ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Книги по рубрикам

> алфавитний указатель по авторами книг >



9.3.3. Планирование экспертного исследования


Как и планирование предварительного расследования и судебного следствия, планирование

[128] Ароцкер Л. Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. М., 1964, с. 67. Вопросы планирования судебного следствия, как и другие вопросы тактики судебного следст-вия, подробно рассматриваются в докторской диссертации: Ароцкер Л. Е. Криминалистические ме-тоды в судебном разбирательстве. М., 1965. Отдельные вопросы судебного следствия содержатся в статьях: Ципкин А. Судебное следствие и криминалистика. — Соц. законность, 1938, № 12; Ларин А. Криминалистику — на службу судебному следствию. — Соц. законность, 1955, № 9; Бибиков И. План судебного следствия по уголовному делу. — Соц. законность, 1951, № 6; Баштов Г. План су-дебного следствия по уголовному делу. — Соц. законность, 1952, № 5. О важности разработки этих проблем см. Танасевич В. Г. О предмете советской криминалистики. — В кн.: Вопросы борьбы с преступностью, вып. 24. М., 1976, сс. 120-121.
[129] Ароцкер Л. Е. Указ. работа, с. 66.

экспертного исследования имеет в своей логической основе такую разновидность частной гипотезы, как версия, выступающая в данном случае в виде экспертной версии.
Проблематике экспертных версий более или менее серьезное внимание стало уделяться лишь в по-следние годы[130]. Причем некоторые авторы вообще отрицали существование экспертных версий. Так, А. М. Ларин писал: “Иногда к числу уголовно-процессуальных версий наряду с версиями следователя и суда относят и экспертные версии, имея в виду предположения, которые возникают и проверяются в ходе экспертного исследования. Такое сближение понятий вряд ли оправданно. Экспертное исследова-ние носит уголовно-процессуальный характер лишь постольку, поскольку поводом к нему является ре-шение следователя или суда, и результаты исследования должны быть представлены назначившему его лицу или органу. По своему же содержанию познавательная деятельность эксперта ничем не отличается от всякого иного исследования, производимого в научных или практических целях”[131]. На это А. Г. Филиппов справедливо заметил, что аргументы А. М. Ларина ничего не доказывают, так как экспертная версия — это не обычное предположение, а гипотеза, которая строится для объяснения специфического круга обстоятельств, специальным субъектом, с облечением результатов проверки в специфическую форму, имеющую специфическое значение для установления истины[132]. Значение экспертной версии для деятельности эксперта по производству экспертизы столь же велико, как и значение следственной версии для планирования и осуществления предварительного расследования, а судебной — для судеб-ного следствия.
Экспертная версия, как и другие виды криминалистических версий, представляет собой предположе-ние, объясняющее происхождение или сущность того или иного факта, явления. Ее формирование про-исходит на основе осмысливания экспертом поставленных перед ним задач, изучения относящихся к экспертизе материалов дела и предварительного ознакомления с объектами предстоящего исследова-ния.
Изучая экспертное задание под углом зрения следственной или судебной версии, выразившейся в по-ставленных перед ним вопросах, эксперт как бы протягивает незримую нить от следственной или су-дебной версии к версии экспертной. При этом частная следственная или судебная версия, для проверки которой назначена экспертиза, становится общей экспертной версией — она дает предположительное объяснение всему явлению в целом.
Но если, например, общие следственные версии определяют методику расследования, поскольку они относятся в целом к составу преступления, а каждый состав преступления расследуется по специфиче-ской методике, то общие экспертные версии еще не определяют методики данной экспертизы. В самом деле, вопрос, например, о тождестве объекта может быть решен различными методами, в зависимости от многих факторов, среди которых можно назвать, скажем, такие, как характер идентификационных признаков, вещество следообразующего и следовоспринимающего объектов, давность образования сле-да и т. п. В отношении каждого из этих обстоятельств экспертом выдвигается частная экспертная вер-сия.
Частные экспертные версии подчинены общей, вытекают из нее и направлены к достижению выра-женной в ней цели исследования. Именно частные экспертные версии являются организующим началом в экспертном исследовании, поскольку выведенные из них следствия определяют методику его осуще-ствления. Однако для построения частных экспертных версий информации, содержащейся в экспертном задании, оказывается недостаточно. Необходимые для формирования частных экспертных версий

