ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Алфавитный указатель по авторам книг

> Книги по рубрикам >
Книги > И > Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права" - Иоффе О.С., Москва, 2000

Алфавiт по авторам :
| 1 | 2 | 6 | 8 | А | Б | В | Г | Д | Е | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Ф | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Э | Ю | Я |


Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права" - Иоффе О.С., Москва, 2000

§ 2. Основные направления и этапы развития советской цивилистической мысли


Основные направления в развитии советской цивилистической мысли. Исходной проблемой, привлекшей к себе в первую очередь внимание советской цивилистической теории, была проблема самой сущности советского гражданского права. При этом, если в первые годы после победы Октябрьской революции иногда отрицалась не только необхо-димость, но даже возможность его образования, то с переходом к нэпу почва для подоб-ных сомнений полностью устраняется, а впоследствии получает научное обоснование как объективная необходимость гражданского права в условиях диктатуры пролетариата, так и свойственная ему социалистическая сущность на всех этапах развития Советского госу-дарства.
Дальнейшее исследование той же проблемы шло по пути выявления признаков, с помощью которых гражданское право может быть отграничено от других отраслей совет-ского права. Общепризнанным основанием его выделения становится в конечном счете предмет регулирования, т. е. совокупность регулируемых им общественных отношений, с привлечением также в ряде литературных источников как вспомогательного критерия ме-тода регулирования, т. е. тех специфических способов, которыми характеризуется воздей-ствие гражданского права на его предмет.
Восприятие указанных критериев советской гражданско-правовой наукой сопро-вождалось большим разнообразием суждений относительно того, чтó представляет собой метод и, в особенности, предмет гражданско-правового регулирования. Неодинаковый подход к решению последнего вопроса вызвал к жизни две теоретические концепции: теорию единого гражданского права и теорию хозяйственного права как отрасли, отде-ленной от права гражданского. Получая несовпадающее проявление в различных истори-ческих условиях, дискуссия вокруг этих двух концепций продолжается и в настоящее время.
В непосредственной связи с проблемой сущности советского гражданского права находится вопрос о его составе.
Первоначально, при проведении первой кодификации советского гражданского за-конодательства, этот состав обрисовывался предельно широко с включением в сферу дей-ствия гражданского права всех имущественных отношений советского общества, кроме основанных на власти и подчинении. Но по мере того, как все более широкий размах на-чало приобретать трудовое, колхозное и земельное законодательство, картина существен-но меняется. Сперва появляются теории гражданского (хозяйственного) права в широком и узком смысле, относившие трудовое, колхозное и земельное право лишь к гражданско-му (хозяйственному) праву в широком смысле и трактовавшие гражданское (хозяйствен-ное) право в узком или собственном смысле как систему юридических норм, не соединен-ную с перечисленными законодательными ответвлениями. Затем господствующим стано-вится взгляд на трудовое, колхозное и земельное право как на самостоятельные отрасли советского права. Когда же в советской юридической науке было предложено различать основные и комплексные отрасли, некоторые авторы пришли к выводу, что гражданское право - одна из основных отраслей советского права, а трудовое, колхозное и земельное право относятся к его комплексным отраслям.
Примерно аналогичную эволюцию, хотя и по иным соображениям, связанным с сущностью советской семьи и ее противоположностью семье в буржуазном обществе, претерпели взгляды на соотношение между советским гражданским и семейным правом. Наряду с широким признанием семейного права самостоятельной отраслью советского права в некоторых работах вплоть до самого последнего времени оно характеризуется ли-бо как комплексная отрасль, либо как часть права гражданского.
Но если вопрос о сущности советского гражданского права и о его составе всегда находился в центре научного внимания, то этого нельзя сказать о других гражданско-правовых проблемах общего характера. Так, в литературе 20 - 30-х годов можно встретить суждения об отдельных элементах гражданского правоотношения (например, о его объек-те), но не о гражданском правоотношении в целом, или об отдельных сторонах граждан-ско-правовой ответственности (вина и причинение, договорная дисциплина и т. п.), но не об ответственности по советскому гражданскому праву, взятой в полном ее объеме. Мно-госторонние исследования названной и аналогичной тематики относятся к более поздним этапам развития цивилистической теории в СССР.
Такое положение вполне закономерно. Оно объясняется внутренней логикой самой науки, объективной предопределенностью ее динамики.
В самом деле, понятие советского гражданского права и определение его состава - это тот рабочий инструментарий, не овладев которым, обращаться к оценке отдельных частностей вообще невозможно. Поэтому каких бы обширных исследований их надлежа-щая разработка ни требовала, соответствующие попытки неизбежно приходилось пред-принимать уже при закладывании фундамента советской цивилистической теории. Другое дело, насколько эти попытки были успешными в каждом отдельном случае. Но непрерыв-ность научного прогресса в том как раз и состоит, чтобы отделять рациональное от лож-ного, а каждый правильно сделанный шаг включать в общее поступательное движение на пути познания истины.
Напротив, изучение других общецивилистических проблем не вызывалось объек-тивными потребностями изначального формирования советской цивилистической мысли. И потому вместо непосредственного обращения к общему здесь можно было идти обыч-ным для науки путем: к общему через изученное частное с последующим объяснением частного через познанное общее.
