природа всякого права вообще, в том числе и субъективных граждан-ских прав, обнаруживает себя прежде всего в характере интереса, охраняемого правом. С другой стороны, для управомоченного основной смысл признанного за ним права заклю-чается не только в том поведении обязанных лиц, которое обеспечивается юридически, но, и главным образом, в том интересе, для удовлетворения которого он нуждается в по-ведении обязанных лиц. Исключение интереса из содержания субъективного права приве-ло бы к тому, что последнее оказалось бессодержательным как с точки зрения его носите-ля, так и с точки зрения его классовой природы. Но если субъективное право есть катего-рия общественная вообще, то объясняется это прежде всего тем, что в индивидуальном интересе, проявляющем в себе определенный общественный или классовый интерес, за-ключается сущность субъективного права. Следовательно, содержание субъективного права сводится не только к обеспечению определенного поведения обязанных лиц и воз-можности совершения известных действий управомоченным, но и к интересу, удовлетво-рение которого обусловливается его осуществлением.
Значение интереса как одного из элементов содержания субъективного права едва ли можно переоценить в связи с той ролью, которую правильное определение понятия субъ-ективного права играет в разрешении других проблем науки гражданского права. На юри-дически защищенный интерес опирается определение права собственности, разработанное проф. А. В. Венедиктовым[953]. Этим понятием пользуется и проф. Братусь при исследо-вании проблемы юридического лица[954], несмотря на то, что он исключает интерес из содержания субъективного права. Момент интереса имеет также большое значение и для разработки проблемы гражданского правоотношения, с которой проблема субъективных прав связана наиболее непосредственным образом.
3
Когда говорят об объективном праве, то имеют в виду право как «совокупность правил поведения, выражающих волю господствующего класса, установленных в законодатель-ном порядке, а также обычаев и правил общежития, санкционированных государственной властью, применение которых обеспечивается принудительной силой государства, в целях охраны, закрепления и развития общественных отношений и порядков, выгодных и угод-ных господствующему классу[955]. Объективное право создается в целях закрепления и развития господствующих общественных отношении и осуществляет эти задачи путем определенного регулирования поведения людей при помощи правовых норм, совокуп-ность которых и образует право в объективном смысле.
Всякая правовая норма носит одновременно и обязывающий и запретительный ха-рактер: обязывая к совершению какого-либо действия, норма запрещает воздержание от его совершения, как и наоборот, запрещая совершение определенного действия, она обя-зывает к его несовершению. В то же время всякая правовая норма носит и уполномочи-вающий характер: норма, обязывающая к совершению того или иного действия и запре-щающая его несовершение, как и наоборот, норма, запрещающая совершение данного действия и обязывающая к его несовершению, уполномочивает кого-либо требовать соот-ветственно совершения или несовершения данного действия.
Если своей уполномочивающей стороной юридическая норма обращается только к госу-дарству, то управомоченным по этой норме является само государство. Но установленная государством правовая норма может уполномочивать (непосредственно или при наступ-лении предусмотренных в ней фактических обстоятельств) и отдельных граждан или раз-личных юридических лиц, которые в этом случае и будут выступать в качестве управомо-ченных. При этом условии и возникает субъективное право[956]. Поведение обязанных лиц регулируется теперь уже не одним только объективным правом, за нормами которого стоит сила государственного принуждения, но также при помощи субъективного права, осуществление которого обеспечивается объективными правовыми нормами и силой го-сударства, которым эти нормы устанавливаются или санкционируются.
Из этого следует, что субъективное право есть прежде всего средство регулирова-ния поведения людей, осуществляемого нормами объективного права.
Когда государство регулирует поведение граждан непосредственно, при помощи норм объективного права, путем прямого возложения на них определенных, законом ус-тановленных обязанностей, то эти обязанности должны быть выполнены перед самим го-сударством; само государство как сила, стоящая за правовыми нормами и обеспечиваю-щая их соблюдение, требует от граждан выполнения возложенных на них обязанностей. Когда же регулирование поведения людей осуществляется не правовыми нормами непо-средственно, а этими последними при помощи субъективных прав, то право требования определенного поведения от обязанных лиц принадлежит в первую очередь не государст-ву непосредственно, а лицам, наделенным субъективными правами. Государство в этом случае не предъявляет непосредственных требований обязанным лицам, а обеспечивает осуществимость требований, заявленных управомоченными.
Для государства предоставление прав различным субъектам имеет значение по-стольку, поскольку оно обеспечивает такое поведение обязанных лиц, которое установле-но государством в качестве обязательного при данных обстоятельствах. Для управомо-ченного наделение его субъективными правами имеет значение постольку, поскольку оно обеспечивает такое поведение других лиц, которое необходимо управомоченному при данных условиях.
Из этого, далее, следует, что субъективное право есть юридическое средство обес-печения такого поведения других лиц, в котором нуждается управомоченный и которое государство признает обязательным.
Управомоченный нуждается в юридическом обеспечении не своего собственного поведе-ния, а поведения других, обязанных лиц. Следовательно, право всегда является правом не на свои собственные, а на чужие действия[957], ибо право не призвано к регулированию отношения человека к вещи, отношения человека к самому себе или к своим собственным действиям. Право регулирует отношения между людьми. Необходимость в субъективном праве для совершения своих собственных действий не запрещенных и потому общим об-разом дозволенных законом, возникает лишь тогда, когда совершение этих действий ока-зывается невозможным без обеспечения содействия или устранения противодействия (ре-ального или возможного) других лиц. Субъективное право сводится не к дозволенности собственных действий управомоченного, а к обеспечению возможности совершения этих действий. Но превратится ли возможность в действительность, будут ли фактически со-вершены действия, возможность которых обеспечивается субъективным правом, это зави-сит не только от одного субъективного права, но и от материальных гарантий его реально-го осуществления. Реальность прав, предоставленных советским гражданам, обеспечива-ется не одним только фактом их законодательного провозглашения, но и материальными условиями жизни нашего общества, выраженными и закрепленными в советском законе, который «не ограничивается фиксированием формальных прав граждан, а переносит центр тяжести на вопрос о гарантиях этих прав, на вопрос о средствах осуществления этих прав»[958].