[130] К числу первых работ, в которых в той или иной степени затрагиваются вопросы экспертной версии, относятся: Винберг А. И. Криминалистическая экспертиза в советском уголовном процессе. М., 1956; Коновалов Е. П. Роль гипотез в криминалистическом исследовании почерка. — В кн.: Проблемы судебной экспертизы, вып. 2. М., 1961; Коновалов Е. П. Версия при производстве почерко-ведческих экспертиз. — В кн.: Материалы научного заседания Харьковского научного мед. общест-ва за 1961-62 гг. Киев, 1965; Белкин Р. С. Сущность экспериментального метода исследования в со-ветском уголовном процессе и криминалистике. М., 1961; Белкин Р. С. Понятие и значение экспертного эксперимента. — Труды НИИМ МВД РСФСР, № 4. М., 1961.
[131] Ларин А. М. От следственной версии к истине. М., 1976, сс. 6-7.
[132] Филиппов А. Г. Некоторые дискуссионные вопросы учения о криминалистической версии, с. 13.

фактические данные до начала собственно исследования эксперт получает в результате ознакомления с материалами дела и экспертного осмотра объектов экспертизы[133].
Как известно, опасение, что ознакомление с материалами дела повлияет на объективность эксперта, было главным аргументом противников закрепления в законе права эксперта знакомиться с материала-ми дела, относящимися к предмету экспертизы (ст. 82 УПК РСФСР). Отмечая положительное значение знания обстоятельств дела для построения экспертных версий, В. Ф. Орлова обоснованно предупрежда-ла, что “сведения, содержащиеся в материалах дела, могут повлиять на эмоциональное состояние экс-перта, что не исключает известной предвзятости в построении версий и проведении исследования”. На основе результатов анкетирования, проведенного Всесоюзным научно-исследовательским институтом судебных экспертиз МЮ СССР, В. Ф. Орлова привела два варианта реакции эксперта на влияние из-вестных ему обстоятельств дела:
“Вариант первый. А. Сведения, почерпнутые экспертом из обстоятельств дела, идут вразрез с его версией и данными исследования. Эксперт особенно тщательно контролирует себя, неоднократно пере-проверяя все свои действия, возможно, запрашивает дополнительные материалы, консультируется с другими экспертами (В. Ф. Орлова указывает, что по данным анкетирования именно так поступают опытные, высококвалифицированные эксперты — Р. Б.).
Б. Сведения из обстоятельств дела созвучны с версией эксперта. В случае под-тверждения ее данными исследования у эксперта растет уверенность в правильности решения.
Вариант второй. Эксперт подпадает под влияние обстоятельств дела и знание их использует в каче-стве дополняющего момента к результатам исследований”[134] (по данным анкетирования это иногда наблюдается у неопытных, начинающих экспертов).
В качестве средств нейтрализации отрицательного влияния обстоятельств дела В. Ф. Орлова реко-мендует воспитание у экспертов необходимой психологической устойчивости и критического отноше-ния к материалам дела, разработку приемов построения и проверки версий, обеспечивающих объектив-ность исследования, коллективное обсуждение случаев коллизии экспертного вывода и материалов дела[135].
Исходные данные для построения частных версий эксперт получает и в процессе экспертного осмот-ра вещественных доказательств, присланных на экспертизу. Именно в процессе осмотра эксперт “про-изводит предварительное критическое сопоставление замеченных им признаков, намечает программу и последовательность предстоящего раздельного анализа и синтеза исследуемых объектов, планирует свои действия”[136].
Таким образом, экспертный осмотр является не только начальной стадией процесса экспертного ис-следования, но и такой стадией, которая в известном смысле определяет собой весь ход дальнейшей рабо-ты эксперта.
Количество общих и частных экспертных версий не может быть ограничено априори, безотноси-тельно к конкретному случаю[137]. В практике версии нередко называют экспертными гипотезами.