Весьма показателен в этом смысле процесс формирования общего учения о граж-данском правоотношении. Такое учение нельзя было создать раньше, чем подверглись разностороннему анализу конкретные гражданско-правовые институты. Но как только на-копление конкретного материала достигло необходимого объема, доступ для создания этого учения был открыт. Последнее же в свою очередь оказало влияние не только на ха-рактер, но даже на структуру монографий, посвященных специальной тематике. Если раньше такие исследования ограничивались изолированным освещением отдельного ин-ститута или в лучшем случае сопоставлением его со смежными институтами, то начиная с 50-х годов они либо открываются общими суждениями о гражданском правоотношении, либо органически вплетают их в конкретную ткань специального научного анализа. Впол-не естественно также, что включение этой одной из наиболее общих проблем в орбиту не-посредственного изучения само явилось толчком к расширению фронта научной дискус-сии, распространившегося теперь и на такие вопросы, как, например, вопрос о понятии гражданского правоотношения, его элементах, содержании отдельных элементов и др.
Сходная картина наблюдалась и в разработке общих категорий, относящихся уже не к гражданскому праву в целом, а к его внутренним структурным подразделениями - праву собственности, обязательственному праву и др.
На начальных стадиях развития советской цивилистической мысли понятия такого рода особого внимания к себе не привлекали, а если соответствующие определения ино-гда в литературных источниках приводились, то как разумеющиеся сами собой, в их, так сказать, традиционном виде. Так обстояло дело, например, с определением права собст-венности как простой совокупности трех правомочий собственника или договора как со-глашения о гражданских правах и обязанностях и т. п. Встречались также случаи некри-тического перенесения на советскую почву буржуазных юридических конструкций, на-пример, проприетарной конструкции применительно к авторским правам или теории про-мышленной собственности применительно к правам изобретателей. Как вполне объясни-мый, хотя и совершенно неприемлемый, противовес подобным тенденциям им противо-поставлялось стремление либо вовсе отказать советскому обществу в правовых феноме-нах, одноименных буржуазным (в области, например, наследования), либо начисто выхо-лостить из них какое бы то ни было юридическое содержание (в области, например, дого-ворных отношений между социалистическими организациями).
Не в этом, однако, состояла магистральная линия развития советской цивилистиче-ской мысли, которая, находясь у самых своих истоков, сосредоточивалась не столько на пригодных для любой формации общих дефинициях, сколько на выяснении сущности по-рожденных советским общественным строем новых явлений, требовавших создания адек-ватных им новых научных понятий. В поисках сущности этих явлений советская граждан-ско-правовая теория обращается также к пересмотру общих, привычных для гражданского права определений и, в противоположность понятиям буржуазной цивилистики, создает новую, научно обоснованную систему общецивилистических категорий.
Понятно, что центральное место среди таких явлений с самого начала принадлежа-ло государственной социалистической собственности, а главный вопрос, который в связи с ней возникал перед гражданско-правовой наукой, был вопрос о природе складывающих-ся внутри этой собственности отношений между госорганами, если принадлежит она еди-ному субъекту - Советскому государству.
Уже сама постановка этого вопроса в 20-х годах была огромным научным дости-жением. Но дело не ограничилось его постановкой. В те же годы, наряду с другими, вы-двигаются два противоположных подхода к его разрешению, противопоставляемые друг другу и в современной правовой литературе: признание права собственности как за госу-дарством, так и за госорганами, с одной стороны, и объявление государства исключитель-ным собственником государственного имущества, с другой.
Последующее продвижение научной мысли в этом направлении коренным образом изменило соотношение между двумя названными теориями: первая со временем уступает свое господствующее положение второй, получившей затем и прямое законодательное признание. Такой успех был подготовлен теоретическими изысканиями больших масшта-бов, позволившими освободиться от пробелов, вследствие которых эта теория оставалась почти незамеченной в предшествующие годы.
Самое уязвимое место этой теории в ее первоначальном варианте состояло в том, что она разрабатывалась вне всякой связи с критикой традиционного определения права собственности. А поскольку в отношении выделенного им имущества госорганы облада-ют теми же по наименованию правомочиями, что и собственники, признание за ними ка-кого-то другого права, отличного от права собственности, не могло найти сколько-нибудь существенной поддержки. Нужно было пересмотреть традиционное определение права собственности, чтобы доказать возможность несовпадения этого права с обладанием пра-вомочиями по владению, пользованию и распоряжению имуществом.
Так изучение специальной проблемы - права государственной собственности - под-водит исследование к необходимости образования нового общенаучного понятия - поня-тия права собственности. И как только такая необходимость назрела, вопрос об общем понятии права собственности превращается в предмет самостоятельного научного анализа либо привлекается в качестве обязательной предпосылки рассмотрения отдельных видов и форм собственности, существующих в СССР.
Параллельный процесс развертывался в связи с другой важнейшей проблемой гра-жданского права - проблемой гражданской правосубъектности.
Согласно традиционным взглядам, гражданская правосубъектность есть следствие юридической персонификации собственника. Госорганы потому и объявлялись собствен-никами закрепленного за ними имущества, что иначе, оставаясь на почве традиционных взглядов, было бы невозможно обосновать их гражданскую правосубъектность. В том, что уже в 20-х годах выявляется противоречие между гражданской правосубъектностью гос-органов и отношениями с их участием, основанными на государственной собственности, - несомненная заслуга советской цивилистической мысли этого периода ее развития. Но решалось замеченное ею противоречие однолинейно - только на путях признания собст-венниками в определенном смысле также самих госорганов. Ученые, иначе трактовавшие имущественные права госорганов, к анализу их гражданской правосубъектности тогда еще вовсе не обращались.
