ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Книги по рубрикам

> алфавитний указатель по авторами книг >



6.2. Проявление закономерностей возникновения доказательств и работы с ними в розыскной деятельности следователя


Рассматривая процесс возникновения доказательственной информации, мы отмечали, что преступление, как любое явление действительности, отражается в окружающей среде и что доказательственная ин-формация есть результат такого акта отражения. При этом подчеркивалось, что, строго говоря, непо-средственно отражаемыми объектами являются субъект и объективная сторона преступления, что субъ-ект преступления, как личность, отражается через свои свойства (как проявление личности) и через средства и способы действий; действия (или бездействие) отражаются через средства и способы их осуществления; в качестве отражающих объектов выступают окружающая обстановка и предмет пося-гательства. На основании изменений отражающих объектов, представляющих собой “отпечатки” свойств личности, результаты действий, то есть выступающих как информация о преступлении, уста-навливаются объекты, относящиеся к событию.

[34] Закатов А. А. Криминалистическое учение о розыске. Волгоград, 1988, с. 7.

Если эти объекты находятся вне пределов досягаемости для следователя и суда, а доказывание и процессуальная процедура в целом требует реального (физического или психического)взаимодействия с ними, если при этом их местонахождение в данный момент неизвестно, — эти объекты становятся объ-ектами розыска.
Поскольку мы исходим из того, что целью розыскной деятельности следователя, являющейся объек-том криминалистики, служит обнаружение установленных лиц, предметов и др., следует выяснить, что понимается под установлением объектов розыска.
В обыденном употреблении термин “установленный” равнозначен термину “известный”. По сути, эта равнозначность сохраняется и в аспекте рассматриваемого нами вопроса, но требует некоторых ком-ментариев.
Когда мы говорим, как об установленных, о таких объектах розыска, как люди, то имеем в виду на-личие в распоряжении субъекта розыска данных, позволяющих индивидуализировать личность разы-скиваемого и отождествить его при обнаружении. Это комплекс демографических сведений, информа-ция о его внешних признаках и иных свойствах личности. Данные подобного рода могут быть получены двояким путем: как проведением оперативно-розыскных мероприятий, так и в результате следственных действий, направленных на обнаружение “отпечатков” преступления, несущих информацию о причаст-ных к расследуемому событию людях. Разыскиваемый следователем человек — это всегда конкретное, определенное лицо. В большинстве случаев так же можно охарактеризовать и другие объекты розыска. Однако существуют и исключения из этого общего правила.
Объектами розыска могут быть предметы, в отношении которых известна лишь их групповая при-надлежность (например, документы определенного вида, продукция, изготовленная из неучтенного сы-рья, и т. д.), причем иногда объем группы, к которой мы их относим, может быть чрезвычайно велик, что, однако, не препятствует их розыску (например, группа “ценности”, группа “тяжелые тупые предме-ты” и т. д.). Термин “установленный” в подобных случаях означает зафиксированную принадлежность предмета к определенной группе.
Возникновение разыскиваемого объекта именно как объекта розыска есть результат действия зако-номерностей возникновения доказательственной информации. Процесс установления этого объекта предполагает знание проявления этих закономерностей и осуществляется под воздействием закономер-ностей работы с доказательствами: собирание и исследование информации о разыскиваемом объекте, использование этой информации для организации и осуществления самого розыска и есть проявление этих закономерностей.
К числу объектов, признанных установленными и подлежащими розыску, могут быть отнесены:
1) люди — подозреваемые; обвиняемые; осужденные, бежавшие из мест лишения свободы или с пред-писанного места жительства; потерпевшие; свидетели;
2) трупы и их части;
3) животные (как предмет преступного посягательства или орудие преступления) и их трупы;
4) вещественные доказательства (в том числе орудия преступления);
5) транспортные средства (как предмет преступного посягательства или орудие преступления);
6) имущество и иные ценности;
7) личные и иные документы, не являющиеся вещественными доказательствами[35].
Информация, служащая основой для розыскной деятельности следователя, по своему характеру не-однородна. Это, во-первых, информация, возникшая как изменение среды под воздействием расследуе-мого преступления, т.е. в результате проявления закономерностей возникновения доказательств. По своему содержанию это информация о возможном местонахождении объекта розыска, содержащаяся в нем самом или в других отпечатках события. Во-вторых, это информация о разыскиваемом объекте, но-сителями которой являются иные объекты, как связанные, так и не связанные с событием преступления (свидетели, родственники или знакомые подозреваемого, архивные уголовные дела, документы и т. д.).

