ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > И > Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права" - Иоффе О.С., Москва, 2000

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права" - Иоффе О.С., Москва, 2000

§ 3. Личная собственность


Право личной собственности гражданина. Понятие права личной собственности в качестве особой юридико-экономической категории, как и сам обозначающий это понятие термин, впервые появляются лишь в Конституции СССР 1936 г. Законодательство, вве-денное в действие ранее, и, в частности, гражданские кодексы союзных республик, приня-тые в
20-х годах, говорили не о личной, а только о частной собственности. И хотя в многочис-ленных конкретных своих правилах закон проводил существенно расходящиеся установки по отношению к частнокапиталистической и частнотрудовой собственности, закрепленное им общее понятие распространялось на все виды индивидуальной собственности в СССР, как бы последние ни отличались друг от друга по своему социальному и классовому со-держанию. Это обстоятельство оказывало решающее влияние на современную ему граж-данско-правовую литературу.
Сперва анализ частной собственности сводился едва ли исключительно к освещению ча-стнокапиталистической собственности[533], и только в работах, относящихся всецело к индивидуальным имущественным правам, затрагивалась частнотрудовая, а также иная, не связанная с ведением индивидуального хозяйства, собственность граждан[534]. Затем на-чали появляться работы, которые останавливались на самой общей характеристике част-ной собственности, не выходя за очерченные гражданским законом границы ее дозволен-ности и вовсе не упоминая об отдельных ее разновидностях[535]. Но к середине 30-х го-дов в теоретических исследованиях по затрагиваемой тематике наметился явный перелом. Особенно показателен в этом отношении изданный в 1925 г. Курс советского хозяйствен-ного права, соответствующие части которого, обращенные к характеристике видов собст-венности в СССР, написаны Л. Я. Гинцбургом, а касающиеся частной собственности - Г. Н. Амфитеатровым.
Первый из них, выделяя вслед за гражданским законом частную собственность как один из трех возможных в советских условиях видов собственности вообще, конкретизирует ее содержание следующим образом: «Мы имеем некую ничтожную дробь государственного капитализма и частнохозяйственного капитализма в виде известного процента кулацких хозяйств в районах несплошной коллективизации, нескольких концессионных предпри-ятий... и имущества, принадлежащего иностранным фирмам, допущенным к производству операций в СССР. Существенное значение имеет еще частная собственность мелких само-стоятельных товаропроизводителей: завтрашних колхозников - единоличников и зав-трашних членов промартелей некооперированных еще кустарей и ремесленников. Нако-нец, на праве частной собственности колхозники владеют и распоряжаются своим личным добавочным хозяйством, необобществленной часть своего хозяйства»[536]. Итак, от кон-цессий и кулацких хозяйств до приусадебного хозяйства колхозников - все подведено под рубрику частной собственности. Исключение сделано лишь для имущества рабочих и служащих, но не в форме позитивной его квалификации, а посредством простого о нем умолчания.
В отличие от этого, второй автор четко разграничивает капиталистическую и трудовую частную собственность, отмечая, что «ограничения, установленные законом для осущест-вления трудовой частной собственности, преследуют в конечном счете цели ее социали-стического переустройства», тогда как ограничения, направленные против частнокапита-листической собственности, «с самого начала преследовали цели ее вытеснения, а на оп-ределенном этапе социалистического наступления... полной ликвидации»[537]. Но он идет дальше, выделяя в качестве особого, нового вида собственности личную собственность граждан, не просто гармонически совмещаемую с социалистической экономикой, а выте-кающую из нее самым непосредственным образом, поскольку «личная или индивидуаль-ная собственность у нас есть известная часть совокупного общественного продукта, по-ступающая в распоряжение трудящихся - отдельных членов общества в соответствии с количеством и качеством затраченного каждым из них труда»[538]. Нетрудно заметить, что в изложенных суждениях в значительной степени предвосхищена градация видов соб-ственности, получившая вскоре конституционное закрепление: после ликвидации частно-капиталистической собственности сохраняется как известный остаточный вид полностью непреодоленных экономических отношений собственность мелких частных хозяйств еди-ноличных крестьян и кустарей, но в то же время окончательно складывается как свойст-венный социализму новый вид экономических отношений личная собственность совет-ских граждан.
Начиная с момента конституционного признания личной собственности в 1936 г. и на всем протяжении последующего времени вплоть до наших дней не прекращается вы-званная ею по самым разнообразным правовым проблемам оживленная научная дискус-сия. Эта дискуссия должна приобрети новые очертания на почве юридических норм о праве личной собственности, закрепленных Конституцией СССР 1977 г.
Во-первых, не исчерпан научный спор относительно того, имеют ли в виду консти-туционные нормы личную собственность лишь как правовой институт или одновременно и как определенное экономическое явление.