Из этого, далее, следует что субъективное право есть юридическое средство обес-печения определенного поведения обязанных лиц, обусловливающее для управомоченно-го реальную, гарантированную материальными условиями жизни социалистического об-щества возможность совершения его собственных действий.
Но если для совершения своих собственных действий управомоченный нуждается в обеспечении определенного поведения других лиц и в создании необходимых для этого материально-общественных предпосылок, то для достижения какой цели он совершает свои собственные действия? Для чего человек вообще совершает те или иные действия?
«Каков бы ни был ход истории, люди делают ее так: каждый преследует свои собственные цели»[959]. Для достижения этих целей и совершаются определенные действия, в резуль-тате которых осуществляется удовлетворение известных интересов действующего. Следо-вательно, действие в конечном счете приводит к удовлетворению определенного интереса и, рассматриваемое с точки зрения интереса, оно представляет собою не что иное, как средство его удовлетворения. Поэтому, если управомоченному предоставляется субъек-тивное право, обеспечивающее определенное поведение обязанных лиц и обусловливаю-щее тем самым возможность совершения его собственных действий, то благодаря этому создаются необходимые правовые предпосылки для удовлетворения известных интересов управомоченного. Само собою разумеется, что государство может предоставить гражда-нам лишь такие субъективные права, которые приводят к удовлетворению интересов, сов-падающих с интересами государства или не противоречащих им.
В социалистическом государстве, не знающем деления общества на враждебные, антаго-нистические классы, «непримиримого контраста между индивидом и коллективом, между интересами отдельной личности и интересами коллектива не имеется и не должно быть. Его не должно быть, так как коллективизм, социализм не отрицает, а совмещает индиви-дуальные интересы с интересами коллектива. Социализм не может отвлекаться от инди-видуальных интересов. Дать наиболее полное удовлетворение этим личным интересам может только социалистическое общество»[960]. Гармоническое сочетание и единство интересов индивида и интересов коллектива в социалистическом обществе лежит в основе такого же сочетания и единства субъективных прав, индивидуальных правомочий и со-ветского закона, советского социалистического права в целом. Субъективное право явля-ется одним из юридических способов удовлетворения личных и общественных интересов в их единстве и гармоническом сочетании. Личность наделяется субъективными правами или субъективные права признаются за личностью для удовлетворения интересов, в кото-рых личное и общественное, индивидуальное и общегосударственное связаны неразрывно друг с другом и находятся во взаимном переплетении и единстве.
Из этого, далее, следует, что субъективное право есть юридическое средство удов-летворения интересов советских граждан, совпадающих с интересами социалистического государства или не противоречащих им.
Так, если плановый акт возлагает на хозорган обязанность поставить другому хоз-органу определенное количество сырья или топлива, то это означает, что хозорган-поставщик оказывается связанным не только общим для них плановым актом, но и право-мочие, предоставленным его контрагенту - хозоргану-получателю. Последний вправе тре-бовать предоставления ему того количества сырья или топлива, которое предусмотрено плановым актом. Поскольку поведение поставщика обеспечивается не только юридиче-ски, не только возложением на него определенной обязанности, но и экономически, пре-доставлением ему всех необходимых средств для реализации плана и для точного выпол-нения принятых на себя обязательств, постольку тем самым обеспечивается возможность совершения определенных действий управомоченным, который, получив необходимое количество сырья и топлива, может бесперебойно осуществлять производственный про-цесс, в целях выполнения плана, в интересах советского государства, в интересах всего советского народа.
Итак, субъективное право выступает прежде всего в качестве средства регулирова-ния поведения граждан, которое осуществляется нормами объективного права. Эту свою функцию субъективное право выполняет благодаря тому, что оно обеспечивает своему носителю определенное поведение на стороне обязанных лиц, обусловливающее для управомоченного возможность совершения его собственных действий, которые являются средством, способом удовлетворения интересов управомоченного. Личные интересы, к удовлетворению которых приводит осуществление субъективных прав, находятся в гар-моническом сочетании и единстве с общественными интересами и получают юридиче-скую защиту лишь постольку, поскольку они совпадают с интересами государства или не противоречат им.
Из этого следует, что субъективное гражданское право есть средство регулирова-ния поведения советских граждан, осуществляемого нормами советского социалистиче-ского гражданского права, путем обеспечения определенного поведения других лиц, в це-лях удовлетворения интересов управомоченного, совпадающих с интересами социалисти-ческого государства или не противоречащих им.
4
Противоположность субъективному гражданскому праву составляет гражданско-правовая обязанность. Являясь, как и субъективное право, средством регулирования пове-дения граждан, осуществляемого нормами объективного права, она выступает не только в качестве функции правовых норм, но и в качестве необходимого коррелата субъективного права. Реальность субъективного права выражается прежде всего в том, что ему соответ-ствует обязанность возлагаемая на других, противостоящих управомоченному лиц. По-скольку эти лица обязаны к тому же самому, на что имеет право управомоченный, по-стольку содержание обязанности полностью соответствует содержанию субъективного права. Но поскольку, с другой стороны, то, что может требовать управомоченный, долж-ны исполнить обязанные лица, постольку содержание обязанности диаметрально проти-воположно содержанию субъективного права. Поэтому сущность гражданско-правовой обязанности при помощи противопоставления может быть непосредственно выведена из сущности субъективного гражданского права.