[35] Е. Ф. Коновалов, приводя аналогичный перечень объектов розыска, справедливо замечает, что его “нельзя считать исчерпывающим, так как объектами розыска могут быть и любые иные объек-ты, но при условии, если они уже установлены и имеют значение для расследования совершенного преступления” (Коновалов Е. Ф. Розыскная деятельность следователя. М., 1973, с. 7). Тот же пере-чень приводит и А. А. Закатов (см. Закатов А. А. Розыскная деятельность. Волгоград, 1988).

Собирание информации из этих источников входит в компетенцию следователя и составляет элемент его розыскной деятельности. В-третьих, это ориентирующая информация, предоставляемая в распоря-жение следователя оперативным работником и полученная последним в результате осуществления опе-ративно-розыскных мер. Информация всех трех указанных видов служит базой для организации и пла-нирования розыска, логическую основу которых составляют розыскные версии.
Розыскная версия представляет собой разновидность криминалистической версии. Поскольку уче-нию о криминалистической версии посвящается специальная глава Курса, в настоящей главе мы рас-смотрим лишь вопросы, относящиеся только к розыскной версии, и прежде всего, ее соотношение с оперативно-розыскной версией.
1. Различие между розыскной версией и версией оперативно-розыскной заключается, во-первых, в субъекте их выдвижения. Розыскная версия — версия следователя, оперативно-розыскная — версия оперативного работника. Даже компетентные авторы иногда смешивают эти понятия. Так, П. А. Олейник и А. Г. Птицын пишут: “Опираясь на фактические данные, обнаруженные в процессе про-ведения оперативно-розыскных мер, оперативные работники выдвигают предположения относитель-но наличия отдельных признаков, указывающих на некоторые стороны преступления, причастных к нему лиц, а также на место нахождения виновного и т. д. Такие предположения и являются опера-тивно-розыскными или розыскными версиями”[36].
2. Во-вторых, розыскные версии всегда являются частными, поскольку относятся не ко всему событию, а лишь к отдельным его элементам. Оперативно-розыскные версии могут быть и общими, и частны-ми. По кругу объясняемых фактов розыскная и оперативно-розыскная версия могут совпадать, что бывает, если та и другая выдвигаются в процессе розыска и в отношении одних и тех же объектов.
3. В-третьих, субъектом проверки розыскной версии могут быть как сам следователь, так и по его пору-чению оперативный работник; субъектом проверки оперативно-розыскной версии может быть толь-ко оперативный работник.
4. Наконец, в-четвертых, средством проверки розыскных версий могут быть следственные действия, розыскные мероприятия, а также оперативно-розыскные меры, осуществляемые по поручению сле-дователя; средством проверки оперативно-розыскных версий могут быть только оперативно-розыскные меры.
С логической стороны процесс построения розыскных и оперативно-розыскных версий одинаков. Одинаковое влияние на оценку исходных для построения версий данных оказывают и факторы, верно подмеченные Е. Ф. Коноваловым. Это:
• “профессиональный розыскной опыт, который приобретается как в результате практической дея-тельности в этой области, так и в процессе постоянного самоусовершенствования и критической оценки своей деятельности;
• знание оперативной обстановки в том районе, где совершено преступление: состояния преступности в конкретный период; обстоятельств, которые способствуют уклонению преступников от следствия и суда либо укрытию различных объектов;
• знание психологии лиц, совершивших преступление и скрывшихся от следствия либо укрывших ценное имущество и другие объекты;
• знание наиболее распространенных приемов, способов, уловок, мест, используемых преступниками с целью укрытия”[37].
Содержание розыскной версии — это предположение об образе действий того или иного лица по со-крытию разыскиваемого объекта и, в конечном счете, предположение о месте нахождения объекта ро-зыска. Определяя направление розыска, розыскная версия играет роль фактора, детерминирующего по-ведение субъекта розыска. “Поведенческие” элементы розыскной деятельности, наличие взаимопротивоположных интересов субъектов обусловливают важность и перспективность психологи-ческих основ розыска.

[36] Олейник П. А., Птицын А. Г. Роль розыскных версий в раскрытии преступлений. — В кн.: Криминалистика и судебная экспертиза, вып. 8. Киев, 1971, с. 21.
[37] Коновалов Е. Ф. Указ. работа, с. 16.

