ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > И > Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права" - Иоффе О.С., Москва, 2000

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права" - Иоффе О.С., Москва, 2000

§ 2. Договоры


Типы договоров. Легальная типизация договорных обязательств по советскому гражданскому праву была впервые проведена при издании гражданских кодексов союз-ных республик 20-х годов. Так, ГК РСФСР 1922 г. в разделе «Обязательственное право» посвятил специальные главы десяти договорам: имущественному найму, купле-продаже, мене, займу, подряду, поручительству, поручению, комиссии (дополнительно включенной в Кодекс в 1926 г.), товариществу, страхованию. Но, ввиду неприменимости поручитель-ства в отрыве от обеспечиваемого им основного обязательства, оно способно лишь к до-полнительному (акцессорному), а не самостоятельному действию. Все же остальные пере-числяемые ГК договоры отличаются друг от друга либо по характеру опосредствуемых отношений (ср., например, куплю-продажу и дарение), либо по существенно несовпадаю-щим приемам регулирования отношений одного и того же вида (ср., например, поручение и комиссию). Поэтому они и образуют самостоятельные договорные типы, а их типовая значимость никогда не ставилась под сомнение в советской цивилистической доктрине. Более того, в связи с многократным расширением закрепленного в ГК перечня последую-щей законотворческой, а подчас и основанной на аналогии нормоприменительной практи-кой нередко предпринимались попытки растворить в типически сходных подразделениях кодекса также и вновь образуемые самостоятельные договорные типы.
Такова конструкция И. С. Перетерского, объявившего ссуду разновидностью дарения на том лишь основании, что в пределах износа безвозмездно используемой вещи ссудополу-чатель так же приобретает выгоду за счет ссудодателя, как одаряемый за счет дарите-ля[629]. Аналогичная тенденция наблюдалась и позднее. Пока договор пожизненного со-держания встречался эпизодически, его типовая принадлежность мало кого интересовала, несмотря на уделявшееся ему определенное внимание уже в литературе 20-х годов[630]. Но как только он приобрел относительно широкую распространенность, возникла дискус-сия о его юридической природе[631], причем позиция тех, кто подключал этот договор к одному из известных ГК типов, не прошла бесследно и для новой кодификации советско-го гражданского законодательства: в ГК РСФСР 1964 г. он получил квалификацию одной из разновидностей купли-продажи и именуется куплей-продажей жилого дома с условием пожизненного содержания.
Вместе с тем не оставалось неизменным отношение и к кодификационно признан-ным договорным типам. Их оценка эволюционировала под воздействием разнопорядко-вых факторов, среди которых, естественно, решающая роль принадлежала происходящим в стране социально-экономическим преобразованиям.
Взять договор товарищества. В литературе 20-х годов он очерчивался весьма широко, включая, помимо простого товарищества, образование товарищества полного, на вере, с ограниченной ответственностью и на паях, или, по более распространенной терминоло-гии, акционерного общества[632]. Но поскольку к началу 30-х годов частные товарищест-ва вытесняются из экономического оборота целиком, а создаваемые социалистическими организациями акционерные предприятия становятся объектом особого юридического нормирования, с этого времени соответствующий гражданско-правовой институт не вы-водится за рамки простого товарищества и в своем теоретическом освещении[633]. Впо-следствии, при проведении второй кодификации гражданского законодательства СССР, меняется также название этого института, обозначаемого отныне, вместо товарищества, договором о совместной деятельности. К тому же, если в 30 - 40-х годах можно было без всякого преувеличения утверждать, что «договор товарищества... является у нас по пре-имуществу бытовым договором»[634], то в 50 - 60-х годах его рассчитанная и на такую целенаправленность общая характеристика неизменно дополняется специальным изуче-нием «товарищества с участием социалистических организаций», как важного метода их взаимного сотрудничества вообще и прежде всего как специфической правовой формы «совместной деятельности на основе межколхозных производственных связей»[635]. Та-кое изучение и подготовило одновременно с терминологическими новшествами законода-тельно закрепленное наполнение того же института новым юридическим содержанием.
Наряду с социально-экономическими преобразованиями существенное влияние оказывала систематически проводившаяся с учетом новых жизненных обстоятельств ре-визия устаревших цивилистических представлений.
Так, хотя обязательное, в том числе бездоговорное, страхование применялось уже в 20-х годах, но, не находя отражения в ГК, оно не учитывалось также в типологической класси-фикации обязательств того времени. Во внимание принимался лишь страховой договор, о чем свидетельствует исключение из гражданско-правовой сферы бездоговорных страхо-вых обязательств В. И. Серебровским[636] или формулирование В. К. Райхером обобщен-ного понятия только для договорных, но не каких-либо иных из проанализированных им страховых правоотношений[637]. В дальнейшем советская практика в широком изобилии представила обязательства, способные возникать и с опорой на договор и без такой опоры (например, договорная и не нуждающаяся в договорном оформлении поставка), либо обя-занные своим зарождением недоговорным фактам, а последующей динамикой - заклю-ченному договору (например, плановая перевозка грузов). Расширение круга правовых формирований подобного рода - один из решающих аргументов в общем арсенале доказа-тельств, приводимых К. А. Граве и Л. А. Лунцем для обоснования единства гражданско-правового института государственного страхования, имеющего дело с имущественными отношениями между равными субъектами, какими бы юридическими фактами (договором или предписанием) они ни порождались[638]. Для современной же цивилистической док-трины «собственно страховые правоотношения - это обязательственные отношения»[639]. При всем разнообразии своих правообразующих оснований они цементируются настолько слитным единством существенных признаков, что, возвысившись до уровня типовой обобщенности, сохранили за страховым договором в пределах обязательств данного типа значение хотя и одной из важнейших, но не более чем относительно обособленных их разновидностей.
Обновление взглядов на внутреннюю расчлененность договорного права сравни-тельно с его структурой, закрепленной республиканскими кодексами 20-х годов, зачастую обусловливалось также изменением первоначально определенной сферы действия отдель-ных договорных институтов.
Показательна в этом смысле судьба договора имущественного найма. В ст. ст. 152 - 179 ГК РСФСР 1922 г. он конструировался в расчете на возмездное пользование имуществом любых видов, включая жилые помещения. Но проводимая Советским государством в об-ласти жилищного найма особая политика вызвала необходимость отделить его от имуще-ственного найма и в системе правового регулирования. Сперва выдвигается идея создания Жилищного кодекса, проекты которого разрабатывались в 1923 - 1930 гг. Однако неудач-ное решение многих вопросов жилищного права в разработанных проектах вызвало ост-рую их критику[640]. В Курсе хозяйственного права 1935 г., упоминающем лишь вскользь об имущественном найме, выделяется написанная П. Филиным с участием М. Липецкера глава: «Основы жилищного права» с включением в нее посвященного договору найма жи-лищ специального параграфа[641]. Но уже в критически противопоставленном хозяйст-венно-правовой концепции учебнике гражданского права 1938 г. один из названных авто-ров, М. С. Липецкер, конструирует единый институт имущественного найма, различая в его составе две договорных разновидности: имущественный и жилищный наем[642]. На-учное обоснование самостоятельности жилищного права в пределах права гражданского впервые было разработано С. И. Аскназием в предвоенные годы[643]. С тех пор эта само-стоятельность, трактуемая то как комплексная, а то и как гражданско-правовая, никем серьезно не оспаривалась. Наоборот, появились общетеоретические исследования самих жилищных правоотношений[644], сопровождаемые рекомендацией свести воедино все обращенные к ним правила[645] или даже затрагивающие любые случаи пользования жильем все вообще юридические нормы[646]. В настоящее время ставится вопрос об из-дании общесоюзных Основ жилищного законодательства и республиканских жилищных кодексов. Но уже со времени второй кодификации советского гражданского законода-тельства юридическое обособление жилищных правоотношений было окончательно за-креплено, а тем самым сузились и типовые масштабы договора имущественного найма, начертанные при проведении первой кодификации.
Дело, однако, не только в эволюции взглядов на типологическую систему договор-ного права первых советских гражданско-правовых кодификаций. Не менее ощутимо ска-зывалась неполнота закрепленного в них перечня с последующим ее устранением путем использования приемов двоякого рода.
Во-первых, некоторые договорные институты конституировались вне рамок ГК, посредством издания специальных законодательных актов, обычно относящихся к от-дельным видам или даже целым отраслям хозяйственной деятельности.
Так обстояло дело, в частности, с договорами перевозки и примыкающими к ним иными транспортными договорами (буксировки, экспедиции, эксплуатации железнодорожных подъездных путей необщего пользования). Начиная с Устава железных дорог 1922 г., ре-гулирующие их юридические нормы инкорпорируются в кодексах или уставах, приуро-ченных к различным видам транспорта. отсюда доктринальная тенденция увязать пере-возку с ближайшими по содержанию договорными типами ГК, объявив ее разновидно-стью подряда[647] либо органическим сочетанием множества договорных элементов - не только подряда, но также хранения, найма, поручения[648]. И только окончательно утвер-дившееся господствующее воззрение на перевозку как гражданско-правовой договор са-мостоятельного типа[649] создало предпосылки для формирования одноименного инсти-тута в Основах гражданского законодательства 1961 г. и изданных в соответствии с ними республиканских ГК 1963 - 1964 гг. Кроме того, императивная предустановленность усло-вий массовых перевозок в соединении с буквальным текстом отдельных законодательных актов наталкивала и вовсе на мысль о бездоговорном регулировании перевозочных отно-шений[650]. Но благодаря наметившемуся в конце 40-х годов общему усилению роли до-говора в хозяйственной жизни страны антидоговорная концепция устраняется вначале из учения о правовых формах перевозочных процессов[651], а затем и из самого гражданско-го законодательства[652]. Если отголоски былой дискуссии еще и прослушиваются, то разве лишь в признании планово-договорных правоотношений по грузовым перевозкам развивающимся единым обязательством[653] или соединяющим принадлежащие их уча-стникам плановые обязанности, с одной стороны, и договорные, с другой[654]. Для кон-кретного же содержания договорной конструкции небезразлично развиваемое в ряде ли-тературных источников учение о так называемом транспортном праве. Провозгласив его частью хозяйственного права, нельзя было бы отстаивать юридическую целостность дого-вора перевозки, тогда как, выделяя законодательство о транспорте в виде обособленного образования внутри не правовой, а только законодательной системы, можно оставить в полной неприкосновенности типовую значимость договора перевозки для одной лишь от-расли гражданского права[655].