Субъективное право обеспечивает его носителю такое поведение на стороне других лиц, в котором нуждается управомоченный и которое при данных обстоятельствах госу-дарство признает обязательным. Ту же функцию выполняет и правовая обязанность с тем, однако, существенным отличием, что в то время, как субъективное право предоставляется тому, кто нуждается в известном урегулировании чужого поведения, обязанность возлага-ется на того, чье поведение должно быть таким образом урегулировано. В этом проявля-ется противоположность между содержанием права и содержанием обязанности. Тот, ко-му предоставлено субъективное право, может требовать определенного поведения от дру-гих лиц; напротив, тот, на кого возложена обязанность, должен исполнить чужое требова-ние, требование управомоченного. Субъективное право обеспечивает определенное пове-дение других лиц его носителю; правовая обязанность обеспечивает определенное пове-дение ее носителя другим лицам. Субъективное право направлено на урегулирование по-ведения других лиц; правовая обязанность направлена на урегулирование поведения тех лиц, на которых она возлагается. При этом социалистическое государство, признавая в конкретных отношениях права и обязанности за его участниками, учитывает как общие потребности и интересы социалистического общества, так и требующие правовой охраны интересы отдельных граждан, для удовлетворения которых должно быть обеспечено со-ответствующее поведение обязанных лиц.
Из этого следует, что правовая обязанность есть юридическое средство обеспече-ния такого поведения ее носителя, в котором нуждается управомоченный и которое госу-дарство признает обязательным.
Обеспечивая определенное поведение других лиц его носителю, субъективное право соз-дает тем самым для управомоченного возможность совершения его собственных дейст-вий. Ту же функцию выполняет и правовая обязанность с тем, однако, существенным от-личием, что в то время, как благодаря субъективному праву создается возможность со-вершения собственных действий для тех лип, которым оно предоставлено, обязанность, если она даже обусловливает активную деятельность ее носителя, в конце концов приво-дит к возможности совершения определенных действии другими лицами. В этом также проявляется противоположность между содержанием права и содержанием обязанности. Тот, кому предоставлено субъективное право, может совершить определенное действие в результате совершения соответствующих действий другими лицами. Напротив, тот, на кого возложена обязанность, должен совершить определенные действия для того, чтобы соответствующие действия могли быть совершены другими лицами. При этом социали-стическое государство создает необходимые предпосылки для совершения определенных действий управомоченным не только благодаря тому, что оно возлагает обязанности на других лиц, но и прежде всего благодаря тому, что «уничтожение эксплуатации и укреп-ление социалистической системы в народном хозяйстве, отсутствие безработицы и свя-занной с ней нищеты в городе и деревне, громадное расширение промышленности и не-прерывный рост численности рабочих, рост производительности труда рабочих и колхоз-ников»[961] обеспечивают реальные возможности как для выполнения обязанностей, принятых на себя социалистическими организациями и отдельными гражданами, так и для осуществления принадлежащих им субъективных прав.
Из этого, далее, следует, что правовая обязанность есть юридическое средство обеспечения определенного поведения ее носителя, обусловливающее возможность со-вершения соответствующих действий управомоченным.
С точки зрения цели, достижение которой связано с его осуществлением, субъек-тивное право является юридическим средством удовлетворения интересов управомочен-ного, совпадающих с интересами социалистического государства или не противоречащих им. Ту же функцию выполняет и правовая обязанность с тем, однако, существенным от-личием, что в то время, как осуществление субъективного права приводит к удовлетворе-нию интересов самого управомоченного, исполнение обязанности, если бы даже она была принята на себя ее носителем соответственно его интересам, приводит непосредственно к удовлетворению не его собственных интересов, а интересов других лиц. В этом также проявляется противоположность между содержанием права и содержанием обязанности. Тот, кому предоставлено субъективное право, в результате его осуществления непосред-ственно достигает удовлетворения своих собственных интересов. Напротив, тот, на кого возложена обязанность, в результате ее исполнения непосредственно обусловливает удов-летворение интересов других лиц. Но это - своеобразная противоположность, ибо если правомочие и обязанность являются элементами двустороннего гражданского правоотно-шения, каждый из участников которого является носителем прав и обязанностей одновре-менно (например, в договоре купли-продажи), то выполнение обязанности одним из его субъектов, обусловливающее удовлетворение интересов его контрагента, непосредствен-но связано с осуществлением права обязанного лица, приводящим к удовлетворению его собственных интересов. Если же правомочие и обязанность являются элементами одно-стороннего правоотношения, участники которого выступают либо в качестве носителей прав, либо в качестве носителей обязанностей, то в том случае, когда правоотношение ус-танавливается вследствие двустороннего волеизъявления (например, договор дарения), носитель обязанности самостоятельно принимает на себя определенную функцию в целях удовлетворения интересов управомоченного. Когда же при наличии известных обстоя-тельств правоотношение устанавливается по прямому предписанию закона (например, обязательство из причинения вреда), выполнение определенной функции возлагается на обязанное лицо потому, что это приводит к удовлетворению таких интересов управомо-ченного, которые, с точки зрения социалистического права, нуждаются в юридической защите в первую очередь. При этом во всех случаях удовлетворению подлежат лишь та-кие интересы, которые совпадают с интересами социалистического государства или не противоречат им. Для понимания сущности правовой обязанности, так же, как и для по-нимания сущности субъективного права, необходимо, следовательно, исходить из того гармонического сочетания личных и общественных интересов, которое присуще природе советского социалистического строя.
Из этого, далее, следует, что правовая обязанность есть юридическое средство удовлетворения интересов советских граждан, совпадающих с интересами социалистиче-ского государства или не противоречащих им.
Так, если плановый акт признает за хозорганом право требовать от другого хозор-гана предоставления ему определенного количества сырья или топлива, то это означает, что хозорган-получатель нуждается в продукции хозоргана-поставщика, что без предос-тавления ему этой продукции он не сможет нормально осуществлять свою производст-венную деятельность, что точное и неуклонное выполнение поставщиком своей обязанно-сти перед получателем необходимо для того, чтобы получатель имел все возможности для выполнения своего плана как части единого народнохозяйственного плана, которым оп-ределяется и направляется хозяйственная жизнь в СССР «в интересах увеличения общест-венного богатства, неуклонного подъема материального и культурного уровня трудящих-ся, укрепления независимости СССР и усиления его обороноспособности» (ст. 11 Сталин-ской Конституции).