Такой совместный анализ - результат научных поисков более позднего времени, когда наряду с разработкой нового определения права собственности существенным из-менениям подвергаются укоренившиеся взгляды на гражданскую правосубъектность. И подобно тому, как была доказана необязательность совпадения триады правомочий с пра-вом собственности, обосновывается возможность образования гражданской правосубъ-ектности в связи не только с правом собственности, но и с иными имущественными пред-посылками. Важно лишь, чтобы эти предпосылки во всех без изъятия случаях обеспечива-ли установление гражданско-правовых связей между имущественно обособленными ли-цами, а сами гражданско-правовые отношения соответственно их общественной природе всегда выступали как отношения по меньшей мере двусубъектные.
Тем самым и изучение такой специальной проблемы, как юридическая личность социалистических госорганов, своим логическим последствием имело гораздо более ши-рокие обобщения, распространявшиеся на гражданскую правосубъектность в целом. На почве такого обобщенного анализа появляются теории, рассматривающие гражданскую правосубъектность исходя одновременно из ее социальной сущности и юридического со-держания, проявления в ней как определенных общественно-юридических качеств граж-данской правоспособности и дееспособности. В тесной связи с этим анализом развивались и различные взгляды на природу юридического лица, отличающиеся друг от друга не столько по характеристике его экономической сущности, сколько по обрисовке круга кон-кретных общественных отношений, которые в категории юридического лица получают свое выражение.
Одним из коренных понятий гражданско-правовой науки является понятие догово-ра, судьба которого в советской цивилистической теории тоже складывается под непо-средственным воздействием специфически социалистического явления - планово-хозяйственного договора.
Это явление привлекло к себе научный интерес задолго до того, как оно откристал-лизовалось в широко применяемых, развитых и вполне сложившихся юридических фор-мах. Специально посвященные ему работы публикуются уже в 20-х годах. И дело не толь-ко в том, что еще в зачаточных своих стадиях плановый договор становится предметом интенсивного изучения, а в том, главным образом, что тогда же были определены и абст-рактно возможные варианты соотношения плана и договора. Вместе тем приходится кон-статировать, что привычные представления сказались здесь с гораздо большей силой, чем во многих других случаях. Под их влиянием, а также под воздействием зародившихся то-гда ошибочных воззрений на план как орудие вытеснения права подлинно договорные от-ношения вообще отрицались там, где заключение договора предписывалось плановым за-данием.
Понадобилось более или менее длительное время, чтобы накопленный практиче-ский опыт позволил преодолеть эти неправильные взгляды. Необходимо было также по-иному подойти к общему учению о договоре, как о двустороннем волевом акте и уже на этой, общетеоретической, основе выявить договорную природу соглашений, в которые стороны вступают во исполнение обязательных для них плановых предписаний. Но если эта задача может теперь считаться решенной, то вопрос о соотношении плана и договора приобрел в наши дни еще бóльшую остроту, чем в условиях, когда цивилистическая мысль впервые обратилась к его разрешению.
Изучение плановых договоров явилось также стимулом для разработки большого числа общих положений советского обязательственного права. Один из таких примеров - общие положения о гражданско-право-вой ответственности.
Если вначале единственно приемлемым основанием гражданско-правовой ответст-венности в советском обществе объявлялся принцип причинения, а в дальнейшем дела-лись попытки дополнить его принципом вины, то с появлением плановых договоров вновь генерализируется принцип причинения. Но именно плановые договоры в связи с задачами последовательного осуществления хозяйственного расчета потребовали перехода к прин-ципу вины, чем было предопределено придание ему значения общего основания ответст-венности по советскому гражданскому праву. Опросредствуемая плановыми договорами хозяйственная практика породила также необходимость разработки разветвленной систе-мы юридических санкций, в результате анализа и классификации которых подготовляется база для образования самого понятия гражданско-правовой ответственности в отличие от иных средств правового принуждения, которые мерами ответственности не являются.
Наука советского гражданского права как отрасль советской правовой науки вхо-дит составной частью в многоотраслевую систему знаний о советском обществе. Поэтому происходящие в нем социально-экономи-ческие сдвиги не могут не отражаться на про-блематике советской гражданско-правовой науки, переломное значение для которой име-ла победа социализма в нашей стране.
Происшедшие в связи с этим всемирно-историческим событием общественные, экономические и политические преобразования вызвали ряд существенных изменений в составе советского гражданского законодательства. Исчезает частнокапиталистическая и сводится на нет частнотрудовая собственность, а одновременно не только расширяется сфера действия права государственной и права кооперативной собственности, но и окон-чательно складывается право колхозной собственности и право личной собственности со-ветских граждан, укрепляется правовое, в том числе гражданско-правовое положение личности в СССР. Это вызывает необходимость более углубленного и детального анализа права государственной собственности, всестороннего развития теории права кооператив-но-колхоз-ной собственности и создания учения о праве личной собственности, сосредо-точения внимания, наряду с имущественными, также на личных правах граждан и пере-ключения центра тяжести на те конкретные гражданско-правовые формы (договоры роз-ничной купли-продажи, бытового заказа, бытового проката, жилищного найма и др.), ко-торые служат непосредственному удовлетворению их материальных и культурных по-требностей.
Утверждение безраздельного господства социалистической собственности и осно-ванной на ней социалистической системы хозяйства интенсифицирует законотворчество Советского государства по урегулированию хозяйственной деятельности предприятий и организаций. Создается большая группа новых гражданско-правовых институтов - хозяй-ственные договоры, каждый из которых становится предметом самостоятельного иссле-дования, непрерывно возрастающего по своим объемам и усиливающегося по своей глу-бине. Появляются новые научные понятия, раскрывающие сущность отдельных хозяйст-венных договоров (поставки, подряда на капитальное строительство и др.) или выражаю-щие свойственные им общие принципы (реальное исполнение, договорная дисциплина и др.). Этот процесс, развитие которого продолжается и в современных условиях, обнару-живает вызывающую сомнение у одних и настойчиво обосновываемую другими учеными тенденцию к вычленению в рамках общей теории обязательственного права относительно самостоятельного учения о хозяйственных договорах.