Во-вторых, договорные институты, не упоминаемые ГК, зачастую хотя и затраги-вались текущим законодательством, но не более чем фрагментарно с сосредоточением каждого вновь издаваемого нормативного акта лишь на разрозненных случаях практиче-ского их использования.
Так обстояло дело, в частности, с договором хранения, законодательное нормирование которого в 20-х годах не шло дальше складского хранения, в 30-х годах учитывало также хранительские операции ломбардов, а аналогичные функции транспортных предприятий всегда встречали неизменное внимание со стороны действующих на разных видах транс-порта кодексов, уставов или правил. Поэтому столь же фрагментарным было и изначаль-ное исследование этого договора, проходившее в отдельных своих воплощениях мимо свойственного многообразным его разновидностям юридического единства[656]. Издан-ная в 1927 г. монография М. В. Зи-мелевой, представляя одно из заметных явлений в ли-тературе по рассматриваемой тематике, концентрировалась всецело на складском хране-нии, которое если и включалось в сопоставительный перечень вместе с другими разно-видностями одноименного договора, то лишь как предпосылка для вывода, будто «юри-дическая близость между перечисленными институтами отсутствует почти совершен-но»[657]. Вплоть до издания учебника по гражданскому праву 1938 г., соответствующая глава которого также принадлежит перу М. В. Зимелевой[658], хранение не находило полнообъемного описания и в учебной литературе[659]. Однако все учебники и учебные пособия, публиковавшиеся позднее, включали его как одну из непременных своих тем в соответствии с утвержденными для советского гражданского права общеобязательными учебными программами. Уже в начале 50-х го-дов защищаются две кандидатские диссер-тации о договоре хранения[660], а в 1954 г. он в числе других обязательств отдельных ви-дов подвергается научно-монографическому исследованию[661]. Таким путем и была подготовлена почва для нормативной фиксации этого договора в обобщенном виде при разработке изданных в 1963 - 1964 гг. новых ГК союзных республик.
Параллельно с наращиванием договорных типов, не вошедших в первую типологи-ческую систему гражданско-правовых договоров, ее динамическое развитие протекало в форме постоянного обогащения новыми разновидностями едва ли не каждого из соеди-ненных в этой системе типовых подразделений. Нужно лишь не забывать, что логическое соотношение не всегда корреспондирует хронологической последовательности формиро-вания типа договора и конкретной его разновидности. Вот одна из ярчайших тому иллю-страций.
В целях привлечения частного капитала к оказанию услуг и производству работ для госу-дарства и его органов 30 сентября 1921 г. было утверждено Положение о государственных подрядах и поставках[662]. Это, следовательно, произошло немногим более, чем за год до появления первого советского Гражданского кодекса - принятого 31 октября 1922 г. ГК РСФСР. Тем не менее, как отмечалось в самом крупном исследовании первого из двух на-званных законодательных актов, «постановления Гражданского кодекса о подряде в дог-матическом отношении составляют основу, а правила о гос. подрядах некоторый приток к ним»[663]. То же самое сказано в другом месте процитированной книги по поводу норм ГК о купле-продаже и правил Положения относительно поставок. «Но исторически дело обстояло как раз наоборот: впервые подверглись законодательной нормировке именно го-сударственные подряды (и поставки. - О. И. Положение 30 сентября 1921 г.), а правила Гражданского кодекса о подряде (и купле-продаже. - О. И.) явились в значительной сте-пени перифразой этого Положения»[664]. Поскольку, однако, логическая субординация превалирует над хронологическим приоритетом договорной разновидности перед дого-ворным типом, при издании ГК РСФСР 1922 г. в его текст «были включены общие нормы о подряде и купле-продаже, которые в части, касающейся прав и обязанностей сторон, в значительной мере воспроизводили правила Положения о гос. подрядах и поставках», то-гда как последнее в своем обновленном варианте «подчинило гос. подряд общим нормам Гражданского кодекса о подряде, а поставку - общим нормам о купле-продаже», сохранив «только правила, устанавливающие отступления от этих общих норм»[665].
И все же нормальным следует признать такое положение, когда разработка общего законодательства о договоре определенного типа предвосхищает установление правил специального нормирования отдельных его разновидностей.
Так было дело, кроме частных поставок, со всеми разновидностями купли-продажи: про-дажей в кредит (или в рассрочку платежа), розничной куплей-продажей, продажей жилых строений и т. п. Собственно, продажа в кредит (по современной терминологии) или в рас-срочку платежа (по терминологии 20-х годов) также относится к розничной купле-продаже, осуществляемой, однако, по прямому указанию закона относительно перечис-ленных в нем объектов специально выделенными для подобных целей торгово-розничными предприятиями. При этом в 20-х годах, когда она впервые появилась, циви-листическая литература уделяла значительное внимание как ее общей характеристи-ке[666], так и связанным с нею спорным вопросам, особенно вопросу о моменте перехода права собственности к покупателю[667]. Но поскольку при возрождении в 50-х годах куп-ли-продажи в кредит этот момент был определен достаточно четко самим законом, он ос-вещается в современной литературе в таком же позитивном плане, как и другие отличаю-щие указанный договор юридические признаки[668]. Что же ка-сается розничной купли-продажи вообще, то научное внимание к ней не ослабевало на протяжении всей истории цивилистической мысли в СССР, начиная с работ Н. Г. Вавина, И. И. Звягинского 20 - 30-х годов[669], продолжая работами В. В. Котовой, Б. Л. Хаскельберга 50-х годов[670], вплоть до более поздних работ Ю. Я. Львовича, В. Ф. Яковлевой и других 60-х и после-дующих годов[671]. И какие бы авторы к ней ни обращались, он неизменно квалифициру-ется как такая разновидность купли-продажи, цель которой состоит в систематическом снабжении граждан промышленными изделиями и продовольственными товарами. Оста-ются непреодоленными разногласия лишь относительно юридических границ этого дого-ворного субинститута. Иногда говорят, что если экономически розничная купля-продажа действительно характеризуется своей предназначенностью для постоянного обслужива-ния населения, то юридически ею охватываются только отчуждательные сделки организа-ций государственной и кооперативной торговли[672]. В таком случае пришлось бы при-знать, что, например, торговля на колхозных рынках опосредствуется особой куплей-продажей, исключаемой из розничного товарооборота юридически, но экономически ос-тающейся в его составе. Во избежание подобных неоправданных осложнений нужно, по-видимому, ориентироваться на объемное соответствие между розничной торговлей в эко-номическом и правовом смысле, не исключая, разумеется, ее собственной внутренней дифференциации[673].
Такая же картина, как при купле-продаже, вырисовывалась в связи с разновидностями подряда и имущественного найма. Оставляя в стороне частные подряды, разделившие судьбу частных поставок, можно констатировать, что все прочие разновидности подряд-ного договора, в том числе практически наиболее существенный договор бытового зака-за[674], складывались после появления исходного для них общего договорного типа. Ана-логичным образом происходило обособление бытового проката[675] внутри института имущественного найма. При этом, в отличие от розничной купли-продажи, бытовой заказ и бытовой прокат каких-либо споров относительно их экономической сущности и право-вой природы в цивилистической теории не вызывали. Дискуссия велась и продолжает раз-вертываться по поводу сопряженных с ними многочисленных конкретных вопросов (о правах и обязанностях сторон, о значении гарантийных сроков при бытовом заказе, о субъекте ответственности за причинение вреда при использовании предметов бытового проката и т. п.). Но как ни разнохарактерны защищаемые отдельными авторами теорети-ческие выводы, объединяющая их во всех случаях общая посылка заключается в стремле-нии обеспечить из числа двух договорных контрагентов максимально возможные пре-имущества заказчику и нанимателю путем возложения повышенных обязанностей на ор-ганизации бытового и прокатного обслуживания[676]. Это и понятно, если учесть, что ни-какими иными целями, кроме обусловленных вниманием к интересам потребителя, от-почкование перечисленных договорных разновидностей не предопределялось.