Итак, правовая обязанность вступает прежде всего в качестве средства регулирова-ния поведения граждан, которое осуществляется нормами объективного права. Эту свою функцию правовая обязанность выполняет благодаря тому, что она обеспечивает такое поведение ее носителя, которое обусловливает для управомоченного возможность совер-шения его собственных действий, являющихся средством или способом удовлетворения его интересов. Личные интересы, к удовлетворению которых приводит исполнение право-вых обязанностей, находятся в гармоническом сочетании и единстве с общественными интересами и получают правовое обеспечение в виде возложения соответствующих обя-занностей на определенных лиц лишь постольку, поскольку они совпадают с интересами государства или не противоречат им.
Из этого следует, что гражданско-правовая обязанность есть средство регулирова-ния поведения советских граждан, осуществляемого нормами советского социалистиче-ского гражданского права путем обеспечения определенного поведения ее носителя в це-лях удовлетворения интересов управомоченного, совпадающих с интересами социалисти-ческого государства или не противоречащих им.
5
Определив понятие субъективного гражданского права и гражданско-правовой обязанности, мы можем перейти непосредственно к вопросу о содержании гражданского правоотношения.
Как ставится и разрешается этот вопрос в нашей цивилистической литературе?
В своей работе «Обязательство по советскому гражданскому праву» проф. Агарков пред-лагает «во избежание путаницы» и для того, чтобы «рационализировать терминологию», объектом права считать то, на что направлено поведение обязанного лица, а содержанием правоотношения - само это поведение[962].
В противовес этому мы полагаем, что проблема содержания гражданского право-отношения не есть чисто терминологический вопрос и что ее разрешение должно опреде-ляться существом рассматриваемого явления, а не одной только идеей терминологической целесообразности.
Философия диалектического материализма устанавливает, что «содержание без формы невозможно»[963], как и наоборот, форма немыслима без содержания, поскольку формы должны быть «содержательными формами», «формами живого, реального содержания, связанными неразрывно с содержанием»[964]. Форма и содержание находятся в нераз-рывном диалектическом единстве, и если можно говорить об определяющей роли содер-жания внутри этого единства, то форма ни по своему общему значению, ни тем более хронологически не может претендовать на такую роль.
В свете этих философских положений марксизма-ленинизма ни за поведением обязанного лица, о котором говорит проф. Агарков, ни за внешней формой его обнаружения, действи-ем, о котором говорят авторы учебника по гражданскому праву[965], нельзя признать зна-чения содержания гражданского правоотношения. Как правило, предписанное ему дейст-вие обязанный совершает не в момент возникновения правоотношения, а в силу его воз-никновения, т. е. после его установления. В момент установления правоотношения пове-дение или действие, предписанное обязанному лицу, только обусловливается. Реально же оно наступит или будет совершено лишь по истечении известного, иногда очень коротко-го, а иногда и весьма продолжительного времени.
Может ли фактически существующее правоотношение как известное реальное яв-ление обладать лишь номинальным, только впоследствии приобретающим реальность со-держанием? Не превращается ли правоотношение, при таком определения его содержа-ния, в некую causa efficiens, самостоятельно порождающую свое собственное содержание?
Если не существуют бессодержательные формы, то содержание правоотношения уже потому нельзя сводить к действиям обязанного лица, что моменты реального совер-шения этих действий и возникновения самого правоотношения во времени не совпадают. Более того, в тот самый момент, когда обязанное лицо совершит предписанное ему дейст-вие, прекратится существование самого правоотношения. Поэтому, если бы поведение обязанного лица являлось содержанием правоотношения, то следовало бы признать, что правоотношение существует лишь постольку, поскольку оно не приобретает реального содержания. Следовательно, объявить поведение обязанных лиц содержанием правоот-ношения - значит, считать правоотношение явлением бессодержательным.
Одновременно с правоотношением возникает не самое поведение обязанного лица, а лишь юридическое средство обеспечения такого поведения - субъективное право и пра-вовая обязанность. И не только возникновение, но и изменение и прекращение субъектив-ных прав и правовых обязанностей происходят одновременно с изменением и прекраще-нием правоотношения.
То, что вовне выступает как правоотношение, возникшее, например, из договора купли-продажи, по существу, есть не что иное, как предоставление соответствующих субъективных прав его участникам: продавцу - права требовать уплаты покупной цены, покупателю - права требовать передачи купленной вещи (ст. 180 ГК РСФСР). Но так как право продавца - ничто без соответствующей обязанности покупателя, как и наоборот, право покупателя должно быть дополнено возложением соответствующей обязанности на продавца, то это по необходимости обусловливает установление правового отношения между обоими контрагентами.
Далее, изменение правоотношения может в то же время рассматриваться как изме-нение правомочий и обязанностей его субъектов. Например, превращение отношений по имущественному найму в отношения по возмещению неосновательного обогащения есть не что иное, как замена права наймодателя требовать от нанимателя возвращения в обу-словленный срок предмета найма (ст. 174 ГК РСФСР) правом на взыскание с нанимателя неосновательного обогащения (ст. 399 ГК РСФСР), если предмет имущественного найма был отчужден нанимателем не подверженному виндикации приобретателю (ст. 60 ГК РСФСР).
Наконец, прекращение правоотношения есть в то же время прекращение правомо-чий и обязанностей его участников. Так, отношение по страхованию сохраняется до тех пор, пока не наступает обстоятельство, в силу которого выгодоприобретатель может тре-бовать от страховщика удовлетворения его права на выплату страхового возмещения. По-сле того как наступил страховой случай и страховщик выплатил страховое возмещение выгодоприобретателю (ст. 367 ГК РСФСР), прекращаются права и обязанности контр-агентов, а вместе с тем прекращается и данное правоотношение.