Косвенно эта проблема впервые была поднята Р. О. Халфиной в связи с упоминаемыми Конституцией в числе прочих объектов личной собственности трудовыми сбережениями граждан. Если рассматривать последние только как сбережения, находящиеся в фактиче-ском обладании гражданина, тогда они закрепляются исключительно правом собственно-сти. При более широкой их трактовке, распространяющейся, например, на вклады в сбере-гательных кассах, пришлось бы для юридического опосредствования личной собственно-сти привлекать также отдельные обязательственные правоотношения. Р. О. Халфина так и поступает, склоняясь, однако, не к признанию конституционного понятия личной собст-венности соединением элементов правовых и экономических, а к выводу о существовании права личной собственности в узком и широком смысле, поглощающем наряду с собст-венническими некоторые обязательственные правомочия[539]. Какова суть широкого по-нятия права собственности, где при таком логическом его объеме лежит граница между ним и смежными правовыми понятиями, почему, включая правоотношения обязательст-венного типа, оно все же остается понятием о праве собственности, - эти неизбежно по-рождаемые изложенной концепцией вопросы не только не решены, но и не поставлены автором.
Иную позицию по тому же поводу занял А. А. Ерошенко. Подобно различию между соб-ственностью и правом собственности вообще он разграничивает также личную собствен-ность в экономическом смысле, регулируемую разнообразными правовыми институтами, и в юридическом смысле, выступающую уже только как право собственности. В первом случае ею охватываются трудовые сбережения любых видов, включая находящиеся на вкладе в сберегательной кассе. Во втором случае к ней относятся лишь трудовые сбере-жения в натурально-вещественной форме с тем, что при помещении денег на вклад в сбе-регательной кассе возникают обязательственные правоотношений[540]. Автор ничего прямо не говорит о соотношении различаемых им понятий с конституционной нормой о личной собственности. Но этим ни в какой мере не опорочивается правильность отстаи-ваемых им основополагающих принципов, из которых с неоспоримостью вытекает без-ошибочная оценка и самой конституционной нормы, рассчитанной не на одну лишь обри-совку экономического содержания личной собственности, а в первую очередь на юриди-ческое закрепление одноименных субъективных прав граждан.
Во-вторых, не умолкают споры относительно социальной сущности права личной собственности и конкретно-исторических условий, с которыми связано его формирование.
Ученые, придающие основное значение тому обстоятельству, что личная собственность производна от собственности социалистической, расценивают ее как явление, специфиче-ское только для социалистического общества, а в пределах последнего не распростра-няющееся на собственность мелких частных хозяйств единоличных крестьян и кустарей ввиду отсутствия прямой связи между ними и социалистической системой хозяйства[541]. Среди приверженцев этого господствующего в науке направления разногласия возникают лишь при истолковании самого признака производности, который, по мнению одних, пре-допределяется основным источником образования личного имущества, какими бы ни бы-ли дополнительные имущественные поступления, а по мнению других, ориентируется на источник воспроизводства личной собственности как специфического общественного от-ношения, каким бы образом тот или иной объект гражданином ни приобретался.
Приверженцы другого, менее представительного направления относят к личной собствен-ности имущество не только мелких частных хозяйств единоличных крестьян и кустарей в социалистическом обществе[542], но и пролетариев в обществе капиталистическом[543]. Исходным поводом к подобным суждениям явилась структура самой ст. 10 Конституции СССР 1936 г., уделяющей главное внимание кругу объектов права личной собственности и почти не затрагивающей характеристики источника его возникновения. А поскольку в числе таких объектов упоминается подсобное домашнее хозяйство, возникло предполо-жение, что ст. 10 формулирует общее правило о личной собственности, в то время как ее особым разновидностям посвящены специальные нормы, включая ст. 9 Конституции СССР, предусматривающую собственность мелких частных хозяйств единоличных кре-стьян и кустарей. При этом не учитывается, что «развитие социалистической собственно-сти влечет за собой и рост личной собственности», тогда как, «наоборот, развитие социа-листического хозяйства влечет за собой отмирание остатков мелкого частного хозяйст-ва»[544], а, несовместимые друг с другом по своей социальной сущности, указанные яв-ления не могут быть соединены посредством одной и той же научной категории[545].
Тем не менее их единство нередко отстаивалось и впоследствии, причем иногда даже в более широком плане, с выходом за пределы социалистического общества и привлечени-ем к этому единству пролетарской собственности общества буржуазного. Достигается та-кой результат путем переноса центра тяжести либо на целевое назначение используемых объектов, либо на конкретные условия их приобретения. Так, П. П. Каськ включил собст-венность трудящихся при капитализме в разряд личной собственности потому, что она используется ее обладателем в потребительских целях[546]. Что при помощи такого кри-терия можно выявить социальное назначение отдельных имущественных объектов, но не природу собственности как единого общественного отношения, - это не смущает автора ни в малейшей степени. Другим путем к тождественным выводам пришел В. П. Корниен-ко, отмечающий, что при отсутствии средств производства, а значит, и возможности само-стоятельно создавать необходимые жизненные блага, пролетарий, вынужденный работать в капиталистическом хозяйстве, приобретает собственность, которая по этой причине ста-новится производной от собственности буржуазной, но, образуемая благодаря личным трудовым усилиям собственника, она должна считаться не частной, а личной собственно-стью[547]. Бьющие в глаза противоречия между своими выводами и их обоснованием ав-тор оставляет незамеченными, не испытывая каких-либо неудобств и от такого перемеще-ния акцентов, которое ставит способы приобретения имущества на ступень более значи-мой детерминирующей силы, чем господствующий строй экономических отношений. Но во всем этом и проявляются коренные недостатки второго направления сравнительно с важными преимуществами первого, потому и нашедшего законодательное признание в Основах[548], что оно правильно отражает реальное положение вещей. Тот же факт, что в Конституции СССР 1977 г. собственность мелких частных хозяйств вообще не упомина-ется, свидетельствует скорее об утрате ею в современных условиях сколько-нибудь ося-заемого веса, чем о подведении ее под общее понятие личной собственности.