Но далеко не во всех случаях внутренняя дифференциация того или иного договорного типа исчерпывалась подчиненностью одним лишь задачам подобного рода. Например, в 1926 г. ГК РСФСР, как и гражданские кодексы других союзных республике, дополняется ранее отсутствовавшим в нем институтом договора комиссии. После этого в разное время до 60-х годов включительно складывались такие специальные его разновидности, как сделки комиссионных магазинов, комиссионная продажа автомобилей, реализация на ко-миссионных началах излишков сельскохозяйственной продукции колхозов предприятия-ми потребительской кооперации, комиссионная продажа излишних материальных ценно-стей социалистических организаций через систему Госснаба СССР и Сельхозтехники и др. В приведенном перечне явственно различаются такие разновидности названного дого-вора, которые (как, например, сделки комиссионных магазинов) введены для обслужива-ния населения, и те из них (как, например, комиссионная продажа излишних материаль-ных ценностей), к использованию которых могут прибегать только социалистические ор-ганизации. Из этого проистекает разная направленность связанных с ними теоретических поисков. В первом случае стремятся выяснить, относится ли комиссионная торговля к розничной, входит ли она в группу договоров обслуживания населения и т. п. Во втором же случае на передний план выдвигается уже другая проблематика: считать ли комисси-онную сделку хозяйственным договором, применимы ли к ней хотя бы субсидиарно нор-мы, обращенные к сходным хозяйственным договорам, и т. п.[677]
Но продолжающиеся теоретические поиски оставляют теперь непоколебленным тот непреложный факт, что указанные и многие другие обособленные разновидности сло-жившихся в общем виде самостоятельных договорных типов перестали быть предметом рекомендаций, адресованных будущему закону. Получив легальное признание в Основах или ГК, а отчасти в некодифицированном текущем законодательстве, они исследуются в составе действующих правовых образований как объект всестороннего изучения, а в не-обходимых случаях и дальнейшего совершенствования.
Особая роль в типологическом генезисе советского договорного права принадле-жит договорам, рассчитанным всецело на социалистические условия хозяйствования и вводимым для использования в отношениях между социалистическими организациями. Среди этих договоров поставка занимает несомненно ведущее место не только по практи-ческой своей значимости, но и чисто исторически.
Впервые термин «поставка» воспринимается советским законодательством в начале 20-х годов, когда были внедрены практиковавшиеся в период нэпа частные подряды и постав-ки. Вслед за законом они рассматривались тогда и в цивилистической литературе как раз-новидность купли-продажи, причем разновидность, лишь условно отличимая от исходно-го для нее вида[678]. Но в то же время постепенно вводилось набиравшее все более широ-кий размах плановое распределение продукции в области хозяйственных связей между социалистическими организациями. Это существенно новое экономико-правовое явление встречало неоднородную доктринальную реакцию, включая полное отрицание его при-способленности к договорному опосредствованию или во всяком случае к оформлению гражданско-правовым, а не административно-хозяйственным или просто хозяйственным договором. Отвлекаясь же от дискуссии по поводу отраслевой принадлежности заново созданного правового феномена, можно утверждать, что уже к началу 30-х годов если не договорная, то обязательственно-правовая его сущность находила едва ли не всеобщее признание. Вопрос лишь в том, какой типовой квалификации этого обязательства отдава-лось теоретическое предпочтение. А он на протяжении более 40 лет интенсивно исследу-ется советской гражданско-правовой наукой.
В результате его исследования в 30-х годах лишь Г. Н. Амфитеатров приходил к выводу, что под влиянием многоотраслевого разветвления советского экономического оборота ко-гда-то единая купля-продажа перестала существовать, уступив место ряду самостоятель-ных хозяйственно-оперативных договоров, включая договор поставки планово-распреде-ляемой продукции[679]. Но вскоре и он изменил свою точку зрения, заявив, что в про-шлом разобщенные договоры «все более объединяются... по своему хозяйственному на-значению как договоры купли-продажи в системе оптовой торговли, с одной стороны, и как договоры купли-продажи в розничном обороте, с другой»[680]. Господствующий же взгляд был таков, что «и производственное, и потребительское снабжение, и заготовки представляют собой отдельные участки единого советского товарооборота. В силу этого юридическая форма товарооборота - купля-продажа - остается в главных своих чертах единой для всех основных участников советского товарооборота; при всех различиях применяемых в них методов планирования остается общим основной признак купли-продажи как особого вида договора - передача товаров в собственность за определенную цену»[681]. Изложенные воззрения вплоть до начала 50-х годов не переживали серьезных преобразований, и это проявилось как в широких теоретических разработках[682], так да-же в применявшейся юридической терминологии: договор поставки в целом фигурировал под наименованием либо купли-продажи между социалистическими организациями с обо-значением его участников поставщиками и заказчиками (покупателями)[683], либо даже собственно поставки с расположением материалов о нем в главе, именуемой общим обра-зом «Договор купли-продажи»[684].
Но уже начиная с первой половины 50-х годов положение заметно меняется. На теоретическую авансцену выходит завоевывающий себе все возрастающую популярность взгляд, согласно которому поставка - договорный тип самостоятельной значимости, от-нюдь не становящийся разновидностью купли-продажи из-за того только, что обнаружи-вает известное с нею родство по обоюдной их направленности на возмездную реализацию имущества. Гораздо существенней отмеченного общего признака объявляются разделяю-щие названные договоры кардинальные несовпадения.
По мнению Е. А. Флейшиц, решающая особенность поставки состоит в возможности ис-пользовать поставленное имущество лишь в строгом соответствии с начертанным планом целевым его назначением и определении объема приобретаемых покупателем имущест-венных правомочий самим законом независимо от объема предшествовавших им анало-гичных правомочий поставщика[685]. Очевидно, однако, что первый момент специфичен не для поставки, а для режима закрепляемого за организациями имущества, тогда как вто-рой момент прослеживается при розничной купле-продаже не менее явственно, чем при поставке.
По мнению С. Н. Братуся, поставка отличается от купли-продажи не двумя указанными моментами, а только одним из них: «Покупатель, получивший вещь в собственность на основе сделки купли-продажи, может распорядиться вещью по своему усмотрению», ме-жду тем как продукция, «полученная заказчиком - стороной в договоре поставки, должна быть использована только в соответствии с плановым ее назначением»[686]. Но подобным образом оказался устраненным один из дефектов конструкции Е. А. Флейшиц при сохра-нении другого. Ведь правовой режим имущества способами его приобретения не опреде-ляется ни в малейшей степени. Все зависит от того, к какому имущественному фонду приобретенный объект отнесен, какова специальная правоспособность обладающей им организации, выполнению каких плановых заданий подчиняется деятельность обладателя.
По мнению Г. С. Амерханова, договор поставки не связан с переходом права собственно-сти от одного контрагента к другому и, значит, опосредствует нетоварные отношения, в отличие от купли-продажи, обусловливающей переход права собственности и, следова-тельно, имеющей дело с отношениями товарными[687]. Но, не говоря о купле-продаже между госорганами, так же обходящейся без перехода права собственности, как поставка между кооперативными организациями вне такого перехода не могла бы быть осуществ-лена, отрицание товарности имущественных отношений, складывающихся на базе госу-дарственной собственности, вообще несовместимо ни с их возмездностью, ни со способ-ностью этих отношений быть выраженными в деньгах.
Выдвигались и другие подчиненные той же цели признаки, ни один из которых, подобно рассмотренным, так и не выдержал испытания критикой. Бесспорно лишь сле-дующее подчеркнутое в литературе обстоятельство: купля-продажа никогда не опирается на обязательные для сторон акты планирования при широчайшем использовании такого приема в области поставок. И чтобы до конца решить выдвинутую классификационную задачу, требовалось четкое отмежевание всегда неплановой купли-продажи от отдельных случаев поставки, совершаемой без опоры на плановые предпосылки.
При разработке Основ гражданского законодательства 1961 г. отыскиваемая разграничи-тельная линия была проведена путем указания на то, что не основанный на акте планиро-вания договор между социалистическими организациями остается поставкой, если обя-занность по передаче обусловленной продукции должна быть исполнена в срок, не совпа-дающий с моментом заключения договора. После принятия Основ закрепленный ими аль-тернативный критерий (плановость или отдаленность исполнения от заключения догово-ра) привлекает подавляющее большинство изучающих поставку авторов, ссылаются ли они на экономическое единство купли-продажи[688] при юридической дифференциации обслуживающих ее институтов или обходятся без такой ссылки[689]. Этим, естественно, многолетняя дискуссия не исчерпывается. Известную неудовлетворенность вызывает раз-граничительный признак, зиждущийся всецело на разрыве во времени заключения и ис-полнения договора; изредка, но все еще встречаются попытки возродить в противовес господствующим взглядам трактовку поставки как разновидности купли-продажи[690]. Но законодательное признание поставки договором особого рода бесспорно явилось свое-образным легальным подытоживанием развития в том же направлении исследующих ее цивилистических учений.
Сходный, но менее продолжительный по времени, процесс наблюдался в анализе поставленного на службу социалистическому хозяйствованию другого договорного ин-ститута - договора подряда на капитальное строительство.
Начальная стадия законодательного его становления относится к первой половине 30-х годов. И поскольку преобладающим был тогда не подрядный, а хозяйственный метод строительства, литературное освещение подрядно-строительного договора не шло дальше общего описания регулировавших его юридических правил или аналитического выясне-ния практически значимых частных вопросов[691]. Исключение составляет написанная Б. А. Патушинским[692] для Курса хозяйственного права значительная по объему глава, явившаяся в сущности первым монографическим исследованием общего комплекса отно-сящихся к этой теме вопросов, включая вопрос о подрядно-строительном договоре.