Становящееся с победой социализма одним из его ведущих принципов гармониче-ское сочетание личных и общественных интересов вызывает со стороны как гражданского законодательства, так и советской цивилистической науки изменение оценки многих гра-жданско-правовых явлений. Если в переходный период от капитализма к социализму ав-торские права квалифицировались в качестве исключительных с точки зрения возможно-сти их использования самим автором в форме частного предпринимательства, то после ликвидации частной собственности либо вовсе отрицается исключительная природа этих прав, либо их исключительность толкуется только в смысле и в пределах неотделимости от личности создателя произведения. Если патентная охрана изобретательских прав, пока она имела всеобщее значение, не устраняла чисто формальных поводов для квалификации этих прав по искаженной аналогии с правом собственности, то переход к авторским сви-детельствам, получившим преимущественное применение, не оставил даже сугубо внеш-них, ошибочно понятых оснований для подобной теоретической конструкции. Если в ус-ловиях существования частной собственности еще и можно было предполагать, что на-следственное право столь же преходяще для государства пролетарской диктатуры, как и частная собственность, то со времени, когда наследование превратилось в исключитель-ную форму посмертного правопреемства в отношении личной собственности, акцент на-учной аргументации перемещается на обоснование необходимости расширения и упроче-ния наследственных прав советских граждан.
Но и в пределах каждого из двух основных этапов развития советского общества - переходного периода от капитализма к социализму и периода победившего социализма - состояние регулируемых гражданским правом общественных отношений не остается не-изменным. Уходят в прошлое одни и появляются новые конкретные социальные образо-вания, требующие теоретического осмысления и законодательного отражения, а вследст-вие этого некоторые проблемы утрачивают былую актуальность, другие же выдвигаются на передний план и приобретают первостепенную значимость.
Так, в гражданско-правовой литературе 20-х годов большое место отводилось раз-личным видам товарищества - начиная от простого и кончая акционерным. Поскольку од-новременно с ликвидацией частной собственности была упразднены и частные товарище-ства, освещение соответствующих норм в монографической литературе вовсе прекрати-лось, а в литературе учебной сохраняется лишь изложение правил, касающихся простого товарищества, с оговоркой о скромных границах их практического применения. Но начи-ная с середины 50-х годов положение существенно меняется. Коллективное строительство многоквартирных жилых домов на праве личной собственности, хотя и не получило ожи-даемого практического распространения, юридически значительно расширило возможную сферу использования договора о простом товариществе. В те же годы происходит актив-ный процесс формирования нового общественного явления - межколхозных производст-венных связей с образованием на их основе межколхозной собственности. Возникла по-этому необходимость выявить природу самой межколхозной собственности и определить характер юридических оснований ее установления. В результате находившийся на грани отмирания договор в своем измененном качестве и под другим наименованием (договор о совместной деятельности) вновь появляется как на страницах юридической литературы, так и в тексте новейшего советского гражданского законодательства.
Нечто подобное происходило также с правовыми вопросами жилищно-строительной кооперации, которые потеряли свое значение после преобразований, прове-денных в 1937 г., и приобрели огромную актуальность вследствие развертывания коопе-ративного жилищного строительства в 50-е и последующие годы; или с правом собствен-ности граждан на жилые строения, которое отступало на задний план в условиях сущест-вования права застройки, а с упразднением этого права в 1948 г. становится одной из цен-тральных проблем в исследованиях, посвященных личной собственности и ее правовому режиму.
Важную роль в определении направленности научно-цивилистичес-кого творчества играют государственные организационные преобразования, затрагивающие сферу обще-ственных отношений, которые образуют предмет гражданско-правового регулирования. В то время, например, как синдицирование государственной промышленности, проводив-шееся в 1928 г., потребовало тщательного изучения хозяйственных объединений типа синдикатов, образование фирменных объединений в конце 50-х - начале 60-х годов вызва-ло к жизни многочисленные теоретические разработки, посвященные основным их видам и разновидностям. Если вплоть до конца 20-х годов общие положения о порядке заключе-ния договоров не шли дальше категорий оферты и акцепта, то с введением договорных кампаний в начале 30-х годов ставятся уже вопросы, связанные с определением природы преддоговорных отношений и преддоговорного арбитража, обоснованием обратной силы заключенных хозяйственных договоров, выявлением момента, с которого они могут счи-таться заключенными, и т. п. Кредитная реформа 1930 - 1931 гг. привела к исключению векселя из внутреннего оборота страны, что не могло не повлечь за собой существенного сужения объема научного анализа, обращенного к ценным бумагам этого вида. Но она вместе с тем породила новую проблематику, обусловленную установлением прямого бан-ковского кредитования социалистических организаций и специальных расчетных право-отношений между ними, к скрупулезному исследованию которых цивилистическая наука обращается с тех пор неизменно и систематически.
Между государственными организационными преобразованиями и выводами гра-жданско-правовой науки существует не только прямая, но и обратная связь, когда законо-дательно осуществляемые мероприятия предвосхищаются цивилистической теорией и обосновываются ею. Так обстояло, в частности, с внедрением хозрасчета в деятельность проектных организаций, перестройкой оснований ответственности в отношениях по гру-зовым перевозкам, изменением законодательного регулирования ответственности за вред, причиненный актами власти, и др.