Строго говоря, розыскная версия, будучи выдвинута следователем, является следственной версией. В то же время ряд особенностей, которыми обладает розыскная версия позволяют выделить ее из иных следственных версий. По мнению Е. К. Кагина эти особенности объясняются следующим: “1) наличием достаточных данных, свидетельствующих, что преступление совершено известным следствию лицом; 2) наличием достаточных доказательств для привлечения данного лица в качестве обвиняемого; 3) выдви-жением розыскной версии следователем или оперативным работником органа дознания как в ходе предварительного расследования, так и после приостановления уголовного дела в зависимости от вре-мени получения исходной информации для розыска, но только при наличии оснований, указанных в п. 1; 4) выдвижением розыскной версии в отношении ограниченного круга фактов..., круг которых значи-тельно ýже, чем при выдвижении следственных версий; 5) проверкой розыскных версий без выделения логических следствий; 6) предсказательным характером в отличие от ретросказательного у следствен-ных версий; 7) разведывательным характером, поскольку проверку розыскной версии органы дознания осуществляют чаще всего оперативно-розыскными средствами и методами”[38].
В целом, с высказанными соображениями можно согласиться, но некоторые из них вызывают возра-жения. По-видимому, можно объединить пп. 1-2, поскольку они отличаются не содержанием розыскных версий, а процессуальными основаниями для их выдвижения. Говоря об объеме объясняемых розыск-ной версией фактов, автор упускает из виду, что точно так же можно характеризовать и частную следст-венную версию и по этому признаку между ними нет различий. Ну, и возникает естественный вопрос: носит ли разведывательный характер розыскная версия, если она выдвинута и проверяется следовате-лем, то есть если она проверяется не оперативным путем (п. 7)?
Психологические основы розыска, с нашей точки зрения, должны включать в себя характеристику психологии субъекта розыска при осуществлении им розыскной деятельности, психологии разыскивае-мого и лица, принимавшего меры к сокрытию объектов розыска. Степень исследования этой проблема-тики в криминалистике и судебной психологии не одинакова и, в целом, пожалуй, не высока. Непосред-ственно психологические основы розыска рассматривались лишь в работах В. И. Попова и Е. Ф. Коновалова (применительно к розыску скрывшегося преступника), косвенно — в работах А. В. Дулова, А. Р. Ратинова и других судебных психологов. Сравнительно детально разработаны в литературе только психологические основы обыска как одного из следственных действий, направленных на обнаружение разыскиваемых объектов. Однако ряд положений судебной психологии, сформулированных в связи с исследованием не розыскной, а иной проблематики, могут быть с успехом использованы как элементы психологических основ розыска.
Нам представляется, что с психологической точки зрения розыскная деятельность следователя, то есть то, что мы имеем в виду, говоря о розыске как объекте рассматриваемой криминалистической тео-рии, предполагает решение таких мыслительных задач, как:
• 1) формирование представлений о психологическом облике разыскиваемого субъекта, а также лица, действия которого направлены на сокрытие объектов розыска;
• 2) прогнозирование с учетом этих представлений поведения и действий этих лиц и определение ве-роятных мест нахождения объектов розыска;
• 3) моделирование поведения и действий субъекта розыска;
• 4) прогнозирование ответных действий лиц, противостоящих субъекту розыска, — как разыскивае-мых, так и иных, так или иначе связанных с объектами розыска.
Решение первой из перечисленных задач требует, помимо собирания информации о чертах характера разыскиваемого, его связях — родственных, дружеских, профессиональных, интимных, — получения данных о том, “1) какими профессиями владеет скрывшийся и к какой профессии он питает особую склонность; 2) не мечтал ли скрывшийся преступник переменить место жительства или переехать на жительство к кому-либо. Первое положение не требует объяснений, что же касается второго, то веду-щие розыск должны учитывать такую психологическую деталь: оказавшись вынужденным скрываться,

[38] См. Закатов А. А. Криминалистическое учение о розыске, сс. 14-20; Кагин Е. К. Роль следст-венной ситуации в повышении эффективности розыска. — В кн.: Тактические операции и эффек-тивность расследования. Свердловск, 1986, сс. 71-74.