Во второй половине 30-х годов ввиду выделения строительной индустрии в самостоятель-ную отрасль народного хозяйства меняется отношение между основными методами строительства: хозяйственный метод отошел на задний план, уступив ведущее место под-рядному методу, который не мог бы быть практически внедрен без широкого использова-ния договорных отношений с обеспечением их надлежащей правовой регламентацией. Это обстоятельство не осталось бесследным для соответствующих научных публикаций, переключившихся теперь на выявление сущности подрядного договора в строительстве, обоснование оптимальной для него структуры договорных связей и т. п. наряду с много-численными откликами на повседневные запросы строительной практики[693]. Оно отра-зилось также на учебной литературе, которая с конца 30-х годов неизменно вовлекает в свою орбиту рассматриваемый договор, а 50-е годы были отмечены в той же области ин-тересными книгами, монографическими очерками, диссертациями[694], появление кото-рых не прекращалось и в дальнейшем[695].
При этом отраженные в литературе первоначальные научные оценки основывались на предположении, что «договор в строительстве... является по своей юридической природе договором подряда», и лишь «особенности строительства придают ему ряд таких харак-терных черт, которые отличают строительный договор... от других подрядных догово-ров»[696]. Правда, мимоходом высказанное мнение о самостоятельности строительного подряда, подкрепленное ссылкой на обязательные для него плановые основания и приме-нимость исключительно в отношениях между социалистическими организациями, про-звучало еще в 1936 г.[697] Но тогда оно не вызвало сколько-нибудь ощутимой поддержки. И только в 1952 г. с присоединением к плановому основанию и субъективному признаку указания на более многочисленные, хотя и менее существенные, другие обстоятельства было вновь провозглашено, что «подрядный договор по строительству в социалистиче-ском праве - это не разновидность договора подряда, а особый, самостоятельный тип до-говора в системе договоров»[698]. Приведенное положение, юридическая незыблемость которого подкреплена его восприятием действующей кодификацией советского граждан-ского законодательства, тем отличается от аналогичного вывода в исследовании договора поставки, что, утратив элементы какой бы то ни было дискуссионности, стало общепри-знанным в наши дни.
Нечто подобное происходило с доктринальным осмыслением банковского кредитования социалистических организаций, которое признавалось разновидностью договора займа до тех пор, пока Е. А. Флейшиц не доказала, что существует широкое понятие заемных пра-воотношений, в границы которого без всякой взаимозависимости полностью укладывают-ся и договор займа, с одной стороны, и банковское кредитование социалистических орга-низаций, с другой[699]. И хотя автор пользуется применительно к обоим договорам тер-мином «разновидность займа», типовая самостоятельность последних вытекает из форму-лированных им посылок с такой силой логической неизбежности, что может быть конста-тирована без привлечения дополнительных аргументов[700].
То же самое можно было бы сказать и о многих других применяемых в сфере со-циалистического хозяйствования особых договорных формах. Обычно в момент их появ-ления такие формы стремятся подключать в качестве специфических подразделений к ближайшему по содержанию из числа сложившихся договорных типов. Но как только процесс их нормативного созревания достигает оптимальных масштабов, вдумчивый пе-ресмотр ранее разработанных концепций чаще всего выливается в возведение былых до-говорных разновидностей в ранг договоров самостоятельной типологической значимости. Таким путем обогащались общие научные представления о системе советского договор-ного права. Вместе с тем типовая самостоятельность перечисленных и подобных им иных договорных образований явилась предпосылкой для выделения в самой этой системе мно-гочленной внутренней совокупности под общим наименованием хозяйственных догово-ров.
Хозяйственный договор. Впервые термин «хозяйственный договор» появляется в законо-дательстве 30-х годов[701], и лишь с некоторым предвосхищением закона его включает в научно-практический обиход советская правовая литература[702]. Что же касается обо-значаемого этим термином теоретического понятия, то оно уходит своими истоками в распространенную тогда концепцию единого хозяйственного права с неоспоримым при-оритетом в его разработке, принадлежащим Г. Н. Амфитеатрову.
Последний, сообразуясь со смыслом хозяйственно-правовой концепции того времени, по-лагал, что хозяйственные договоры вместе с гражданскими «образуют на данном этапе социалистического строительства единую систему договорных связей»[703]. Но если гра-жданский договор объявлялся им формой движения личной собственности, то хозяйст-венный договор он определял «как форму движения социалистической собственности, ор-ганизующую хозяйственные отношения между социалистическими предприятиями путем сочетания плана и хозрасчета»[704]. А это должно было означать, что хозяйственные и гражданские договоры - институты единого хозяйственного права, что в качестве формы движения личной собственности все договорные отношения с участием граждан на обеих сторонах являются гражданскими и что, сочетая план с хозрасчетом в оформлении движе-ния социалистической собственности, все договорные отношения с участием на обеих сторонах предприятий являются хозяйственными. Менее отчетливо вырисовывалась пра-вовая характеристика договоров граждан с предприятиями, учитывая опосредствование ими движения не только личной, но и социалистической собственности. И уже вовсе не-выясненным оставалось классификационное месторасположение договоров с участием учреждений, которые, персонифицируя динамику социалистической собственности, рабо-тают не на началах хозрасчета, а в порядке бюджетно-сметного финансирования.
Все это и явилось поводом для критики разработанного Г. Н. Амфитеатровым понятия, а подчас для отрицания научной приемлемости самой категории хозяйственного договора. «Было бы неверно, - писал, например, Б. М. Рубинштейн, - делить советскую торговлю на два сектора, в каждом из которых господствует свой особый тип договоров». Он спраши-вал: «Почему покупку колхозом в магазине инструментов для оркестра за наличный рас-чет нужно считать договором, в правовом отношении принципиально отличающимся от покупки рабочим нескольких музыкальных инструментов для своей семьи? Если граж-данскими договорами следует называть договоры, характерные для личной собственно-сти, то непонятно, почему они применяются в отношениях между отдельными звеньями общественной собственности? Если гражданский договор представляет собой «форму движения личной собственности», а хозяйственный договор - «форму движения социали-стической собственности», то непонятно, куда же следует отнести те договоры розничной торговли, сторонами в которых выступают, с одной стороны, социалистические хозорганы (торговые организации), а с другой - граждане?» И поскольку рассчитывать на ответ, разъясняющий поставленные вопросы, не было видимых оснований, автор, перечислив их, сам формулирует проистекающий отсюда логический вывод: «Считая, что советское гражданское право охватывает имущественные взаимоотношения как хозорганов, так и граждан, мы тем самым должны отвергнуть попытку разделить договоры на хозрасчетные и гражданские; договоры и представляют собой один из важнейших институтов советско-го гражданского права»[705].
Впоследствии правовой науке пришлось вернуться к обсуждению вопроса о том, сущест-вует ли хозяйственное право со своим собственным понятием хозяйственного договора и возможно ли выделение такого понятия в рамках гражданского права для специфической совокупности регулируемых им договорных отношений. Когда же в конце 30-х годов бы-ла отвергнута концепция единого хозяйственного права, вместе с нею устраняется поня-тие хозяйственного договора, в значительной степени выходит из употребления и сам этот термин. Лишь после принятия постановления Совета Министров СССР от 21 апреля 1949 г. «О заключении хозяйственных договоров»[706] терминология, исчезнувшая на некото-рое время в прошлом, возрождается вновь. Но возрождается именно как терминология, о чем свидетельствуют те многочисленные публикации конца 40-х - начала 50-х годов, ко-торые, придавая соответствующему термину заглавное значение, не разъясняли его смыс-ла ни понятийно, ни описательно, как будто речь шла о чем-то очевидном и само собой разумеющемся[707].
Первым автором, обратившимся после неудачной попытки Г. Н. Амфитеатрова к выясне-нию сути рассматриваемого понятия, был С. Н. Братусь. Ссылаясь на то, что по укоре-нившейся законодательной и арбитражной практике хозяйственный договор тожествен договору поставки, если включать туда договор об изготовлении и сдаче индивидуального оборудования, он приходил к выводу, что хозяйственно-договорными только и являются «отношения между социалистическими организациями, которые основаны на распределе-нии между ними социалистической продукции в соответствии с государственным планом снабжения народного хозяйства». Сообразно с этим из числа хозяйственных должны быть исключены, с одной стороны, «договоры закупки излишков сельскохозяйственной про-дукции у колхозов... так как они не могут рассматриваться как формы планового распре-деления продукции между социалистическими организациями», а с другой стороны, «подрядные договоры по капитальному строительству, договоры перевозки грузов и т. п., ибо эти договоры, хотя и основаны на актах планирования, не опосредствуют процесс об-ращения в социалистическом обществе»[708]. Но, помимо сужения понятийного объема хозяйственного договора сравнительно как с более поздней, так даже и с той практикой, на которую С. Н. Братусь опирался, предложенная им трактовка расходилась с утилитар-ным назначением обсуждаемого понятия, которое для того и вырабатывалось, чтобы под-чинить определенным общим правилам обнимаемые им многочисленные виды договор-ных правоотношений. А если хозяйственный договор равнозначен поставке, можно, вме-сто удвоения терминологии, ограничиться только каким-либо одним термином и, конечно же, таким, как поставка с ее четко выраженным содержанием, в отличие от хозяйственно-го договора, подлинный смысл которого еще ожидает своего выяснения. Вероятно, по этой причине, уступая критикам своего теоретического построения, от него отказался впоследствии и сам автор[709].
Дальнейшая разработка той же правовой категории вызвала троякое к ней отноше-ние.