Одним из наиболее ярких проявлений как прямой, так и обратной зависимости ме-жду ними могла бы служить хозяйственная реформа, провозглашенная в 1965 г. Необхо-димость изменения правового положения государственных предприятий, расширения их самостоятельности, укрепления хозрасчета и усиления ответственности за исполнение хо-зяйственных обязательств обосновывалась гражданско-правовой литературой в продол-жение ряда лет, предшествовавших реформе. Соответствующая аргументация выдвига-лась и в работах советских экономистов, а также представителей других отраслей юриди-ческих знаний, особенно в работах советских административистов. Вполне естественно, что самый факт проведения реформы, закрепленные в законодательстве о ней важные по-ложения принципиального порядка послужили в свою очередь ориентиром для устремле-ния научных изысканий к тому, чтобы содействовать выбору оптимальных форм органи-зации отношений между предприятиями и планирующими органами, как и между самими предприятиями.
Чем значительней расширялась и углублялась область цивилистических исследо-ваний, тем большей специализации внутри гражданско-правовой науки это требовало от ее представителей. Вначале внутриотраслевая научная специализация распространяется на такие своеобразные и специфические структурные подразделения гражданского права, как, например, правоотношения по грузовым перевозкам или страхованию, авторское, изобретательское, наследственное право. Затем она начинает охватывать различные виды хозяйственных договоров, право собственности и его защиту, деликтные обязательства или даже такую их составную часть, как обязательства по возмещению вреда, причинен-ного личности. Впоследствии узкой специальностью ученых становятся и отдельные тес-но связанные друг с другом общие проблемы гражданского права. В этом смысле пути развития цивилистической науки разделяют судьбу всех других бурно развивающихся от-раслей человеческих знаний. На достигнутом ею уровне универсальных цивилистов не может быть в такой же мере, как нет теперь универсальных физиков, математиков или биологов. Не устраняя необходимости справедливой оценки индивидуального вклада, вносимого каждым ученым, советская теория гражданского права с точки зрения ее пер-спектив предстает как совокупный результат коллективного творчества в самом широком значении этого слова.
К тому же такое творчество лишь в сравнительно небольшом числе случаев остает-ся собственно цивилистическим по своему непосредственному содержанию: при изуче-нии, например, гражданско-правовых сделок, виндикационного иска или применяемых в отношениях между гражданами договоров. Как общее правило, предмет научного анализа, взятый в его целостном виде, включает в себя разнородные по их отраслевому характеру элементы. Даже такое, казалось бы, сугубо гражданско-правовое образование, как юриди-ческое лицо, своим происхождением обязано соответствующим актам административного права (распорядительным, разрешительным, регистрационным), отвлекаться от которого нельзя и при создании работ чисто цивилистического плана. И если, наряду с гражданско-правовыми, в работе решаются проблемы иной отраслевой принадлежности, то при опре-деленном их соотношении меняется научный профиль произведения: оно перестает быть цивилистическим и становится комплексным исследованием.
Особую необходимость в таких исследованиях испытывает правовое регулирова-ние хозяйственной деятельности социалистических организаций, юридическое опосредст-вование которой опирается на самое тесное сочетание институтов административного и гражданского права. В этой именно области и появляются первые образцы исследований такого рода, относящиеся к началу 30-х годов и посвященные внедрению полного хозрас-чета в государственных промышленных предприятиях, а также внутреннего хозрасчета в их цехах, участках, бригадах и других подразделениях. Комплексные разработки, числен-ность которых впоследствии существенно возросла, не исключают необходимости в па-раллельном освещении однопорядковой внутриотраслевой тематики. Об этом свидетель-ствует, например, написание работ о поставках наряду с работами о материально-техническом снабжении или выход в свет монографий как о договорах грузовых перево-зок, так и в целом о транспортном праве. Не нужно также смешивать комплексность ис-следования с избранными масштабами его осуществления. Как показывает опыт послед-него времени, эти масштабы могут быть сравнительно ограниченными, обнимая не всю область материально-технического снабжения, а лишь планирование поставок, не транс-портное право целиком, а только формирование плана перевозок и основанных на нем обязательств. Независимо от его масштабов исследование становится комплексным, если оно ведется с позиций не какой-либо одной отрасли права, а межотраслевого регулирова-ния взятых в качестве объекта научного анализа взаимосвязанных общественных отноше-ний.
Как комплексные, так и цивилистические внутриотраслевые разработки имеют свои преимущества и недостатки в сравнении друг с другом. Первые позволяют рассмот-реть предмет с разных сторон, но неизбежно оставляют вне пределов своего внимания многочисленные частности, тогда как вторые обеспечивают детальное изучение предмета, но не в многогранном плане, а только в определенной плоскости. Поэтому нельзя отдать предпочтение ни одной из них. Потребность в правильном сочетании исследований обоих типов предопределяется тем, что правовые отрасли, с одной стороны, самостоятельны, а с другой, входят в единую систему советского права, точно так же, как регулируемые ими общественные отношения не только отдифференцированы, но и объединены друг с дру-гом. Вследствие этого обособление юридических знаний различных видов столь же суще-ственно, как и их единство, а совокупное использование выводов смежных наук в такой же мере не означает их слияния, в какой существующая между ними взаимосвязь не уст-раняется своеобразием закономерностей, изучаемых каждой наукой.