Различные виды правовых отношений отграничиваются друг от друга не по харак-теру самого поведения обязанных лиц, а по характеру юридических средств, обеспечи-вающих это поведение, т. е. по характеру правомочий и обязанностей субъектов правоот-ношения.
В подтверждение этого достаточно сослаться хотя бы на разграничение договора купли-продажи и договора подряда, проведенное в учебнике по гражданскому праву. Несмотря на то, что содержанием правоотношения авторы учебника считают действия обязанных лиц или их поведение, соответствующие договоры разграничиваются ими не по этому признаку, а по характеру правомочий и обязанностей сторон в названных договорах. «В договоре купли-продажи, - говорится в учебнике, - основные права и обязанности сторон определяются обязанностью поставщика передать вещь в собственность покупателя. В договоре подряда основные права и обязанности сторон определяются обязанностью под-рядчика изготовить вещи, выполнить обусловленную в договоре работу»[966]. Нельзя, разумеется, разграничить эти договоры соответственно тому, что договор купли-продажи по своему содержанию является передачей вещи в собственность покупателя (поведение продавца как обязанного лица), а договор подряда - изготовлением вещи или выполнени-ем определенной работы (поведение подрядчика как обязанного лица), поскольку содер-жание договора сводится не к самому поведению обязанных лиц, а к обеспечению этого поведения, путем предоставления прав одному и возложения обязанностей на другого из его контрагентов.
Самая необходимость в установлении правоотношения обусловливается той нераз-рывной связью, которая существует между субъективным правом и правовой обязанно-стью.
Правовая обязанность является необходимым коррелатом субъективного права, ибо только благодаря возложению обязанности на других лиц может быть создано такое поведение, которое обеспечивается субъективным правом его носителю. Субъективное право является не только категорией, которая определяет правовое положение одного ли-ца, его носителя, но и притязанием, которое управомоченный адресует другому лицу, обя-занному. Оно с неизбежностью влечет за собою возникновение своей противоположности, правовой обязанности, без которой не может существовать и самое субъективное право.
Будучи противоположными по своему содержанию, субъективное право и правовая обязанность находятся в неразрывном диалектическом единстве, получающем свое выра-жение в реальных общественных отношениях, по крайней мере между двумя лицами. Од-но и то же лицо не может быть одновременно и носителем прав и носителем соответст-вующих этим правам обязанностей. Право одного лица приобретает смысл лишь в том случае, если соответствующая обязанность будет возложена на другое лицо. Но между этими лицами должно быть установлено и конкретное общественное отношение, ибо только в единстве правомочия и обязанности создаются условия для их реального осуще-ствления.
Таким общественным отношением может быть только правовое отношение, так как только в нем правомочие и обязанность находятся в полярном единстве, будучи разделен-ными между его субъектами в виде противоположных функций, которые возлагаются на каждого из них. Правоотношение выступает в качестве внешнего способа выражения пра-вомочий и обязанностей в их единстве и в их противоположности, и достаточно исчезно-вения хотя бы одного из этих полюсов, как одновременно исчезнет и второй полюс, а вме-сте с тем прекратится и самое правоотношение.
Таким образом, взаимосвязь, существующая между правоотношением, с одной, и правомочиями и обязанностями, с другой стороны, обладает всеми признаками, которые характеризуют взаимную связь между определенным явлением и содержанием этого яв-ления. Подобно тому, как всякое содержание вообще не может существовать вне опреде-ленной формы, а форма является всегда формой определенного содержания, - подобно этому правомочие и обязанность также не могут существовать вне правоотношения, а правоотношение, в свою очередь, существует лишь постольку, поскольку оно выражает собою правомочия и обязанности его участников. Подобно тому, как возникновение, из-менение или прекращение определенного содержания обусловливает возникновение, из-менение или прекращение выражающей его формы, подобно этому и возникновение, из-менение и прекращение правомочий и обязанностей выражается в возникновении, изме-нении и прекращении соответствующих правовых отношений. Подобно тому, как различ-ные явления внешнего мира отграничиваются друг от друга прежде всего по их содержа-нию, так и различные виды правовых отношений отграничиваются друг от друга, прежде всего, по характеру правомочий и обязанностей их субъектов.
Следовательно, гражданское субъективное право в единстве с соответствующей ему гражданско-правовой обязанностью и составляют содержание гражданского правоот-ношения. Определяемое в соответствии с его непосредственным содержанием отношение советского социалистического гражданского права есть способ выражения субъективных гражданских прав и гражданско-правовых обязанностей в их единстве и противоположно-сти как юридических средств регулирования поведения советских граждан, осуществляе-мого нормами советского социалистического гражданского права, в целях удовлетворения интересов, совпадающих с интересами советского государства или не противоречащих им.
Субъективные гражданские права и гражданско-правовые обязанности составляют непосредственное содержание гражданского правоотношения, которое, в конечном счете, определяется материальными условиями жизни общества, общественными отношениями, составляющими реальную экономическую основу каждого социального строя. Последние получают соответствующее выражение в правовых отношениях, ибо если субъективные гражданские права и гражданско-правовые обязанности, обеспечивая определенное пове-дение граждан, приводят к удовлетворению их интересов, совпадающих с интересами со-циалистического государства или не противоречащих им, то это означает, что в самом правоотношении, в выраженном в нем индивидуальном интересе, преломляется также и социалистический общественный интерес, вырастающий из материальных условий жизни социалистического общества и тех задач и целей, которые социалистическое государство выдвигает. В правоотношении, как в фокусе, сконцентрированы и права, и обязанности его субъектов как юридическое средство обеспечения определенного поведения послед-них, и индивидуальный интерес, к удовлетворению которого осуществление прав и обя-занностей приводит, и социалистический общественный интерес, который в этом индиви-дуальном интересе проявляется. Именно поэтому социалистические гражданские право-отношения и по форме и по содержанию являются прямым выражением социалистиче-ских общественных отношений, одним из видов которых они являются и в качестве спо-соба закрепления и развития которых они выступают. Признавая субъективные граждан-ские права и гражданско-правовые обязанности непосредственным содержанием граждан-ского правоотношения и определяя их как юридическое средство регулирования личных и общественных интересов в их гармоническом сочетании, мы тем самым можем в самих правоотношениях обнаружить ту реальную общественную основу, на которой они вырас-тают и в целях дальнейшего укрепления и развития которой они устанавливаются.