Одно из них можно было бы назвать негативным, наиболее последовательно выраженным в работах Д. М. Генкина, с точки зрения которого хозяйственный - это «по существу лю-бой договор купли-продажи, поставки, подряда и др., заключаемый между социалистиче-скими организациями»[710]. Он является не более, чем обиходным термином, служащим для обозначения всех применяемых в хозяйственной деятельности социалистических ор-ганизаций гражданско-правовых договоров. Не скрывая за собой какого-либо особого до-говорного типа, существующего параллельно с прочими гражданско-правовыми догово-рами, этот термин лишен объективных качеств, требуемых для возвышения до уровня на-учно-правовых понятий[711].
При этом оставалось незамеченным, что, кроме хозяйственного договора, бесплодного в смысле синонима договора гражданского и иррационального в значении конкретного типа договорных обязательств, возможно конструирование соответствующего понятия как ви-дового по отношению к гражданско-правовым договорам и как обобщающего по отноше-нию к разветвленной совокупности договоров различных типов. Что такая возможность реальна и значима, косвенно подтверждено Р. О. Халфиной, когда, выступив, как и Д. М. Генкин, против введения подобного обобщенного понятия, она тем не менее оказалась вынужденной каждый раз вслед за изложением общих норм обязательственного права от-мечать приобретаемую ими специфику в области обязательств, которые другими учеными объединяются под наименованием хозяйственных договоров[712]. Но это как раз и дока-зывает, что внутри единой типологической системы наряду с типовой дифференциацией происходит групповая интеграция тех договорных обязательств, которые вследствие сво-ей хозяйственной направленности нуждаются в специфическом нормировании и адекват-ном ему понятийном обособлении.
Появилось и другое отношение к исследуемой категории, которое вполне могло бы име-новаться общеотраслевым, так как отстаивается сторонниками современной хозяйствен-но-правовой концепции, относящими к разряду хозяйственных все договоры создаваемой ими отрасли хозяйственного права. Правда, в только что охарактеризованном виде это от-ношение сложилось не сразу. Изданное в 1967 г. учебное пособие по хозяйственному пра-ву определяло хозяйственный договор как «соглашение предприятий, организаций и уч-реждений, направленное на установление, изменение или прекращение хозяйственных прав и обязанностей»[713]. Нетрудно заметить, что отличие приведенного определения от того, которым оперирует гражданское законодательство, воплощается единственно в за-мене слова «гражданские» словом «хозяйственные» права и обязанности. И поскольку здесь же подчеркнуто, что «сторонами хозяйственного обязательства могут быть только предприятия и организации, обладающие правами юридического лица»[714], а в другом месте разъяснено, что имущественные отношения юридических лиц регулируются норма-ми гражданского законодательства[715], не остается почвы ни для какого другого вывода, кроме того, что хозяйственный - это по сути дела гражданский договор. Удовольствовать-ся подобным выводом хозяйственно-правовая концепция, естественно, не могла, а для его дезавуирования пришлось испробовать многочисленные меры. Самая, казалось бы, ради-кальная из их числа - переход от гражданско-правового института юридического лица к хозяйственно-правовому институту наделяемого компетенцией хозоргана[716]. Но под-стерегающие эту рекомендацию практические затруднения состоят в том, что способность к участию в хозяйственных договорах обеспечивается далеко не всякой компетенцией, и как только начинают выявлять необходимые для такого участия конкретные свойства, так сразу же обнаруживается полное их совпадение с гражданской правосубъектностью юри-дического лица. Не меньше надежд возлагалось на другую меру - расширение понятия хо-зяйственного обязательства до пределов, при которых гражданско-правовая его принад-лежность исключалась бы обобщенным триединством товарно-денежных (хозяйственно-договорных), управленческих и внутрихозяйственных обязательств[717]. Но намеченная цель оказалась недостижимой и на этом пути, ибо, раз имеется трехчленная общность, должно существовать трехчленное различие, вынуждающее к признанию того неоспори-мого факта, что именно товарно-денежными (хозяйственно-договорными), а не внутрихо-зяйственными или управленческими обязательствами «опосредствуются хозяйственные отношения... между субъектами, обладающими правами юридического лица»[718]. Тщет-на и последняя по времени попытка оторвать хозяйственно-договорные обязательства от гражданского права, назвав их оперативно-хозяйственными[719] взамен ранее введенного теми же авторами термина «товарно-денежные обязательства». Существенно ведь назва-ние не само по себе, а в соединении со смысловой его нагрузкой. Мало сказать - «опера-тивно-хозяйственные обязательства». Нужно объяснить, что это такое. А если имеются в виду по-новому обозначенные, но в действительности те же самые товарно-денежные (хо-зяйственно-договорные) обязательства, то гражданская правосубъектность, изгнанная на словах, должна быть все равно привлечена на деле как необходимая предпосылка реаль-ного их установления. Круг, таким образом, опять замкнулся, и хозяйственные договоры, истолкованные в духе учения о хозяйственном праве, благодаря его собственной аргумен-тации возвращаются снова (в который раз!) под эгиду права гражданского.
При таких обстоятельствах едва ли можно удивляться тому, что, кроме авторов, обходящих проблему отраслевой квалификации полным молчанием, все остальные иссле-дователи хозяйственных договоров выступают с цивилистической их трактовкой. В этом заключается третье, наиболее распространенное, но по конкретному своему содержанию далеко не однозначное отношение к той же категории. Тут нужно различать широкое и узкое определение соответствующего понятия.
Наиболее широкое определение принадлежит В. Н. Можейко, который в то же время от-носится к числу авторов, не говорящих ни слова об отраслевой принадлежности этого по-нятия. С его точки зрения, «хозяйственные договоры - договоры, заключаемые между со-циалистическими организациями и направленные на достижение определенных хозяйст-венных целей»[720]. Но так как хозяйственным целям могут быть подчинены любые до-говоры с подобным составом участников, все они, согласно приведенному определению, должны признаваться договорами хозяйственными. Аналогичный вывод вытекает из оп-ределения Е. Д. Шешенина, если учесть, что экономические отношения в СССР подчиня-ются действию объективного закона социалистической планомерности, а к хозяйственным отнесены «договоры, которые опосредствуют плановые хозяйственные, экономические отношения по передаче имущества (товаров), выполнению работ, оказанию услуг и т. д.»[721]. То же самое следует сказать об определении В. И. Давыдова, в котором хотя и отмечены специфические для хозяйственных договоров объективные и субъективные признаки[722], но в интерпретации настолько своеобразной, что они лишаются всякой специфичности. Относительно объектного признака - разрешения хозяйственно-экономических задач - этого не нужно и доказывать. При ближайшем же рассмотрении аналогично проявляет себя также субъектный признак. Действительно, по мысли автора, он заключается в предопределяемости участников хозяйственного договора актом плани-рования или обращенным к ним законодательным актом. Но если в последнем случае, как утверждает сам В. И. Давыдов, достаточно указания на то, что договоры о реализации продукции, не распределяемой в плановом порядке, совершаются по собственному усмот-рению изготовителя и потребителя (п. 66 Положения о социалистическом государствен-ном производственном предприятии)[723], значит, вместе с плановыми характер хозяйст-венных приобретают и все доступные социалистическим организациям неплановые дого-воры. А поскольку, за единичными изъятиями, им доступны любые договоры гражданско-го права, становится излишним не идущее при подобных посылках дальше терминологи-ческого дублирования понятие хозяйственного договора. Изложенные соображения и по-служили мотивом к разработке одноименного более узкого понятия в противовес ставше-му весьма распространенным предельно широкому его истолкованию. Первый шаг в этом направлении был сделан в 1962 г. Н. И. Красновым и Г. И. Хайдасом, которые к обяза-тельным признакам хозяйственного договора отнесли: заключение его хозяйственными организациями; обслуживание основной деятельности хозяйственных организаций; нали-чие планового акта как основания договора[724]. К сожалению, ни один из приведенных признаков требуемого размежевания не обеспечивает. Объявив возможными участниками таких договоров одни только хозяйственные организации, пришлось бы тождественные по содержанию договорные обязательства включать в состав хозяйственных или выводить из этого состава в зависимости от приурочения их к потребностям хозяйственной органи-зации или бюджетного учреждения. Тенденция к наметившейся раздвоенности еще более усиливалась бы признаком основной деятельности, ибо вследствие этого даже в отноше-ниях между самими хозяйственными организациями, причастность заключенных догово-ров к хозяйственным определялась бы не общей их целенаправленностью, а конкретным предназначением в экономической сфере обслуживающего и обслуживаемого контраген-та. Аналогичное действие имел бы и признак плановости, учитывая, что многие из заклю-чаемых хозяйственными организациями договоров должны опираться на акты планирова-ния в одних случаях и могут быть совершены без таких предпосылок в других.
Важно, однако, подчеркнуть, что плановость приравнивается в приведенном высказыва-нии не к общей подчиненности задачам выполнения плана, а к акту планирования как юридическому основанию заключаемого договора. Если плановый - это любой договор, тем или иным образом связанный с обеспечением заданий народнохозяйственных планов, как полагают некоторые авторы[725], тогда все без изъятия договорные отношения социа-листических организаций нужно относить к плановым и, значит, хозяйственным[726]. Ориентируясь же на теоретические посылки, выдвинутые Н. И. Красновым и Г. И. Хайда-сом, можно констатировать, что договор становится плановым, лишь когда он юридиче-ски основывается на акте планирования, обязательном для его участников. Этот вывод приобретает особую научную значимость потому, что все плановые договоры в таком их понимании применимы исключительно в отношениях между социалистическими органи-зациями, служат достижению определенных хозяйственных целей и подчинены особому правовому режиму, представляя, вне всякого сомнения, договоры хозяйственные.