В-третьих, немало усилий было потрачено на разработку научно обоснованного и вместе с тем четко сформулированного понятия личной собственности.
Одно из первых его определений принадлежит В. А. Тархову. Оно гласит, что право лич-ной собственности есть «право граждан владеть, пользоваться и распоряжаться имущест-вом, полученным ими в качестве дохода от участия в социалистическом хозяйстве, от подсобного хозяйства и гражданско-правовых сделок»[549]. Главный недостаток приве-денной формулы состоит в перечислении ею возможных способов приобретения личного имущества. Не говоря о том, что при образовании понятия права собственности всех дру-гих видов аналогичный перечень никогда не приводится, он страдает и своими особыми погрешностями, не будучи ни исчерпывающим (опущено, например, наследование), ни специфическим для одной только личной собственности (упоминаются, например, граж-данско-правовые сделки).
Избежать отмеченных недостатков в значительной мере удалось Р. О. Халфиной, для ко-торой право личной собственности - это «право гражданина владеть, пользоваться и рас-поряжаться имуществом, являющимся предоставленной ему в организованном порядке (главным образом в порядке распределения по труду) частью совокупного общественного продукта либо продукцией его подсобного хозяйства для удовлетворения его материаль-ных и культурных потребностей»[550]. В ее определении правильно подчеркнута решаю-щая роль распределения по труду, отражающего такой важнейший признак личной собст-венности, как производность от собственности социалистической. Но указание на подсоб-ное хозяйство, которым, естественно, специфика личной собственности ознаменована быть не может, столь же излишне в данном случае, как указание на гражданско-правовые сделки в определении В. А. Тархова.
Существенные, и притом почти исключительно существенные, черты права личной собст-венности привлечены к определению, разработанному Д. Ф. Еремеевым. Подходя к этому праву как к самостоятельному юридическому институту, Д. Ф. Еремеев рассматривал его в виде системы норм, закрепляющих «личное присвоение трудящимися (главным образом в соответствии с количеством и качеством труда) части совокупного общественного про-дукта в целях максимального удовлетворения их материальных и культурных потребно-стей, предоставляя им правомочия по владению, пользованию и распоряжению присвоен-ными предметами, в процессе осуществления которых личный собственник вступает в другие дозволенные законом правоотношения»[551]. Спору нет, приведенная цитата слишком громоздка, чтобы притязать на завершенность научной формулировки. Но в ней имеется немалый резерв для сокращений, вроде, например, концовки, где речь идет о ве-щах самоочевидных, или особого подчеркивания в самом начале распределения по труду, излишнего уже по одной только той причине, что в дальнейшем общим образом отмечает-ся образование личной собственности за счет определенной части совокупного общест-венного продукта. Но родовые свойства права собственности (триада правомочий как форма присвоения) здесь представлены, а решающие признаки права личной собственно-сти (производность от социалистической и предназначенность для удовлетворения мате-риальных и культурных потребностей граждан) приведены[552]. Все это и могло бы со-ставить основу для такого словесного выражения одного из коренных цивилистических понятий, которое, обретя необходимое филологическое совершенство, полностью соот-ветствовало бы реальным запросам науки и практики.
Ввиду потребительского характера права личной собственности одним из самых ценных и вместе с тем наиболее важных его материальных объектов становится жилое строение. Этот объект привлек к себе самое большое количество правовых норм, обра-зующих рассматриваемый правовой институт. На нем сосредоточено и основное внима-ние исследований, обращающихся к сопряженной с личной собственностью конкретной проблематике.
Так, долгое время дискутировался вопрос о правовых формах обладания несколькими гражданами единым жилым строением. Наряду с концепцией общей собственности в ли-тературе отстаивалась возможность образования при определенных условиях индивиду-альной собственности на часть дома, и лишь поскольку выделение обособленных частей не устраняет совместного обладания нераздельными конструкциями, в указанных рамках предлагали совмещать индивидуальную собственность на жилой дом с общей[553]. В по-следнем смысле и были формулированы необходимые нормы сперва в постановлении Со-вета Министров СССР от 31 июля 1957 г. «О развитии жилищного строительства в СССР»[554], а затем в ст. 25 Основ гражданского законодательства.