[133] Как совершенно верно отмечает А. Р. Шляхов, “основой для предположений (экспертных вер-сий — Р. Б.) могут быть данные, полученные экспертом при ознакомлении с материалами дела, ос-мотре вещественных доказательств, а в последующем — результаты анализа и сравнения признаков изучаемых объектов. В основу гипотезы кладутся также выводы, которые эксперт делает с учетом личного опыта, научных положений криминалистики” (Шляхов А. Р. Структура экспертного ис-следования и гносеологическая характеристика выводов эксперта-криминалиста. — Труды ВНИИСЭ, вып. 4. М., 1972, сс. 21-22).
[134] Орлова В. Ф. Теория судебно-почерковедческой идентификации. — Труды ВНИИСЭ, вып. 6. М., 1973, с. 239.
[135] Там же, сс. 239-240.
[136] Винберг А. И. Криминалистическая экспертиза в советском уголовном процессе, с. 62.
[137] Нельзя согласиться с Е. П. Коноваловым, который утверждает, что “частных гипотез в одном процессе исследования почерка может быть несколько, а общих — одна либо две” (Коновалов Е. П. Роль гипотез в криминалистическом исследовании почерка. — В кн.: Проблемы судебной экс-пертизы, вып. 2. М., 1962, с. 6).

Н. П. Майлис считает, что деление их на общие и частные производится с учетом аналогичной клас-сификации экспертных задач. Она приводит пример такой классификации применительно к процессу экспертной диагностики[138] и заключает, что “гипотезы сопровождают все действия эксперта и позво-ляют при правильном построении их и проверке не только добиться правильного решения экспертной задачи, но и найти необходимые обоснования для такого решения”[139].
Выдвижение всех диктуемых необходимостью экспертных версий позволяет приступить к планиро-ванию дальнейшего хода экспертного исследования. Возникает вопрос: каковы принципы планирова-ния экспертного исследования, аналогичны ли они принципам других частей судебного исследования, например, предварительного расследования.
В. Н. Куцый отвечал на этот вопрос, по существу, утвердительно. Он называл принципы индивиду-альности, динамичности и принцип использования экспертного опыта и научных рекомендаций[140].

[138] Майлис Н. П. Роль экспертной гипотезы при решении диагностических задач. — В кн.: Новые разработки и дискуссионные проблемы теории и практики судебной экспертизы. М., 1986
[139] Там же, сс. 2-3.
[140] Куцый В. Н. Планирование проверки экспертных гипотез при исследовании технического со-стояния автомобиля. — В кн.: Материалы Всесоюзной научной конференции. Ч. 4. М., 1972, с. 7.

Нам же кажется, что это не принцип планирования экспертного исследования, а средство обеспече-ния реализации принципа индивидуальности: только зная экспертную практику и рекомендуемые нау-кой для подобных случаев средства и методы исследования, можно максимально индивидуализировать план предстоящей работы, осуществить наиболее оптимальный выбор средств и методов достижения цели.
Мы полагаем, что принципы планирования судебного исследования едины для планирования всех его частей: предварительного расследования, судебного разбирательства, экспертного исследования, оперативно-розыскной деятельности. Это — индивидуальность, динамичность и реальность. Единство этих принципов не отрицает известной специфики их проявления при планировании различных частей судебного исследования, обусловленных спецификой самих этих разновидностей практической дея-тельности по установлению истины по уголовным делам.
Содержание планирования экспертного исследования состоит из следующих элементов:
1) извлечения и анализа исходной информации, содержащейся в экспертном задании и материалах де-ла, ее пополнения в процессе экспертного осмотра;
2) выдвижения экспертных версий и выведения из них следствий;
3) выбора методики (или методик) исследования;
4) определения средств проверки прогнозируемых результатов.
Процесс планирования экспертного исследования редко завершается составлением письменного пла-на. Иногда внешним выражением этого процесса являются рабочие заметки о программе предстоящего исследования, избранных методиках, предполагаемых средствах и методах.



Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2018