Куда более значительные трудности выступают перед исследованием начиная с того мо-мента, когда оно переключается на выявление хозяйственной природы совершаемых со-циалистическими организациями неплановых договоров. Именно здесь и должны быть отделены от хозяйственных общегражданские договоры, характеризующиеся тождествен-ным субъектным составом и совпадающей экономической целенаправленностью. Пути такого отделения определяются тем, что образуемое на этой основе юридическое понятие призвано содействовать обобщенной фиксации специфического правового режима, уста-новленного для целой совокупности обязательственных правоотношений. Но если в со-став хозяйственных уже введены плановые договоры, то принципиальное единство право-вого регулирования может быть сохранено при подключении к ним только однородных по типу или обязательности заключения договоров неплановых. Например, неплановая по-ставка оправдывает такое подключение потому, что вместе с плановой обнимается еди-ным договорным типом, а не основанный на акте планирования договор банковского сче-та становится хозяйственным по той причине, что, как и плановый, обеспечен обязатель-ностью своего заключения. Сведя воедино все охарактеризованные признаки, хозяйствен-ный договор определяют как плановый и однохарактерный ему по типу или обязательно-сти совершения неплановый договор, заключаемый социалистическими организациями и обслуживающий их хозяйственную деятельность[727].
В литературе это определение было встречено по-разному, причем, не говоря о критиках, отвергающих его целиком[728], оно вызвало неудовлетворенность в определенных своих частях и у некоторых авторов, разделяющих его в принципе.
М. И. Брагинский, восприняв признак однохарактерности плановым договорам хозяйст-венных неплановых договоров, вместо обслуживания хозяйственной деятельности вообще предпочитает вслед за Н. И. Красновым и Г. И. Хайдасом говорить об обслуживании ос-новной деятельности хозяйственных организаций. Такая замена обусловлена тем, что «со-циалистические организации, включая хозрасчетные предприятия и госбюджетные учре-ждения, наделяются гражданской правосубъективностью лишь для хозяйственной дея-тельности. Уже в силу специальной правоспособности юридических лиц любая сделка со-циалистических организаций, а не только хозяйственный договор, должна быть в конеч-ном счете направлена на обслуживание хозяйственных потребностей контрагентов»[729]. Но и признак основной хозяйственной деятельности привлекается автором с существен-ной его переработкой. Имеется в виду не конкретная целенаправленность, а «способность соответствующего хозяйственного правоотношения как определенной абстракции, неза-висимо от того, какие социалистические организации и для достижения какой именно це-ли его заключают в данных конкретных условиях, непосредственно обслуживать основ-ную деятельность хозяйственных организаций»[730]. Так, даже в отношениях с учрежде-нием поставка остается договором хозяйственным, ибо абстрактно она способна связы-вать поставщика и с таким покупателем, которому поставляемая продукция необходима для повседневного хозяйствования, в отличие например, от ремонта счетных или пишу-щих машин, который, воплощая основную хозяйственную деятельность ремонтирующей организации, никогда не мог бы приобрести подобного значения для организации обслу-живаемой. Присоединив же к двум перечисленным никем не оспариваемый третий при-знак хозяйственно-договорных отношений, отражающий специфику их субъектного со-става, М. И. Брагинский формулирует итоговый вывод о том, что «хозяйственными явля-ются планируемые, а в специально предусмотренных законом случаях совпадающие с ни-ми по содержанию регулируемые договоры социалистических организаций, которые, как таковые, имеют целью непосредственное обслуживание основной деятельности хозяйст-венных организаций»[731].
В полемике с аргументами и выводом М. И. Брагинского нами уже были в свое время от-мечены их уязвимые места[732]. Во-первых, неверно утверждение, будто специальная правоспособность юридического лица целиком совпадает со способностью к совершению сделок, обслуживающих ту или иную хозяйственную его деятельность, так как на самом деле границами этой правоспособности охватываются и многие другие сделки - по куль-турному обслуживанию трудового коллектива, удовлетворению бытовых нужд работни-ков, проведению праздничных мероприятий и т. п. Во-вторых, признак обслуживания не любой, а только основной хозяйственной деятельности, при сохранении недостатков сво-его разработанного Н. И. Красновым и Г. И. Хайдасом прототипа, крайне затруднителен практически, вынуждая устанавливать его не столько по фактической устремленности ка-ждого заключенного договора, сколько путем отыскания среди необозримого множества хозяйственных процессов хотя бы одной соответствующей ему конкретной ситуации. В-третьих, признак однотипности плановых всех неплановых хозяйственных договоров в обновленной словесной формулировке утрачивает свою доказательственность ввиду того, что оговорка относительно случаев, предусмотренных законом, лишена реальной основы (действующий закон ни одного такого случая не оговаривает), а ссылка на совпадающее их содержание опровергается эмпирически (хозяйственные договоры банковского счета или на эксплуатацию железнодорожных подъездных путей необщего пользования ни с одним из плановых договоров по содержанию не совпадают).
Но едва успели появиться изложенные контрвозражения, как позиция их автора подверглась критике с совершенно иной стороны.
А. А. Собчак, соглашаясь с тем, что все основанные на актах планирования догово-ры являются хозяйственными, усомнился в обязательности такого же качества для одно-типных им неплановых договоров. Взять хотя бы складское плановое и неплановое хране-ние: первое бесспорно относится к хозяйственным договорам, тогда как однотипное ему второе должно быть, по мнению А. А. Собчака, оставлено в числе договоров общеграж-данских. Значит, дело не в признаке однотипности, а в совершенно иных обстоятельствах, обусловленных тем, что хозяйственные цели достигаются социалистическими организа-циями при помощи договоров двоякого рода. Одни, как, например, поставка, обретя типо-вую самостоятельность, применимы исключительно в отношениях между социалистиче-скими организациями и потому входят в разряд договоров хозяйственных, основаны ли они на акте планирования или не требуют его издания. Другие, как, например, хранение, доступны также гражданам и, чтобы тем не менее стать хозяйственными договорами, должны быть заключены социалистическими организациями во исполнение акта планиро-вания. Соответственно «хозяйственными договорами признаются договоры, заключаемые между социалистическими организациями независимо от степени предопределенност

Примечания:
[629] См.: Перетерский И. С. Сделки, договоры. М., 1929, с. 64 - 65.
[630] Например: Стародумов А. Пожизненное пользование и «докормить - допоить». - Ра-бочий суд. 1926, № 20, с. 1225 - 1228.
[631] Например: Рясенцев В. А. Договор об отчуждении имущества на условии пожизнен-ного содержания. - Социалистическая законность, 1945, № 1 - 2, с. 23 - 25; Бару М. И. До-говорное обязательство о содержании. - Учен. зап. Харьковского юрид. ин-та, 1948, вып. 3, с. 25 - 54; Отдельные виды обязательств. Под ред. К. А. Граве и И. Б. Новицкого. М., 1954, с. 130 - 131; Маслов В. Ф. Договоры с условием пожизненного содержания. - Совет-ское государство и право, 1954, № 6, с. 112 - 116; Ерошенко А. А.
О договоре содержания. - Советское государство и право, 1955, № 5, с. 129 - 130
[632] Например: Вавин Н. Г. Правовая ситуация гражданских товариществ. - Право и жизнь, 1926, № 1, с. 32 - 35; Вольф В. Ю. Основы учения о товариществах и акционерных обществах. М., 1927; Ландкоф С. Н. Товарищества и акционерные общества. Харьков, 1926.
[633] Впервые такая оценка была этому договору дана М. В. Зимелевой в посвященной ему главе учебника. Гражданское право. Коллектив ВИЮН, т. 2, с. 371 - 373.
[634] Там же, с. 373.
[635] Гордон М. В. Лекции по советскому гражданскому праву, с. 240.
[636] См.: Серебровский В. И. Очерки советского страхового права. М.-Л., 1926, с. 71 - 92.
[637] См.: Райхер В. К. Очерк важнейших сделок советского хозяйственного права. - В кн.: Магазинер Я. М. Советское хозяйственное право. Л., 1928, с. 458 - 461. Впоследствии, опираясь на разработанную им теорию комплексных отраслей права, В. К. Райхер отнес к разряду комплексных образований также страховые правоотношения (Рай-хер В. К. Об-щественно-исторические типы страхования. М.-Л., 1947, с. 186 - 196).
[638] См.: Граве А. К., Лунц Л. А. Страхование. М., 1960, с. 18 - 20.
[639] Яковлев В. Н. Страховые правоотношения в сельском хозяйстве. Кишинев, 1973, с. 127.
[640] Например: Раевич С. И. Оппортунизм и бесперспективность в проекте Жилищного кодекса РСФСР. - Советское государство и революция права, 1931, № 5 - 6, с. 151 - 161; он же. Проект, отставший от жизни. - Жилищная кооперация, 1931, № 7 - 8, с. 58 - 60.
[641] См.: Курс советского хозяйственного права. Под ред. М. Н. Доценко, т. 2, с. 434 - 497.
[642] См.: Гражданское право. Коллектив ВИЮН, т. 2, с. 112 - 137.
[643] См.: Аскназий С. И. Советское жилищное право. М., 1940. Внесенные автором в его концепцию коррективы см.: Аскназий С. И., Брауде И. Л., Пергамент А. И. Жилищное право. М., 1956.
[644] См.: Басин Ю. Г. Вопросы советского жилищного права. Алма-Ата, 1963.