Благодаря такой взаимосвязи цивилистическая теория обогащается выводами дру-гих юридических наук и в то же время своими достижениями содействует развитию этих наук. Достаточно напомнить, например, о влиянии, оказанном гражданско-правовым уче-нием о государственных юридических лицах на исследование проблем госорганов в ад-министративном праве, или о роли, которую цивилистический анализ плановых предпо-сылок хозяйственных обязательств сыграл в административно-правовом освещении во-просов планового руководства социалистическим народным хозяйством. Необходимо также подчеркнуть, что многочисленные общие категории, такие, как понятие права соб-ственности и определение отдельных его видов, существующих в СССР, понятие права оперативного управления, договора и т. д. в земельном, колхозном, трудовом праве и дру-гих смежных науках самостоятельно не разрабатываются, а черпаются ими из науки граж-данского права. Исторически положение сложилось таким образом, что и некоторые во-просы общей теории права (соотношение права и экономики, воля в праве, правоотноше-ние, субъективные права и др.), прежде чем они подверглись обобщенному изучению, приходилось ставить и определенным образом решать в связанных с ними по тематике цивилистических произведениях. Большие успехи, достигнутые впоследствии наукой об-щей теории права, позволяют теперь во многих случаях в работах по гражданскому праву непосредственно опираться на ее положения, как и, в свою очередь, выводы гражданско-правовой науки широко используются для общетеоретических обобщений.
Советская наука гражданского права опирается на науку диалектического материа-лизма как на свою философскую, методологическую основу. Метод материалистической диалектики имеет для цивилистического анализа всеобщее значение. Но он применяется здесь в своем специфическом виде, соответственно особенностям самого предмета изуче-ния, чем и обусловливается необходимость специальной разработки проблем методологии цивилистических исследований (принципы образования гражданско-правовых научных понятий, пределы отражения в них экономического содержания и правовой формы, пути познания конкретного и выявления общего и т. д.). Теория гражданского права включает также в свой состав тематику либо одноименную философской (например, причинная связь), либо определенным образом преломляющую в себе общефилософские выводы (например, понимание вины в связи с философским учением о свободе воли). Научная дискуссия по проблемам такого рода является поэтому гражданско-правовой и философ-ской одновременно.
Многие вопросы гражданского права не могли бы быть решены без использования положений: психологии - при исследовании, например, целенаправленных волевых актов; логики - при формировании понятий и систематизации изучаемого материала; истории - при прослеживании путей развития гражданского законодательства; познанных законов технического (при обосновании сущности изобретательского права), научного (при выяв-лении природы права на научное открытие) и других видов творчества (при раскрытии содержания авторского права).
Но поскольку предметом гражданско-правового регулирования являются, главным образом, социалистические имущественные отношения, особенно тесные связи сущест-вуют между гражданско-правовой и экономической наукой. Самое понятие имуществен-ных отношений образуется на базе понятия экономических отношений или во всяком слу-чае с его использованием. При выделении той части имущественных отношений, которая включается в сферу действия гражданского права, также привлекаются соответствующие экономические категории: стоимостная форма, имущественная обособленность и т. п. Для выявления сущности государственных юридических лиц из экономической науки берется учение о хозрасчете, для объяснения необходимости планово-договорного оформления обязательственных отношений между социалистическими организациями - учение об эко-номических законах социализма и их взаимодействии, для обоснования принципа полного возмещения причиненных убытков - учение о стоимостной эквивалентности и т. п. По-нятно поэтому, что успехи цивилистической науки во многом зависят от достижений нау-ки экономической, а решение ряда кардинальных проблем организации советской эконо-мики (например, проблемы реализации, закрепления экономических стимулов, построе-ния имущественных санкций и т. п.) неосуществимо вне совместного творчества цивили-стов и экономистов.
Вместе с тем в своем историческом развитии советская гражданско-правовая тео-рия достигла таких результатов, которые не могли оставаться незамеченными наукой эко-номической. Цивилистам принадлежит заслуга размежевания собственности как экономи-ческого и права собственности как юридического явления при одновременном обнаруже-нии субординационной связи между ними. Они были пионерами в выявлении отличия экономических отношений с участием государства от тех, в качестве участников которых выступают государственные предприятия и хозяйственные организации. В связи с изуче-нием сущности гражданского оборота в литературе по гражданскому праву уделяется большое внимание определению границ оборота экономического. Соотношение между гражданско-правовой формой и экономическим содержанием как в общем его виде, так и применительно к отдельным институтам занимает в цивилистических работах одно из центральных мест.
Уже самый общий обзор основных направлений развития цивилистической мысли в СССР позволяет судить о многообразии затрагиваемых ею вопросов, многочисленности сформулированных благодаря ее поискам научных положений, многогранности выводов, к которым она пришла в непрекращающемся процессе познания своего предмета. Осве-тить все ее достижения в исторической перспективе и ретроспективе - задача, едва ли осуществимая в рамках одного исследования[165]. Приходится поэтому ограничиваться наиболее существенной тематикой, объединяющейся вокруг четырех основных проблем: сущность советского гражданского права, гражданская правосубъектность, право собст-венности и обязательственные отношения (главным образом договорные обязательства). В настоящем издании будут рассмотрены лишь две первые проблемы - общее учение о советском гражданском праве и учение о гражданской правосубъектности. Однако преж-де, чем перейти к выполнению этой задачи, нужно определить общую периодизацию ис-тории советской науки гражданского права.
Основные этапы развития советской цивилистической мысли. Если периодизация истории советского права вообще, в том числе советского гражданского права, проводится в большом числе самых разнообразных произведений, то этого нельзя сказать о периоди-зации истории советской юридической науки, включая науку цивилистическую. Объясня-ется такое положение почти полным отсутствием работ, специально посвященных разви-тию советского правоведения или его отдельных отраслей. Но в той мере, в какой эта про-блематика привлекала к себе внимание, относящиеся к ней определенные конструктивные суждения все же были выдвинуты.