6
Как предмет регулирования гражданско-правовых норм, отношения гражданского права не могут по своему содержанию не соответствовать выраженной в этих нормах воле социалистического государства. Объективная воля, воля социалистического государства уже потому должна получить свое отражение в конкретных правоотношениях, что только в силу признания со стороны государства, придающего им юридически обязательную си-лу, общественные отношения становятся правовыми отношениями. В этом смысле всякое гражданское правоотношение может рассматриваться как отношение волевое. Но граж-данское правоотношение есть общественное отношение между конкретными лицами, личная, субъективная воля которых, определяемая в своем содержании их общественным бытием, также непосредственно связана с динамикой и осуществлением этого отношения в реальной общественной жизни. Правовые отношения составляют одну из разновидно-стей идеологических отношений. Как идеологические отношения, они должны так или иначе пройти через сознание людей и выступить в конце концов как осознанные, а, следо-вательно, и как волевые отношения. Но, выступая как осознанные отношения, в конечном счете, являются ли они волевыми отношениями с точки зрения обязательного наличия в них элементов субъективной воли их участников?
Отстаивая тезис о волевом характере всякого правоотношения, проф. С. Н. Братусь и на этот вопрос отвечает утвердительно, подразумевая под волей субъектов правоотношения не волю как психологический акт, а волю как власть или волю в социальном смысле этого слова[967]. Однако с этой точкой зрения едва ли можно согласиться. Не отвлекаясь от со-циального содержания воли личности как общественного индивида, нельзя также забы-вать и о том, что вне психологических волевых актов нет и не может быть вообще ника-кой воли. Волевой акт является единым актом, и лишь при известной степени теоретиче-ской абстракции можно говорить раздельно о воле в психологическом и воле в социаль-ном смысле. В действительности же там, где протекает волевой процесс, воля всегда в своем социальном содержании выступает в то же время и как определенный психологиче-ский акт. Поэтому для того, чтобы обосновать тезис о волевом характере правоотношений под углом зрения субъективной воли их участников, необходимо доказать, что «воля как психологический акт составляет необходимую предпосылку возникновения и в конечном счете осуществления прав»[968]. Но именно это положение, правильное постольку, по-скольку речь идет об осуществлении прав, не находит своего обоснования во всех случаях их возникновения. Достаточно указать хотя бы на отношения по наследованию недееспо-собным после недееспособного или на деликтные обязательства. Эти отношения возника-ют помимо воли их участников, они могут также прекратиться помимо их воли до осуще-ствления заключенных в них прав, например, в связи со смертью управомоченного, и то-гда ни одна из стадий их движения не будет связана с актами психологической воли их субъектов.
Конечно, гражданские правоотношения этого рода численно весьма незначительны, но так как они тем не менее возможны, то нельзя поэтому утверждать, что «всякое правоот-ношение (юридическое отношение) есть волевое отношение»[969], «т. е. отношение, в ко-торое люди вступают по своей воле и в котором они проявляют свою волю»[970]. Мы по-лагаем, что это утверждение, опровергаемое фактами, отнюдь не вытекает из тех выска-зываний Маркса, которые обычно, приводятся для его обоснования.
«Чтобы данные вещи могли относиться друг к другу как товары, - писал Маркс, - товаро-владельцы должны относиться друг к другу как лица, воля которых обитает в вещах. Та-ким образом, один товаровладелец лишь по воле другого, следовательно, каждый из них лишь посредством одного общего для них волевого акта, может присвоить себе чужой то-вар, отчуждая свой собственный. Следовательно, они должны признавать друг в друге ча-стных собственников. Это юридическое отношение, формой которого является договор, - все равно, выражен ли он законно или нет, - есть волевое отношение, в котором выража-ется экономическое отношение»[971]. Из подчеркнутых нами слов видно, что волевым Маркс признает здесь не всякое правоотношение, а только отношение по поводу обмена товаров, оформленное договором, т. е. только договорное отношение. Но так как не всякое правоотношение является отношением договорным, то из этого высказывания Маркса не следует, что всякое правоотношение является отношением волевым.
Возникновение гражданского правоотношения происходит вместе и одновременно с возникновением заключенных в нем гражданских прав и обязанностей. Что же касается прекращения гражданского правоотношения, то оно может выражать собою не только осуществление прав и обязанностей, но и их собственно прекращение, наступающее вследствие обстоятельств (например, истечение данности), в силу которых они не могут быть осуществлены. Так, если поверенный выполнил порученные ему доверителем дейст-вия, то правоотношение между ними прекращается вследствие осуществления прав и обя-занностей сторон. Но если смерть поверенного воспрепятствовала выполнению действий, порученных ему доверителем, то правоотношение между ними прекращается независимо от осуществления прав и обязанностей сторон. Сообразно этим двум различным способам прекращения их действия, гражданские правоотношения могут быть разделены на отно-шения прекращенные (отношения, прекращение которых выражает собою прекращение действия заключенных в них прав и обязанностей до их осуществления) и осуществлен-ные (отношения, прекращение которых выражает собою осуществление заключенных в них прав и обязанностей).