[645] См.: Чигир В. Ф. Советское жилищное право. Минск, 1968, с. 77 и сл.
[646] См.: Толстой Г. К. (Ю. К.) Кодификация гражданского законодательства в СССР (1961 - 1965 гг.). Автореф. докт. дис. Л., 1970, с. 30 - 31.
[647] Например: Гусаков А. Г. Железнодорожное право по законодательству СССР. М., 1929, с. 46.
[648] Например: Самойлович П. Д. Договор морской перевозки по советскому праву. М., 1952, с. 12.
[649] Развернутую характеристику этой позиции см.: Яичков К. К. Договор железнодо-рожной перевозки грузов по советскому праву. М., 1958; Маковский А. Л. Правовое регу-лирование морских перевозок грузов. Л., 1961; Ходунов М. Е. Внутренневодное право. М., 1945; Шварц Х. И. Правовое регулирование перевозок на автомобильном транспорте. М., 1966; Савичев Г. П. Договор воздушной перевозки. М., 1963.
[650] См.: Агарков М. М. Юридическая природа железнодорожных перевозок. - Право и жизнь, 1922, № 2, с. 29 - 40; он же. Обязательство по советскому гражданскому праву, с. 128.
[651] См. ее первоначальную критику в написанной З. И. Шкундиным (бывшим едино-мышленником М. М. Агаркова по антидоговорной концепции) главе о перевозках в учеб-нике «Советское гражданское право». Под ред. Д. М. Генкина (1 т.) и С. Н. Братуся (2 т.). М., 1951, т. 2, с. 188.
[652] См. УЖД СССР 1954 г., пользующийся термином «договор», в отличие от УЖД 1935 г., который этого термина вовсе не употреблял.
[653] См.: Алексеев С. С. Гражданская ответственность за невыполнение плана железно-дорожных перевозок грузов. М., 1955, с. 43.
[654] В соответствии с этой идеей построена книга: В. Т. Смирнов. Права и обязанности участников договора грузовой перевозки. Л., 1969.
[655] Подробнее: Тарасов М. А. Транспортное право. Ростов н/Д., 1968, с. 6 - 14.
[656] Единственным в этом смысле исключением в литературе 20-х годов была небольшая статья Маркова (инициалы не указаны), выявляющая юридическую природу хранения це-ликом на основе сравнительного его анализа с поручением, наймом и займом (Марков. Договор «поклажи». - Рабочий суд. 1926, № 9, с. 611 - 616).
[657] Зимелева М. В. Поклажа в товарных складах. М., 1927, с. 29.
[658] См.: Гражданское право. М., 1938, т. 2, с. 264 - 279.
[659] Беглое его описание см.: Стучка П. И. Курс советского гражданского права. М., 1931, т. 3, с. 109 - 110.
[660] См.: Антонова Л. А. Обязательство хранения в советское время. Автореф. канд. дис. М., 1950; Ажимов Р. С. Обязательство хранения вещей в советском гражданском праве. Автореф. канд. дис. М., 1952.
[661] См.: Граве К. А. Договор хранения. - В кн.: Отдельные виды обязательств. Под ред. К. А. Граве и И. Б. Новицкого. М., 1954, с. 322 - 324.
[662] СУ РСФСР, 1921, № 69, ст. 549.
[663] Варшавский К. М. Подряды и поставки в Союзе ССР. М., 1925, с. 18.
[664] Там же.
[665] Там же.
[666] Например: Виноградов Л. А. Продажа в розницу с рассрочкой платежа. - Предпри-ятие, 1923, № 4 - 5, с. 132 - 133; Граве К. А. Договор купли-продажи в рассрочку. - Вест-ник промышленности, торговли и транспорта, 1923, № 3, с. 76 - 83; Попов Б. Розничная продажа с рассрочкой платежа. - Право и жизнь, 1925, № 2 - 3, с. 34 - 41. Подытоживаю-щее значение для исследований этого периода имела книга К. М. Варшавского. (Варшав-ский К. М. Купля-продажа в рассрочку. М., 1930).
[667] См.: Шаргородский М. Д. О праве собственности при купле-продаже в рассрочку платежа. - Вестник советской юстиции, 1926, № 20, с. 794 - 796; Удинцев В. А. Договор купли-продажи и право собственности. - Известия Азербайджанского ун-та, 1926, т. 6 - 7, с. 189 - 241.
[668] См.: Грибанов В. П., Кабалкин А. Ю. Правовое регулирование купли-продажи с рас-срочкой платежа. - Советское государство и право, 1960, № 8, с. 103 - 111; Усманов О. До-говор розничной купли-продажи в кредит в законодательстве союзной республики. - «Во-просы кодификации гражданского законодательства союзной республики». Алма-Ата, 1960, с. 123 - 140; Язев В. А. Договор розничной купли-продажи в кредит. М., 1962.
[669] См.: Вавин Н. Г. Купля-продажа по Гражданскому кодексу. М., 1923; Звягинский И. И. Договор купли-продажи в советской розничной торговле. - В кн.: Вопросы советского хозяйственного права. М., 1933, с. 223 - 256.
[670] См.: Котова В. В. Договор розничной купли-продажи и охрана прав и интересов по-купателей. - В кн.: Правовое регулирование государственной торговли СССР, М., 1957, с. 150 - 163; Хаскельберг Б. Л. Договор купли-продажи в розничной торговле. - Учен. зап. Томского ун-та, 1957, № 33, с. 77 - 88.
[671] См.: Львович Ю. Я. Охрана интересов покупателей. М., 1966; Яковлева В. Ф. Обяза-тельства по передаче имущества в собственность. - В кн.: Гражданско-правовая охрана интересов личности. М., 1969.
[672] Такова, в частности, точка зрения В. И. Кофмана (Советское гражданское право. Под ред. О. А. Красавчикова. В 2-х т. М., 1968 - 1969. Т. 2, с. 23).
[673] Не останавливаясь на других разновидностях купли-продажи, следует обратить внимание на многостороннюю научную разработку сделок по отчуждению жилых домов, освещаемых в большом числе литературных источников, среди которых особого упоми-нания заслуживают книги: Брауде И. Л. Право на строение и сделки по строениям. М., 1954; Маслов В. Ф. Правовые вопросы индивидуального и коллективного строительства в городах и рабочих поселках. Харьков, 1960.
[674] См.: Катанян Н. Г. Договор подряда с организациями бытового обслуживания. М., 1964.
[675] См.: Первушина А. П. Договор бытового проката. М., 1964.
[676] Ср.: Потюков А. Г. Обязательство по передаче имущества в пользование и Яковле-ва В. Ф. Обязательства по производству работ. - В кн.: Гражданско-правовая охрана инте-ресов личности. Под ред. Б. Б. Черепахина. М., 1969 с точкой зрения А. Ю. Кабалкина (Кабалкин А. Ю. Правовое положение граждан в отношениях по обслуживанию. - В кн.: Гражданско-правовое положение личности в СССР. М., 1975).
[677] Из ранних работ по этой теме см.: Краснокутский В. А. Договор комиссии. М., 1925; Шахназаров А. Договор комиссии. - В кн.: Вопросы торгового права и практики. Л., 1926, с. 79 - 98. Позднее комиссия освещалась в ряде работ, и в том числе: Красавчиков О. А., Якушев В. С. Договор комиссии по советскому гражданскому праву. Свердловск, 1957; Федоров И. В. О договоре комиссионной продажи сельскохозяйственной продукции. - Учен. зап. ВЮЗИ, 1957, вып. 3, с. 71 - 103; Яковлева В. Ф. Договор комиссионной прода-жи сельскохозяйственной продукции. М., 1957.
[678] См.: Мартынов Б. С. Купля-продажа и поставка. - Вестник советской юстиции,1924, № 1, с. 695 - 696; Кельман Е. Юридическая природа поставки. - Еженедельник советской юстиции, 1924, № 3 - 4, с. 58 - 59.
[679] См.: Амфитеатров Г. Основные черты законопроекта о договорах. М., 1934, с. 49.
[680] Курс советского хозяйственного права. Под ред. М. Н. Доценко, т. 2, с. 102.
[681] Рубинштейн М. Б. Советское хозяйственное право. М., 1936, с. 172.
[682] См. книгу З. И. Шкундина, где приводимая теоретическая аргументация завершается общим выводом о том, что «договор поставки - это оптовый договор купли-продажи» (Шкундин З. И. Обязательства поставки товаров в советском праве. М., 1948, с. 74).
[683] См.: Гражданское право. Коллектив ВИЮН, т. 2, с. 81 и сл.
[684] См.: Гражданское право. Под ред. М. М. Агаркова и Д. М. Генкина, т. 2, с. 3, 17,
[685] См.: Отдельные виды обязательств. Под ред. К. А. Граве и И. Б. Новицкого, с. 22 - 24.
[686] Братусь С. Н., Лунц Л. А. Вопросы хозяйственного договора. М., 1964, с. 6.
[687] См.: Амерханов Г. С. Договор поставки. М., 1957, с. 4.
[688] Например: Яковлева В. Ф. О понятии договора поставки по советскому гражданско-му праву. - В кн.: Проблемы гражданского и административного права. Л., 1962, с. 244.
[689] Например: Халфина Р. О. Правовое регулирование поставки продукции в народном хозяйстве. М., 1963, с. 45 - 46; Кириллова М. Я. Договор поставки. Свердловск, 1974, с. 3 - 6.
[690] Например: Масевич М. Г. Договор поставки и его роль в укреплении хозрасчета. Ав-тореф. докт. дис. Свердловск, 1966, с. 12.