Так, И. В. Павлов, имея в виду советскую юридическую науку в целом, полагал, что в ее истории могут быть выделены пять основных этапов: 1) с начала революции до 1925 г.; 2) с 1925 по 1930 г.; 3) с 1930 по 1936 г.; 4) с 1936 по 1952 г.; 5) с 1953 г. и в продолжение последующих лет[166]. Едва ли не каждый рубеж, отмеченный И. В. Павловым, имел этапное значение для развития Советского государства и общества. Трудно, однако, ска-зать, какие сдвиги произошли в самой юридической науке на границе 1925 и 1926 гг. или 1929 и 1930 гг., чтобы можно было эти годы рассматривать как завершающие один и от-крывающие новый период научно-юридического творчества.
Как правильно указывает О. А. Красавчиков, периодизацию развития гражданско-правовой науки по основным этапам социально-политической истории нашего общества или истории советского гражданского законодательства можно использовать только для выявления соответственно социально-политической действенности этой науки или ее ро-ли в совершенствовании гражданского закона и практики применения последнего. Но так как задача состоит в периодизации развития самой науки, обладающей по отношению к своему предмету известной самостоятельностью, в ее собственной истории и должны быть обнаружены рубежи, на которые такая периодизация только и может ориентировать-ся[167]. Правда, из числа возможных причин, создающих необходимость особой периоди-зации истории юридической науки, О. А. Красавчиковым упоминаются только те, которые вызывают ее отставание от развития государства и права.
Очевидно, однако, что если бы наука (оставляя в стороне науку историческую) всегда лишь отставала от своего предмета и никогда не опережала, не предвидела и не предска-зывала его исторических тенденций, она вообще перестала бы быть наукой. Автор, впро-чем, оговаривается, что «круг причин, по которым история юридической науки может не совпадать хронологически с периодами общегражданской (политической) истории и пе-риодами развития законодательства, достаточно широк: здесь имеет место действие как объективных, так и субъективных факторов»[168]. Но что такое несовпадение, вызывае-мое и отстаиванием науки и опережающим ее движением, неизбежно, - не должно вызы-вать никаких сомнений.
Опираясь на формулированные им исходные положения, сам О. А. Кра-савчиков предложил для советской гражданско-правовой науки следующую периодизацию:
1) период становления (1917 - 1922), к концу которого происходит переход к нэпу, принятие ГК РСФСР, появление первых его комментариев и первых сравнительно круп-ных исследований гражданского законодательства;
2) период первоначального развития (1923 - 1936), который распадается на два эта-па - «этап борьбы на два фронта» (1923 - 1928/30), т. е. с буржуазным и нигилистическим отношением к советскому гражданскому праву, и «этап хозяйственно-правовой концеп-ции» (1928 - 1936/37);
3) период стабилизации (1936/37 - 1956), характеризующийся тем, что гражданско-правовой наукой были выброшены «за борт» буржуазные и мелкобуржуазные концепции, она стала целиком и полностью на прочные методологические рельсы марксизма-ленинизма, покончив с различного рода методологическими шатаниями;
4) период дальнейшего развития (начиная с 1956 г.)[169].
Не говоря о сомнениях, вызываемых описанием сложившейся в каждом периоде фактической ситуации, обращает на себя внимание постоянное изменение критериев, со-образно с которыми выделяются различные периоды. Первый период связывается с появ-лением ГК, комментариев к нему и первых крупных исследований; второй - вначале с борьбой против враждебных и ошибочных концепций, а затем с господствующим взгля-дом на сущность советского гражданского права; третий - с методологическим состояни-ем цивилистической науки; четвертый - только с тем, что завершение третьего периода отнесено к 1956 г. Едва ли, однако, допустимо строить периодизацию с помощью «сколь-зящего» основания. Не нужно забывать, что периодизация - один из видов классификации. Особенность ее состоит лишь в том, что при помощи периодизации систематизируются однопорядковые факты, отделенные друг от друга не в пространстве, а во времени. В гра-ницах отмеченной особенности для периодизации обязательно распространяющееся на всякую систематизацию общее правило относительно единства критерия ее построения. Вопрос лишь в том, какой именно фактор должен быть избран в этом качестве.
Казалось бы, проще всего пойти по пути группировки конкретных проблем, сме-нявших друг друга на переднем плане науки с переходом от одних исторических условий к другим. Но на этом пути исследователя подстерегают неодолимые препятствия, связан-ные с тем, что имеются проблемы, вообще никогда не утрачивавшие своей актуальности, и существуют периоды, в которые с одинаковой интенсивностью разрабатывается множе-ство разнообразных проблем. К тому же отображение пережитого наукой исторического процесса требует, чтобы была нарисована общая его картина, а не только сопровождав-шие этот процесс пусть и очень важные, но не более чем отдельные и притом зачастую разрозненные эпизоды. А такая задача осуществима лишь при использовании возможно более общего критерия, обнимающего гражданско-правовую науку в целом и позволяю-щего в границах целого переносить акцент на любые частные проблемы, вокруг которых преимущественно концентрировались научные исследования того или другого историче-ского периода. Самым общим для цивилистической науки является учение о сущности гражданского права. Поэтому в основу периодизации ее истории и должно быть положено разграничение отдельных периодов сообразно с тем, какая именно концепция граждан-ского права утвердилась как господствующая в каждом из них.