Не менее спорна проблема одновременного обладания жилым домом и дачным помеще-нием. При буквальном толковании адресованного гражданам законодательного запрета сосредоточивать в руках семьи более одного дома или его части такое соединение допус-кать нельзя[555]. Если же учитывать разное целевое назначение двух этих объектов, недо-пустимость обладания одним из них при наличии другого едва ли могла бы получить убе-дительное обоснование[556]. Однако гражданские кодексы подавляющего большинства союзных республик к обсуждаемому вопросу не обращаются, и возможность иметь на праве личной собственности как жилой дом, так и дачное помещение прямо предусмотре-на только в ст. 105 ГК Грузинской ССР.
Не перестает также обсуждаться целесообразность общего нормирования размеров жилой площади, приходящейся в индивидуальных домах на самого собственника и членов его семьи. Погрешности такого нормирования усматривают в его универсальности, не зави-сящей от того, одинок ли собственник или представляет многочисленную семью, как и в неоправданности положения, при котором гражданин, возводящий дом за счет собствен-ных средств, не может обзавестись большей жилой площадью, чем выделяемая нанимате-лям в государственных домах[557]. Тем не менее действующий закон в закрепленное им общее правило такого рода вносит только один корректив, допуская для больших семей и тех, кто имеет право на дополнительную площадь, увеличение размера собственного дома не свыше предельных норм, применяемых к нанимателям жилых помещений в домах ме-стных Советов.
Помимо важнейших объектов личной собственности, исследовательская мысль сосредо-точивалась на выявлении путей обеспечения усиленной ее охраны, изыскивая не только оптимальные методы усовершенствования известных советскому закону юридических средств (виндикационные и негаторные иски), но и возможность использования таких ох-ранительных способов, которые пока еще не нашли в нем своего отражения. В числе по-следних выделяется приобретательная давность, которая никогда не переставала вызывать эпизодические научные отклики[558], а в годы, предшествовавшие второй кодификации советского гражданского законодательства, подвергалась особенно детальному рассмот-рению[559].
Защитники идеи включения этого института в советский гражданский закон с большой тщательностью обсуждали различные варианты наиболее целесообразного его конструирования, ведя друг с другом спор о том, применять ли приобретательную дав-ность только к добросовестному или также к недобросовестному владельцу, признавать ли ее истекшей в силу истечения исковой давности, или, наоборот, считать исковую дав-ность погашенной для прежнего собственника со времени приобретения его имущества по давности владения другим лицом и т. п. Ограничивая действие приобретательной давно-сти объектами личной собственности, они полагали, что таким образом получат надежную защиту интересы собственника, который в подтверждение своего права не может сослать-ся ни на какие другие основания, кроме длительного владения вещью, и будет полностью устранена неопределенность имущества по истечении погасительной давности, когда соб-ственник истребовать его не может, а владелец права собственности на него не приобрета-ет.
Противники приобретательной давности со своей стороны указывали, что благодаря фак-тической презумпции добросовестности владения подлинный собственник в своих инте-ресах защищен и без этого института. Что же касается неопределенности в правовом по-ложении имущества после истечения погасительной давности, то, по их мнению, лучше сохранить такую неопределенность, чем закреплять имущество за лицом, заведомо не яв-ляющимся его собственником. К этой позиции склонился и законодатель. Рекомендация о введении приобретательной давности воспринята не была. Но в Основах и новых кодексах проведен ряд других важных мер по усилению защиты права собственности вообще, в том числе и права личной собственности (установлена всеобщая виндикационная и негаторная защита титульных владельцев наряду с собственниками, признан обоснованным виндика-ционный иск в споре с добросовестным приобретателем при безвозмездном приобретении имущества и пр.). Обеспечиваемая гражданским законом многообразная охрана вопло-щенных в праве личной собственности интересов сообразуется с начертанными им же пределами надлежащего осуществления этого права. Как неизменно подчеркивается в со-ветской цивилистической литературе, указанные пределы направлены не на ограничение личной собственности, а на создание правового режима, полностью адекватного действи-тельной его социальной сущности[560]. Об этом свидетельствует и такое предъявляемое к ней существенное требование, как обязательность использования в потребительских целях с решительным пресечением каких бы то ни было попыток извлечения имущественных выгод нетрудовым путем. А в связи с этим требованием возникла необходимость во все-стороннем анализе и четком формулировании самого понятия нетрудового дохода.