Поскольку акты субъективной воли не являются во всех случаях необходимой предпосылкой возникновения гражданских прав и установления гражданских правоотно-шений, прекращенные правоотношения могут пройти через все стадии своего движения, в силу одних лишь внешних событий, обусловливающих применение к ним гражданско-правовых норм, независимо от волевых действий их участников, и только тогда, когда правоотношения возникают из гражданско-правовых сделок, они являются волевыми от-ношениями, каков бы ни был способ их прекращения. Напротив, поскольку осуществле-ние гражданских прав имеет во всех случаях акты субъективной воли их носителей или представляющих их лиц в качестве своей необходимой предпосылки, осуществленные правоотношения всегда являются волевыми отношениями, независимо от способов их ус-тановления.
Рассматривая гражданские правоотношения как предмет регулирования граждан-ско-правовых норм, выражающих волю социалистического государства, мы можем счи-тать их волевыми отношениями, поскольку они отражают на себе объективную волю, во-лю социалистического государства. Рассматривая эти же отношения как отношения меж-ду конкретными лицами, выражающими в них свою собственную волю, мы должны при-знать, что они могут быть как волевыми, так и не волевыми отношениями, поскольку они не всегда отражают на себе субъективную волю, волю их участников. Отправляясь от объективной воли, воли социалистического государства, мы называем всякое гражданское правоотношение волевым отношением. Отправляясь от субъективной воли, воли их уча-стников, мы подразделяем отношения гражданского права на две группы: гражданские правоотношения, возникающие из гражданско-правовых сделок, а также осуществленные гражданские правоотношения являются отношениями волевыми; прекращенные граждан-ские правоотношения, возникающие не из гражданско-правовых сделок, а из других зако-ном предусмотренных оснований, могут быть как волевыми, так и не волевыми отноше-ниями.
Деление гражданских правоотношений на осуществленные и прекращенные позво-ляет нам, таким образом, провести внешнее разграничение этих правоотношении под уг-лом зрения наличия или отсутствия в них субъективной воли их участников. Но какова внутренняя причина этого явления? Почему одна группа гражданских правоотношений предполагает волевую деятельность их субъектов, тогда как другая группа таких же от-ношений может носить как волевой, так и не волевой характер?
Отвечая на этот вопрос, мы должны постоянно иметь в виду ту связь, в которой правовые отношения находятся с другими общественными и, прежде всего, общественно-производственными отношениями, закономерность развития которых оказывает в конеч-ном счете определяющее воздействие и на динамику правовых отношений. Мы также должны иметь в виду указания классиков марксизма на известную специфику обществен-ного развития по сравнению с развитием естественного мира. Энгельс писал, что «история развития общества в одном пункте существенно отличается от истории развития приро-ды... В истории общества действуют люди, одаренные сознанием, действующие обдуман-но или по страсти, ставящие себе определенные цели. Здесь ничто не делается без сознан-ного намерения, без желанной цели»[972]. Если, с одной стороны, объективные последст-вия человеческой деятельности не всегда охватываются предвидением отдельных людей и не всегда зависят от их личных устремлений, то, с другой стороны, причиной этих объек-тивных последствий являются действия отдельных людей как волевые, целеустремленные действия. Волевая деятельность людей является, таким образом, одним из необходимых условий общественного развития, одной из обязательных предпосылок развития произво-дительных сил и производственных отношений общества. Но мы уже видели, что в обще-стве, в котором существует государство и право, одним из внешних способов движения общественно-производственных отношении являются отношения правовые. Разумеется, динамика этих правовых отношений также предполагает волевую деятельность людей, являющихся их конкретными субъектами, причем если конечный объективный результат волевой деятельности, обусловливающей движение отношений общественного производ-ства, не всегда совпадает с тем, чего желали отдельные индивиды, то ближайшие послед-ствия осуществления правовых отношений обычно составляют их реализованную цель, входят в их предвидение и являются осознанным и желанным результатом. В этом прояв-ляется различное значение волевой деятельности людей для динамики общественно-производственных и правовых отношений. Но в этом же проявляется и связь, которая су-ществует между правовыми отношениями и отношениями общественного производства. Результаты волевых действий людей, наступающие вследствие реализации правовых от-ношений, в их взаимном переплетении вызывают последствия, приобретающие общеис-торическую значимость и отражающие на себе движение всего общественного целого.
Если люди сами творят свою историю, если развитие общества представляет собою ре-зультат «множества действующих по различным направлениям стремлений и их разнооб-разных воздействий на внешний мир»[973], то внешние правовые условия общественного развития, внешние правовые способы движения общественно-производственных отноше-ний, правовые отношения, также должны выступать как отношения, создаваемые и дви-жимые по воле людей, т. е. как волевые отношения. Следовательно, те гражданские пра-воотношения, которые выступают в качестве внешнего условия и способа движения от-ношений общественного производства, всегда являются волевыми отношениями.
Право, однако, не только регулирует, но и закрепляет господствующие общественные от-ношения. Поэтому, наряду с правоотношениями, выражающими движение, существуют также правоотношения, выражающие ох-рану и закрепление отношений общественного производства[974]. Если движение общественно-производственных отношений предпола-гает волевую деятельность людей и поэтому для установления правоотношений, в форме которых протекает это движение, элементы субъективной воли являются необходимыми, то охрану и закрепление общественно-производственных отношений производит само го-сударство, не только независимо, но иногда и против воли отдельных личностей, и поэто-му для установления правоотношений, в форме которых осуществляется охрана и закреп-ление отношений общественного производства, необходимым и достаточным условием является воля самого государства, а не субъективная, личная воля их участников. Следо-вательно, те гражданские правоотношения, которые выступают в качестве юридического способа охраны и закрепления общественно-производственных отношений, могут быть установлены помимо воли отдельных людей.
Что же касается гражданских правоотношений, которые не выражают непосредст-венно ни движения, ни закрепления общественно-п

Примечания:
[932] См., например: J. J. Rousseau. Du contra social, 1896, стр. 16 и сл.