Преимущества этого критерия определяются его всеобщностью, ибо совершенно исключено такое положение, когда бы господствующие взгляды на сущность конкретного гражданско-правового института противоречили столь же господствующим представле-ниям о природе самого гражданского права. Известно, например, что в условиях, когда многие цивилисты в трактовке гражданского права разделяли меновую концепцию, госу-дарственные юридические лица чаще всего трактовались как товарные собственники за-крепленного за ними государственного имущества. И лишь после полного отказа от этой концепции начинает пробивать себе дорогу иное понимание названного конкретного пра-вового явления. Аналогичные сдвиги переживала и эволюция взглядов на многие другие гражданско-правовые феномены, а значит, использование предлагаемого критерия позво-ляет применить в принципе единую периодизацию как к истории советской цивилистиче-ской мысли в целом, так и к развитию входящих в ее состав учений об отдельных граж-данско-правовых институтах и отношениях.
Помимо всеобщности, указанный критерий обладает еще и тем достоинством, что с его помощью может быть прослежена зависимость периодизации истории советской ци-вилистической науки от исторических процессов, происходивших в Советском государст-ве и обществе. В самом деле, какими бы недостатками ни страдало то или иное учение о сущности советского гражданского права, добиться на определенном историческом этапе преобладающих позиций в науке оно могло лишь благодаря ориентации на преобладаю-щие явления в реальной действительности. Так было, например, при военном коммуниз-ме, когда почти полное свертывание гражданского оборота рассматривалось как нормаль-ное состояние для всего послереволюционного периода, или при нэпе, когда частноправо-вые отношения возводились в ранг единственно возможной основы формирования граж-данского права в государстве диктатуры пролетариата. Если же господствующие в учении о сущности гражданского права взгляды не только опираются на реальную общественную ситуацию, но и правильно отражают ее, лишь изменение самой этой ситуации способно побудить к коррективам, вносимым в сформировавшиеся теоретические построения. И поскольку обусловленный таким учением критерий кладется в основу периодизации, она не может строиться иначе, как путем отражения важнейших этапов развития самой науки и определяющих это развитие социально значимых объективных факторов.
Сообразно со сказанным периодизация развития цивилистической мысли в СССР должна строиться следующим образом:
1. От победы революции до 1921 г., когда товарные отношения свелись к предель-ному минимуму и широкое распространение получила идея прямого (безденежного, бес-товарного) распределения, а потому надобность в гражданском праве вовсе отрицалась.
2. С 1922 по 1928 г., когда массовидными становятся частнотоварные отношения, под углом зрения которых рассматриваются и имущественные отношения с участием го-сударственных хозяйственных организаций, не опиравшиеся еще сколько-нибудь широко на акты планирования как на свое непосредственное юридическое основание, а вследствие этого преобладающе место в науке занимала меновая концепция.
3. С 1929 по 1937 г., когда на первое место выдвигаются планово-хозяйственные отношения между социалистическими организациями и их находящаяся под воздействием плана деятельность по обслуживанию населения при одновременном вытеснении из обо-рота частнотоварных отношений, что послужило почвой для утверждения в науке кон-цепции хозяйственного права.
4. С 1938 по 1955 г., когда планово-хозяйственные отношения достигают такой степени зрелости, что все более явственно обнаруживается сочетание в них плановых и стоимостных начал, приводящее к переосмысливанию роли и назначения гражданского законодательства, к отказу от концепции хозяйственного права и переходу науки на пози-ции учения о едином гражданском праве социалистического общества.
5. С 1956 г. и в последующие годы, когда в поисках оптимальных форм управления со-циалистическим хозяйством производится перестройка этого управления, которая, при всем разнообразии отдельных ее видов, преследует единую цель - превратить экономиче-скую заинтересованность производственных коллективов в один из решающих мотивов их деятельности по выполнению народнохозяйственного плана. Это обусловливает усиле-ние роли социалистических товарно-денежных отношений при правильном сочетании планирования с собственным почином исполнителей плана, но в то же время порождает еще более тесное, чем в предшествующие годы, органическое переплетение плановых от-ношений с отношениями стоимостными. В результате, наряду с упрочением теории еди-ного гражданского права, появляются предпосылки, определенная оценка которых приво-дит в новых условиях к возрождению в обновленном варианте теории хозяйственного права[170].
Эта периодизация и кладется в основу дальнейшего изложения.

Примечания:
[165] Нужно учитывать также крайнюю немногочисленность литературных источников, осве-щающих развитие советской цивилистической мысли. См.: «40 лет советского пра-ва», 1957, т. I, с. 208 - 215, 226 - 227, 239 - 243, 247 - 249, 255 - 256, 259 - 262, 266 - 268, 272 - 275; т. II, с. 172 - 181, 191 - 195, 202 - 207, 212 - 214, 218 - 223, 227 - 229, 245 - 247, 250 - 254, 258 - 262; Гинцбург Л. Я. Становление науки гражданского права в СССР (1917 - 1920 гг.). - Правоведение, 1974, № 3, с. 82 - 90.
[166] Павлов И. В. О развитии советской правовой науки за сорок лет. - Советское госу-дарство и право, 1957, № 11, с. 32.
[167] См.: Красавчиков О. А. Советская наука гражданского права (понятие, предмет, со-став и система), с. 44 - 45.
[168] Там же.
[169] Красавчиков О. А. Советская наука гражданского права (понятие, предмет, состав и система), с. 46 и сл.
[170] Публикация, положившая начало возрождению хозяйственно-правовой концепции (В. С. Тадевосян. Некоторые вопросы системы советского права. - Советское го-сударство и право, 1956, № 8, с. 99 - 108), как раз и появилась в 1956 г., которым откры-вается новый этап развития советской цивилистической мысли.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2022