Казалось бы, один из неотъемлемых признаков этого понятия представлен уже самим обо-значающим его термином, и для признания дохода нетрудовым нужно во всяком случае, чтобы он имел нетрудовое происхождение в виде «материальных ценностей, не эквивали-руемых теми или иными трудовыми затратами»[561]. Очевидно, однако, что ставить точ-ку на одном только указанном признаке нельзя, ибо закон все же допускает отдельные ос-нования имущественных приобретений (дарение, наследование, лотерейные выигрыши и др.), не обусловленные трудовыми затратами приобретателя. Недостаточность созданного таким путем единого понятия иногда доказывают ссылкой также на смежные, прямо к де-лу не относящиеся, явления, вроде недозволенных промыслов, доходы от которых хотя и предполагают определенные трудовые вложения, но вследствие этого не становятся дохо-дами правомерными. Отсюда выдвигаемые в литературе разнообразные иные признаки, которые либо комбинируются с приведенным, либо вводятся взамен него.
Замена признаков наблюдается в случаях, когда нетрудовым объявляют незаконный до-ход[562]. Тем самым в сущности понятие нетрудового дохода становится излишним, по-скольку требуемые юридические санкции могут быть применены уже просто ввиду неза-конности имущественных приобретений без учета трудового или нетрудового их проис-хождения[563].
Комбинированный критерий одного порядка приводит к признанию нетрудовым такого дохода, который одновременно отвечает двум признакам: подразумевается доход, «полу-ченный приобретателем неправомерным способом и без приложения собственного тру-да»[564], или, что то же самое, извлеченный «в результате правонарушения, причем не за счет личного труда, а за счет иных источников»[565]. Нетрудно заметить, что в этом слу-чае, если выявлен первый признак - неправомерность имущественных приобретений, не-зачем для реализации санкции юридической нормы обращаться ко второму признаку - из-влечению доходов не за счет личного труда.
Комбинированный критерий другого порядка строится на том, что нетрудовым в юриди-ческом смысле должен быть признан всякий доход, обладающий аналогичной экономиче-ской характеристикой, кроме случаев дозволенности его извлечения по прямому указанию закона. В негативном выражении этот критерий так и определяют: доход, извлеченный без приложения собственного труда, является нетрудовым, если его правомерность не выте-кает из закона[566]. В позитивном виде он звучит несколько иначе, но смысл остается тем же: нетрудовой доход - это «имущественное приращение, поступающее к индивиду по юридически допускаемым основаниям, но не имеющее в качестве эквивалента указанные в законе затраты приобретателя и являющееся в силу этого недозволенным увеличением его имущества»[567]. Отсюда следует, что когда доход неправомерен, основанием приме-нения соответствующих санкций служит именно его неправомерность (например, извле-чение посредством недозволенного промысла). При отсутствии признаков конкретной не-правомерности доход объявляется противоправным единственно по основанию нетрудо-вого его происхождения (например, получения в результате сдачи внаем разных видов личного имущества по превышающим стоимость износа ставкам наемной платы). Но и нетрудовой доход обретает качество правомерности, если это прямо предусмотрено зако-ном (например, взимание личными собственниками жилых домов квартирной платы в пределах установленных ставок).
Научная дискуссия, концентрирующаяся вокруг понятия нетрудового дохода, все еще далека от полного исчерпания. Но как бы разнообразны ни были выдвигаемые в связи с нею теоретические конструкции, все они, при несовпадении исходных посылок и конеч-ных рекомендаций, преследуют одну и ту же общую цель: предотвращая искажение под-линной сути личной собственности, максимально содействовать всемерному ее упроче-нию на базе гармонического сочетания с общественными интересами, с господствующим в СССР социалистическим строем общественных отношений.
Право личной собственности колхозного двора. В то время как впервые закрепленное Конституцией СССР 1936 г. общее понятие личной собственности было в значительной степени цивилистической доктриной предвосхищено, первое упоминание о личной собст-венности колхозного двора совпало с конституционным ее закреплением, и лишь после этого она вовлекается также в орбиту многосторонних теоретических исследований. Но уже с самого начала было подчеркнуто, хотя впоследствии и вызывало споры, что нужно различать два вида права личной собственности, персонифицируемые гражданином в од-ном случае и колхозным двором в другом[568]. При этом в анализе личной собственности второго вида главное внимание сперва сосредоточивается не столько на специфическом источнике ее образования, предопределяемом преимущественным значением доходов от труда в колхозном хозяйстве, сколько на ее субъективном составе, очерчиваемом сообраз-но с тем, как истолковывается понятие самого колхозного двора.
«Право личной собственности колхозного двора, - писал в 1938 г. П. Е. Орловский, - нель-зя отождествлять с правом личной собственности, установленным ст. 10 Конституции. Личная собственность колхозного двора имеет свои особенности. Это правовое различие заключается в том, что субъектом права личной собственности колхозного двора является не каждый член колхозного двора... а колхозный двор в целом, без указания долей членов двора в отдельности. В этом, между прочим, заключается и одно из отличий права личной собственности колхозного двора от общей собственности»[569]. И достаточно было изо-бразить колхозный двор в обличьи носителя единой правосубъективности, как уже не со-ставило особого труда вывести умозаключение о том, что его собственность также являет-ся не общей, а односубъектной.