[691] Например: Бешер Д. Л., Песочинский Н. Л. О новом подрядно-строительном дого-воре. - Наше строительство, 1932, № 5 - 6, с. 239 - 243. Романов М. И. Практика госарбит-ража по разрешению споров, вытекающих из строительных договоров. - Бюллетень Гос-арбитража при СНК СССР, 1933, № 2 - 3, с. 14 - 18; Лапиров-Скобло М. Я. Цена в догово-ре строительного подряда. - Бюллетень Госарбитража при СНК РСФСР. 1934, № 1, с. 9 - 11.
[692] См.: Патушинский Б. А. Организация капитального строительства. - В кн.: Курс со-ветского хозяйственного права. Под ред. М. Н. Доценко, т. 2, с. 221 - 302.
[693] Например: Картужанский Л. И. Хозяйственный договор на практике. Л., 1936; Ва-сильев Н. Подрядные отношения по строительству. - Арбитраж, 1938, № 8, с. 3 - 8; Пату-шинский Б. А. Система договорных связей в капитальном строительстве. - Арбитраж, 1939, № 15 - 16, с. 22 - 27.
[694] Например: Михайлов П. Д. Договоры и расчеты в капитальном строительстве. М., 1951; Брауде И. Л. Договоры по капитальному строительству в СССР. М., 1952; Басин Ю. Г. Договоры подряда по капитальному строительству в советском гражданском праве. Автореф. канд. дис. М., 1954; Чигир В. Ф. Договор подряда по капитальному строительст-ву. Минск, 1958; Барышев М. И. Правовые вопросы капитального строительства в СССР. М., 1958; Каравайкин А. А. Правовые вопросы капитального строительства. - В кн.: Во-просы советского гражданского права в практике суда и арбитража. М., 1959.
[695] Например: Правовые вопросы строительства в СССР. Под ред. И. Л. Брауде. М., 1960; Каравайкин А. А. Правовые вопросы капитального строительства. - В кн.: Вопросы советского гражданского права. М., 1964; Толстой Ю. К. Договор капитального строи-тельства. - В кн.: Договоры в социалистическом хозяйстве. М., 1964; Кабатов В. А. Право-вые проблемы планирования и экономического стимулирования капитального строитель-ства в СССР. Автореф. докт. дис. М., 1970; Правовое регулирование капитального строи-тельства в СССР. Под ред. О. Н. Садикова. М., 1972.
[696] Курс советского хозяйственного права. Под ред. М. Н. Доценко, т. 2, с. 280.
[697] См.: Картужанский Л. И. Хозяйственный договор на практике, с. 3 и сл.
[698] Брауде И. Л. Договоры по капитальному строительству в СССР, с. 151.
[699] См.: Флейшиц Е. А. Расчетные и кредитные правоотношения. М., 1956, с. 213 - 218.
[700] В то же время, наряду с гражданско-правовой квалификацией банковского кредито-вания социалистических организаций (Халфина Р. О. Значение и сущность договоров в советском социалистическом гражданском праве. М., 1954, с. 170 - 174; Компанеец Е. С., Полонский Э. Г. Применение законодательства о кредитовании и расчетах. М., 1967, с. 107 и сл.; Куник Я. А. Кредитные и расчетные отношения в торговле. М., 1970, с. 124 - 126), в отдельных публикациях отстаивается иная его характеристика - комплексная (Гу-ревич И. С. Очерки советского банковского права. Л., 1959; Малеин Н. С. Кредитно-расчетные правоотношения и финансовый контроль. М., 1964, с. 35 - 36) или хозяйствен-но-правовая (Кузьмин В. Ф. Кредитные и расчетные правоотношения в промышленности. М., 1975, с. 23 - 39).
[701] Например: постановление СНК СССР от 17 марта 1937 г. «О ходе заключения хо-зяйственных договоров» (СЗ СССР, 1937, № 20, ст. 76).
[702] Уже в начале 30-х годов публикуются «Практические указания по составлению хо-зяйственных договоров». М., 1933; самостоятельную главу под названием «Советский хо-зяйственный договор и договорная дисциплина» см. в кн.: Венедиктов А. В. Договорная дисциплина в промышленности. Л., 1935; Картужанский Л. И. Хозяйственный договор на практике. М.-Л., 1926; он же. Хозяйственный договор в промышленности. М.-Л., 1937.
[703] Курс советского хозяйственного права. Под ред. М. Н. Доценко, т. 2, с. 40.
[704] Там же, с. 30.
[705] Рубинштейн Б. М. Советское хозяйственное право. М., 1936, с. 143 - 144.
[706] СП СССР, 1949, № 9, ст. 168.
[707] Например: Баранов И. Хозяйственный договор - орудие выполнения государствен-ных планов. - Плановое хозяйство, 1949 г. № 5, с. 63 - 72; Картужанский Л. И. Хозяйст-венные договоры и арбитраж на современно этапе. - Учен. зап. Ленингр. ун-та, 1951, вып. 3, с. 100 - 117; Донде А. Я., Фрейдман З. М., Чирков Г. И. Хозяйственный договор и его роль в снабжении народного хозяйства СССР. М., 1953; Тарновская Е. А. Советский хо-зяйственный договор и его роль в ускорении оборачиваемости оборотных средств про-мышленных предприятий. Автореф. канд. дис. Л., 1953; Шалюпа М. П. Хозяйственный договор и его роль в борьбе за план и хозрасчет. - Советское государство и право, 1953, № 4, с. 80 - 90.
[708] Братусь С. Н., Лунц Л. А. Вопросы хозяйственного договора. М., 1954, с. 4 - 5.
[709] См.: Братусь С. Н. Программа КПСС и вопросы советского гражданского права. - Правоведение, 1961, № 4, с. 34 - 35.
[710] Гражданское право стран народной демократии. М., 1958, с. 39.
[711] См. там же.
[712] См.: Гражданское право. Под ред. П. Е. Орловского и С. М. Корнеева. В 2-х т. М., 1969 - 1970, т. 1, с. 456 - 457, 448, 451, 465 - 466 и др.
[713] Хозяйственное право. Под ред. В. В. Лаптева. М., 1967, с. 134.
[714] Там же, с. 135.
[715] См.: Лаптев В. В. Правовое положение государственных промышленных предпри-ятий. М., 1963, с. 21 - 22.
[716] См.: Лаптев В. В. К совершенствованию хозяйственного законодательства. - Совет-ское государство и право, 1967, № 7, с. 96.
[717] См.: Танчук И. А., Ефимочкин В. П., Абова Т. Е. Хозяйственные обязательства, с. 31 - 122.
[718] Там же, с. 29.
[719] Теоретические проблемы хозяйственного права, с. 203.
[720] Можейко В. Н. Хозяйственный договор в СССР. М., 1962, с. 9.
[721] Шешенин Е. Д. К вопросу о понятии хозяйственного договора и его соотношении с договором хозяйственных услуг. - Сборник ученых трудов. Свердловск, 1964, вып. 4, с. 230.
[722] См.: Давыдов В. И. Законодательство о хозяйственных договорах. Кишинев, 1972, с. 12.
[723] См.: там же, с. 10.
[724] См.: Краснов Н. И., Хайдас Г. И. Рецензия на книгу В. Н. Можейко «Хозяйственный договор в СССР». - Советское государство и право, 1962, № 11, с. 44.
[725] См.: Львович Ю. Я. Плановые предпосылки договоров поставки и купли-продажи товаров народного потребления. - Советское государство и право, 1962, № 4, с, 81; Шеле-стов В. С. Хозяйственные договоры. Харьков, 1965, с. 13 - 14; Вердников В. Г. Проблемы хозяйственного договора по советскому праву. Автореф. докт. дис. М., 1968, с. 20.
[726] К такому выводу и приходит А. Г. Быков, движимый не только приверженностью к хозяйственно-правовой концепции, но и указанным взглядом на сущность планового до-говора (Быков А. Г. План и хозяйственный договор. М., 1975, с. 19 - 29). Менее последо-вательна позиция В. С. Шелестова и В. Г. Вердникова, которые, как и А. Г. Быков, при-знают плановыми все договоры социалистических организаций, но из их числа относят к хозяйственным те, которые отражают связь между планами производственно-хозяйственной деятельности договорных контрагентов (Вердников В. Г. Проблемы хозяй-ственного договора по советскому праву, с. 7) или опосредствуют реализацию установ-ленных их контрагентам плановых заданий по прибыли (Шелестов В. С. Хозяйственные договоры, с. 30).
[727] См.: Договоры в социалистическом хозяйстве. Под ред. О. С. Иоффе. М., 1964, с. 11; Иоффе О. С. План и договор в социалистическом хозяйстве. М., 1971, с. 74; Калмыков Ю. Х. Хозяйственный расчет и гражданское право. Саратов, 1969, с. 179 - 180; Овчинников Н. И. Понятие и классификация хозяйственных договоров. Владивосток. 1970, с. 14 - 33.
[728] Из новейших литературных источников, например: Масевич М. Г., Покровский Б. В., Сулейменов М. К. Правовые формы хозяйственного расчета производственных объе-динений и предприятий. Алма-Ата, 1975, с. 188 - 203.
[729] Брагинский М. И. Общее учение о хозяйственных договорах. Минск, 1967, с. 21.
[730] Там же, с. 17.
[731] Там же.
[732] См.: Иоффе О. С. План и договор в социалистическом хозяйстве, с. 75 - 77.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022