[933] «Почвой права, - писал Гегель, - является вообще духовное, и его ближайшим ме-стом и исходным пунктом - воля, которая свободна, так что свобода составляет ее суб-станцию и определение, и система права есть царство реализованной свободы, мир духа, порожденный им самим как некая вторая природа» (Гегель. Соч., т.VII, стр. 31).
[934] Но и в более позднее время, когда волевой теории был нанесен решительный удар ее противниками, она не утратила окончательно своего значения и продолжала отстаиваться различными авторами. Так, в своих «Лекциях по энциклопедии права», изданных в 1913 г., Е. Трубецкой писал: «:право есть совокупность норм, с одной стороны, предоставляю-щих, а, с другой стороны, ограничивающих свободу лиц в их известных отношениях» (стр.11). Сообразно с этим и субъективное право определяется Е. Трубецким как «сфера предоставленной личности свободы» (стр. 85).
[935] См.: B. Windscheid. Lehrbuch des Pandektenrechts, т. I, 1887, стр. 99.
[936] R. Jhering. Geist des römischen Rechts, т. III, 1906, стр. 338.
[937] Там же, стр. 351.
[938] R. Jhering. Der Zweck im Recht, т. I, 1904, стр. 229.
[939] См., например: С. Муромцев. Определение и основное разделение права. М., 1879, стр. 73; Г. Шершеневич. Общая теория права, М. 1912, стр. 605, а также: R. Saleille. De la personalite juridique, 1910, стр. 373; 374; F. Endemann. Lehrbuch des bürgerlichen Rechts. т.I, 1903, стр. 58, и другие авторы.
[940] См., например: F. Regelsberger. Pandekten, т. I. 1893, стр. 75 J. Binder. Das Problem der juristischen Persönlichkeit, 1907, стр. 40 и другие авторы.
[941] См., например: R. Demogue. Des notions fondamentales du droit privé, 1911, стр. 365; G. Jellinek. System des subjectiven öffentlichen Rechts, 1919, стр. 365.
[942] См., например: А. Меркель. Юридическая энциклопедия, Пг., 1902, стр. 53.
[943] См., например: H. Dernburg. Pandekten, т. I, 1902, стр. 85.
[944] Л. Петражицкий. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Пг., 1909, стр. 86.
[945] Там же, стр. 50, 51.
[946] Л. Дюги. Социальное право. Индивидуальное право. Преобразованное право, Пг., 1909, стр. 23.
[947] Там же, стр. 5.
[948] См.: С. Н. Братусь. Юридические лица в советском гражданском праве. Ученые тру-ды ВИЮН Министерства юстиции СССР. 1947, вып. XII, стр. 10 - 33.
[949] См. там же, стр. 27, 28.
[950] Там же, стр. 33.
[951] Там же, стр. 24.
[952] Г. Шершеневич. Общая теория права, вып. III, 1912, стр. 574.
[953] См.: Советское государство и право. 1941, № 4, стр. 136 и сл. (сообщение о докладе А. В. Ве-недиктова на тему «Государственная социалистическая собственность и органы управления ею»). См. его же: «Право государственной социалистической собственности» в сб. «Вопросы гражданского права», 1945, стр. 76 и сл.; его же. «Право собственности». Научная сессия ЛГУ 1946 г. Тезисы докладов секции экономических, философских и юридических наук, стр. 7.
[954] См.: С. Н. Братусь. цит. соч., стр. 58.
[955] См.: А. Я. Вышинский. Основные задачи науки советского социалистического права. Материалы первого совещания научных работников права. М., 1938, стр. 183.
[956] Разумеется, субъективное право, возникшее при этом условии, может относиться как к области гражданского, так и к области административного права. Однако в дальнейшем мы будем говорить только о субъективных гражданских правах.
[957] С особой настойчевостью и последовательностью эту мысль проводит проф. Я. М. Магазинер, который считает, что «понятие права на свои собственные действия, т. е. пра-во на свое собственное делание» - это «научно несовершонные, лишь практически доста-точные обозначения», которые фактически всегда имеют в виду право на чужие действия, на действия других, обязанных лиц (см.: Я. М. Магазинер. Заметки о праве. - Вестник юс-тиции Узбекистана, 1925, № IV - V, стр. 40 и сл.).
[958] И. В. Сталин. Вопросы ленинизма, изд 11-е, стр. 518.
[959] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XIV, стр. 631.
[960] И. В. Сталин. Вопросы ленинизма, изд. 10-е, стр. 602.
[961] И. В. Сталин. Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 585.
[962] См.: М. М. Агарков. Обязательство по советскому гражданскому праву. - Ученые труды ВИЮН НКЮ СССР, вып. III, 1940, стр. 22, 23.
[963] И. В. Сталин. Соч., т. I, стр. 317.
[964] В. И. Ленин. Философские тетради. М., 1934, стр. 93.
[965] См.: Гражданское право. Учебник для юридических вузов. Под ред. М. Агаркова и Д. Генкина, т. I. М., 1944, стр. 71.
[966] Гражданское право. Учебник для юридических вузов. Под ред. М. Агаркова и Д. Генкина, т. II. М. 1944, стр. 77.
[967] См.: С. Н. Братусь. цит. соч., стр. 28, 29, 31.
[968] С. Н. Братусь. цит. соч., стр. 31.
[969] С. Голунский и М. Строгович. Теория государства и права. М., 1940, стр. 271.
[970] Там же, стр. 273.
[971] К. Маркс. Капитал, т. I. М., 1931, стр. 41 (разрядка наша. - О. И.).
[972] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XIV, стр. 667.
[973] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XIV, стр. 667.
[974] Подробнее о правовых нормах и отношениях, опосредствующих движение отноше-ний общественного производства или оформляющих их охрану и закрепление, см.: С. И. Аскна-зий. цит. соч., стр. 98.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022