Это умозаключение оказалось неизбежным и для Д. М. Генкина, который, поддержав П. Е. Орловского на сессии ВИЮНа 1946 г. в вопросе правосубъектности, а стало быть, и но-сителе права собственности в имуществе колхозного двора, довел его мысль до логически завершенного состояния: «Поскольку колхозный двор - особый субъект права, а не просто несколько физических лиц - отдельных субъектов права, - постольку он может быть при-знан юридическим лицом»[570]. Сделанный вывод оказался, однако, настолько ошелом-ляюще прямолинейным, что не мог не вызвать бурного критического резонанса, с особой силой прозвучавшего в устах Г. Н. Полянской, которой удалось обнаружить и ошибоч-ность посылок, и полное его несоответствие реальной жизненной ситуации. Появился он вследствие забвения специфики колхозного двора, в котором соединяются два взаимосвя-занных начала - трудовое и семейное. А если бы то и другое учитывалось в достаточной степени, не могло бы остаться незамеченным, что выход из колхозного двора, выделы и разделы в его имуществе не имеют ничего общего ни с природой юридического лица, ни с важнейшими свойственными ему качествами. Отсутствует также должная обособленность как в имуществе, так и в ответственности колхозного двора и его членов. Что же касается организационного единства, то вследствие регистрации оно не приобретается колхозным двором в такой же мере, как и обязательно регистрируемыми в сельской местности хозяй-ствами рабочих и служащих[571].
Все это вместе взятое производило такое неизгладимое впечатление, что побудило Д. М. Генкина пересмотреть свои взгляды и, вместо признания колхозного двора юридическим лицом, вернуться в 1951 г. вновь к квалификации его лишь как особого субъекта пра-ва[572]. Вскоре к той же идее присоединился И. В. Павлов, который объявил ее единст-венно правильной потому, что ему казалось, будто колхозный двор в качестве единого це-лого «имеет определенные права (на пользование приусадебной землей, на владение предметами личной собственности, на получение определенных льгот и т. п.) и несет оп-ределенные обязанности (уплата налога, обязательные сельскохозяйственные поставки государству и т. д.)», а «регистрация... является официальным юридическим признанием данного семейно-трудового объединения как самостоятельной хозяйственной единицы и самостоятельного носителя (субъекта) прав и обязанностей»[573]. Насколько убедительно последнее соображение, - явствует из полемики по совпадающему поводу между Д. М. Генкиным и Г. Н. Полянской. Впрочем, и все другие критические замечания Г. Н. Полян-ской против теории «колхозный двор - юридическое лицо» с одинаковой неоспоримостью могут быть обращены против теории «колхозный двор - особый субъект права». Но, что еще более существенно, она же в конце 40-х годов предложила и единственно правильное позитивное решение рассматриваемой проблемы.
Право собственности колхозного двора, - писала уже тогда Г. Н. Полянская, - есть «совме-стная семейно-трудовая собственность отдельных его членов». Последние сообща рабо-тают лишь в подсобном хозяйстве, а их труд в колхозе в смысле учета и оплаты строго индивидуален. Это означает, что «момент трудовой связи между членами колхозного дво-ра в осуществлении семейного хозяйства играет значительно меньшую роль, чем в дворе единоличном. Отсюда - повышение удельного веса семейного начала в семейно-трудовом объединении колхозного двора». А перенос центра тяжести с трудового на семейное нача-ло невозможно совместить с признанием колхозного двора особым субъектом права. Он свидетельствует как раз об обратном - о многосубъектности этого социального образова-ния и, следовательно, о принадлежности приурочиваемого к нему имущества не двору как некоему нерасчлененному единству, а членам двора как участникам общей собственности. И такое построение тем более логично, что «конститутивным признаком совместной соб-ственности колхозного двора является момент совместного пользования; источником же ее приобретения могут быть как совместный труд, так и индивидуальные вложений»[574].
Неудивительно поэтому, что именно его и воспринял закон, а после проведения новой ко-дификации советского гражданского законодательства в 1961 - 1964 гг., легально провоз-гласившей многосубъектность колхозного двора, и затем после принятия нового Пример-ного устава колхоза 1969 г., введшего для той же ячейки удвоенное наименование - «се-мья колхозника (колхозный двор)», вывод об относимости связанных с нею собственниче-ских отношений к разряду общей, и притом общей совместной, собственности больше ни-кем уже сомнению не подвергался. Отныне в цивилистической литературе он формулиру-ется без всяких возрождающих дискуссию оговорок, а в литературе по колхозному праву признание единой правосубъектности колхозного двора полностью выходит из научного употребления[575].
Помимо прослеженной в доктринальном ее развитии указанной общей проблемы, в совет-ской цивилистической науке анализируются и относящиеся к собственности колхозного двора многочисленные частные вопросы (о порядке управления, о выделах и разделах и др.)[576]. Но они уже тяготеют к конкретно-практической стороне дела настолько, что в общей характеристике истории советской цивилистической мысли могут быть оставлены вне пределов специального рассмотрения.

Примечания:
[533] См., например: Гойхбарг А. Г. Основы частного имущественного права. М., 1924, с. 67 - 94. Такая же картина, впрочем, наблюдалась и в более поздних публикациях (см., например: Стучка П. И. Курс советского гражданского права, т. 3, с. 42 - 47).
[534] См., например: Канторович Я. А. Имущественные права граждан СССР по дейст-вующему законодательству. Л., 1925.
[535] См., например: Аскназий С. И. Очерки хозяйственного права СССР, с. 40 - 41.
[536] Курс советского хозяйственного права. Под ред. Л. Я. Гинцбурга и Е. Б. Пашукани-са, т. 1, с. 162.
[537] Там же, с. 202.
[538] Там же, с. 203.
[539] См.: Халфина Р. О. Право личной собственности граждан СССР. М., 1955, с. 33 - 34.
[540] См.: Ерошенко А. А. Личная собственность в гражданском праве. М., 1973, с. 18 - 19, 31 - 41.
[541] См.: Орловский П. Е. Право личной собственности. - Советское государство и право, 1938, № 6; Рудик П. А. О мелком частном хозяйстве в СССР. - Советская юстиция, 1938, № 16; Генкин Д. М. Право личной собственности в социалистическом обществе. - Труды научной сессии ВИЮН 1-6 июля 1946 г. М., 1948; Тархов В. А. Понятие права личной собственности. - Учен. зап. Саратовского юрид. ин-та, 1952, вып. 3; Халфина Р. О. Право личной собственности граждан СССР. М., 1955; Маркова М. Г. Понятие и осуществление права личной собственности. - Вестн. Ленингр. ун-та, 1957, № 5; Еремеев Д. Ф. Право личной собственности в СССР. М., 1958 и др. - Едва ли не единственное исключение со-ставляют взгляды А. А. Ерошенко, который, понимая под производностью не образование личной собственности на базе социалистической, а лишь факт господства социалистиче-ской собственности при одновременном существовании собственнических отношений иных видов, не находит препятствий для отнесения к личной также собственности мелких частных хозяйств единоличных крестьян и кустарей (Ерошенко А. А. Личная собствен-ность в гражданском праве, с. 13 - 15).
[542] См.: Мажитова Р. Ф. Основные проблемы права личной собственности в СССР. М., 1949; Ларкин И. И. К вопросу о понятии права личной собственности. - Советское го-сударство и право, 1958, № 10; Кабалкин А. Ю. Право личной собственности граждан. М., 1967.
[543] См.: Каськ П. П. Об экономическом содержании права личной собственности. - Учен. зап. Тартуского ун-та (труды по правоведению), 1976, вып. 6; Маслов В. Ф. Основ-ные проблемы права личной собственности в период строительства коммунизма в СССР. Харьков, 1968. Аналогичные взгляды защищаются и в некоторых экономических работах (см., например: Корниенко В. И. Личная собственность как социалистическое производст-венное отношение. Киев, 1974).
[544] Генкин Д. М. Право личной собственности в социалистическом обществе, с. 8.
[545] См.: Халфина Р. О. Право личной собственности. М., 1964, с. 12 - 13. Убедитель-ность этого довода ставится под сомнение А. А. Ерошенко, ссылающимся на то, что и подсобное хозяйство колхозников постепенно изживает себя экономически, хотя относи-мость его к личной собственности никем не оспаривается (Ерошенко А. А. Личная собст-венность в гражданском праве, с. 16). Но имеется, конечно, колоссальная разница между преобразованием одного экономического уклада в другой (мелкотоварного в социалисти-ческий) и свертыванием хозяйств одного вида благодаря полному удовлетворению тех же потребностей другим видом хозяйствования.
[546] См.: Каськ П. П. Об экономическом содержании права личной собственности, с. 227 - 228.
[547] См.: Корниенко В. П. Личная собственность как социалистическое производствен-ное отношение, с. 141 - 142.
[548] См. преамбулу к Основам, в которой говорится, что «личная собственность является производной от социалистической и служит одним из средств удовлетворения потребно-стей граждан».
[549] Тархов В. А. Понятие права личной собственности, с. 110.
[550] Халфина Р. О. Право личной собственности граждан СССР. М., 1955, с. 32; она же. Право личной собственности советских граждан. М., 1961, с. 3, 12.
[551] Еремеев Д. Ф. Право личной собственности в СССР, с. 22.
[552] Специальное упоминание о производности от социалистической собственности А. А. Еро-шенко считает излишним потому, что это характеризует личную собственность в целом, а не только право личной собственности, юридически опосредствующее ее в соче-тании с другими правовыми институтами (Ерошенко А. А. Личная собственность в граж-данском праве, с. 31). Но определение какого-либо вида права собственности призвано отграничивать его не от юридических институтов другого рода (обязательственных и др.), а от иных видов права собственности. По этой причине производность от социалистиче-ской собственности, неизвестная ни одному другому проприетарному праву, должна быть отражена в понятии права личной собственности как только ему присущее особое качест-во.
[553] См. подробнее: Брауде И. Л. Право на строение и сделки по строениям. М., 1954, с. 110; Маслов В. Ф. Вопросы общей собственности в судебной практике. М., 1963, с. 23 - 44; Толстой Ю. К. Гражданское право и принцип материальной заинтересованности. - Правоведение, 1967, № 1, с. 49; Батуров Г. П. Право личной собственности на жилой дом. - Социалистическая законность, 1971, № 2, с. 17; Кузьмин В. Н. Часть жилого дома и об-щая долевая собственность. - Советское государство и право, 1973, № 5, с. 122; Ерошенко А. А. Личная собственность в гражданском праве, с. 54 - 57.
[554] СП СССР, 1957, № 9, ст. 102.
[555] Такова, например, позиция П. Е. Орловского (см.: Гражданское право. Под ред. П. Е. Орловского и С. М. Корнеева, т. 1, с. 395).
[556] Это мнение отстаивают многие авторы. См., например: Брауде И. Л. Право на строе-ние и сделки по строениям, с. 122; Маслов В. Ф. Основные проблемы права личной собст-венности в период строительства коммунизма в СССР, с. 195.
[557] См., например: Маслов В. Ф. Основные проблемы права личной собственности в пе-риод строительства коммунизма в СССР, с. 196 - 197.
[558] См., например: Нежданова. Исковая давность и фактическое владение. - Право и жизнь, 1925, № 1, с. 29 - 34; Фишман А. И. Приобретательная давность. - Право и жизнь, 1926, № 8 - 10, с. 3 - 13; Цапенко М. О приобретательной давности в советском праве. - Красное право, 1929, № 11, с. 497 - 501.
[559] См.: Черепахин Б. Б. Приобретение права собственности по давности владения. - Советское государство и право, 1940, № 4, с. 51 - 61; Меерзон З. И. К вопросу о приобре-тательной давности в советском гражданском праве. Автореф. канд. дис. Харьков, 1950; Толстой Ю. К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955, с. 189 - 218; Иоффе О. С. Гражданско-правовая охрана интересов личности в СССР. - Советское государство и право, 1956, № 2, с. 55 - 66; Вильнянский С. И. Нужна ли нам приобретательная давность. - Правоведение. 1960, № 3, с. 123 - 126.
[560] См., например: Генкин Д. М. Право личной собственности в социалистическом об-ществе, с. 50.
[561] Амфитеатров Г. Н. О праве личной собственности. - Социалистическая законность, 1945, № 8, с. 16.
[562] См., например: Боннер А. Т. Практика изъятия строений, возведенных или приобре-тенных гражданами на нетрудовые доходы. - Советская юстиция, 1964, № 7, с. 16.
[563] Еще в большей степени ненужность понятия нетрудового дохода проистекает из ин-терпретации М. В. Самойловой, считающей, что речь должна идти не просто о неправо-мерности имущественных приращений, а о преследовании целей обогащения или даже создания источника для паразитического образа жизни (Самойлова М. В. Осуществление права личной собственности граждан СССР. - В кн.: «Вопросы гражданского права и про-цесса». Л., 1969, с. 48).
[564] Грибанов В. П. О понятии нетрудового дохода. - Советская юстиция, 1967, № 9, с. 8.
[565] Советское гражданское право. Под ред. О. С. Иоффе, Ю. К. Толстого, Б. Б. Черепа-хина. В 2-х т. Л., 1971, т. 1, с. 313.
[566] См.: Гражданско-правовая охрана интересов личности. Под ред. Б. Б. Черепахина. М., 1969, с. 11 - 12.
[567] Ерошенко А. А. Личная собственность в гражданском праве, с. 31.
[568] См., например: Гражданское право. Коллектив ВИЮН, т. 1, с. 230.
[569] Гражданское право, т. 1, с. 231.
[570] Генкин Д. М. Право личной собственности в социалистическом обществе, с. 154.
[571] См.: Полянская Г. Н. Имущественные взаимоотношения в колхозном дворе. - Совет-ское государство и право, 1947, № 7.
[572] См.: Советское гражданское право. Под ред. Д. М. Генкина и С. Н. Братуся. В 2-х т. М., 1950 - 1951, 1960, т. 1, с. 341.
[573] Павлов И. В. Колхозный двор М., 1951, с. 11; он же. Право личной собственности колхозного двора. М., 1955, с. 19.
[574] Полянская Г. Н. Имущественные взаимоотношения в колхозном дворе. - Советское государство и право. 1947, № 7, с. 17 - 19.
[575] См., например: Колхозное право. Под ред. В. В. Петрова. М., 1976, с. 308 - 323.
[576] Об этом, помимо упоминавшихся общих работ о личной собственности и о колхоз-ном дворе, см. также: Полянская Г. Н. Семейно-имущественные разделы и выделы в кол-хозном дворе. М., 1948; Колотинская Е. Н. Право личной собственности колхозного двора. М., 1957; Волошин М. П. О праве личной собственности колхозного двора. - Советское государство и право, 1959, № 3.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022