преступник нередко оказывался в той части... (страны — Р. Б.), куда мечтал переехать на жительство или просто побывать там”[39].
При воссоздании психологического облика лица, укрывающего или способствующего сокрытию объектов розыска, существенна информация об отношениях с разыскиваемым лицом, способности ради последнего пойти на риск конфликта с окружающими, на правонарушение, а если речь идет не о розы-ске людей, а иных объектов, то информация о привычках, профессиональных навыках, способности владеть собой в острых ситуациях, изобретательности и других качествах лица, скрывающего объект розыска или способствующего сокрытию. Как правильно отмечал Е. Ф. Коновалов, “наблюдается опре-деленная зависимость выбора способа укрытия имущества и от таких свойств личности, как пол, воз-раст, образование, опыт (в том числе преступный), волевые качества, интересы, увлечения и др. Так, не-совершеннолетние в связи с беспечностью могут проявить небрежность при укрытии. Но и они же в силу наличия элементов фантазии, использования опыта других лиц могут создать различные хитроум-ные тайники. Взрослые, работающие, например, на производстве, более успешно могут применять те или иные технические навыки”[40].
Воссоздание психологического облика интересующего следователя лица — это, естественно, не са-моцель, а средство решения второй из названных мыслительных задач. Прогнозирование поведения и действий данного лица лежит в основе розыскной версии о местонахождении искомого объекта[41]. Для такого прогноза существенное значение имеет знание следователем тех уловок и ухищрений, кото-рые используются преступниками в целях уклонения от следствия и суда или для сокрытия объектов розыска. Наиболее полный перечень таких приемов приводит Е. Ф. Коновалов. В качестве уловок, ис-пользуемых преступниками при уклонении от следствия и суда, он называет использование различных убежищ, инсценировку обстоятельств, якобы свидетельствующих о гибели разыскиваемого, приобрете-ние чужих или фальсификацию собственных документов, официальное изменение фамилии на фами-лию жены или мужа, изменение внешности, выезд в отдаленные районы, занятие бродяжничеством и др. Для сокрытия объектов розыска используются специально устраиваемые тайные хранилища; вещи отдаются на хранение родственникам или знакомым, которые в случае необходимости пытаются выдать их за свои, посторонним лицам за вознаграждение, мнимым “недругам”, сдаются на хранение в ломбар-ды, камеры хранения, в багаж, на почту либо хранятся открыто после некоторого изменения их внешне-го вида[42].
Прогнозирование поведения разыскиваемых, свидетелей и потерпевших связано с проверкой пред-положения об умышленном уклонении этих лиц от следствия. Причиной такого уклонения может быть: боязнь мести со стороны подозреваемых или обвиняемых и их связей; нежелание испортить своими по-казаниями отношения с другими лицами, проходящими по делу; подкуп свидетеля или потерпевшего или иная корыстная их заинтересованность; аморальность поведения самих разыскиваемых в момент расследуемого события; преступный источник получения потерпевшим предмета, на который было со-вершено посягательство обвиняемым; нежелание давать показания по иным причинам, например, из-за неверия в эффективность действий следователя по раскрытию преступления или нежелания отвлекаться от своих занятий для дачи показаний.
Моделирование субъектом розыска на основе решения указанных мыслительных задач своего пове-дения и действий выражается в планировании путей проверки розыскных версий. Если розыск пред-ставляется не одномоментным актом (например, обнаружение и изъятие похищенных вещей у родст-венника обвиняемого), а “многоходовой” операцией, в процессе которой возможна смена разыскиваемым мест укрытия или перепрятывание разыскиваемых предметов, его успех зависит от умения следователя предвидеть ответные действия противостоящих ему лиц. Для такого предвидения необходимо проникнуть во внутренний мир этих лиц, понять ход их рассуждений и основания

[39] Попов В. И. Психологические аспекты розыска обвиняемых. — В кн.: Юридические науки, вып. 3. Алма-Ата, 1973, сс. 44-45.
[40] Коновалов Е. Ф. Указ. раб., с. 40.
[41] Попов В. И. Ленинский принцип неотвратимости наказания за совершенное преступление и ро-зыскная деятельность. — В кн.: Вопросы судебной экспертизы, вып. 9. Баку, 1969, сс. 123-124.
[42] Коновалов Е. Ф. Указ. раб., сс. 32-33, 40-41.

принимаемых ими решений. Подобная мыслительная деятельность при противоборствовании сторон именуется в психологии “рефлексией”[43]. Как справедливо пишет И. И. Артамонов, “следователь лишь тогда сможет получить преимущество в борьбе — этом своеобразном поединке, если будет обладать более высоким уровнем рефлексии, то есть более высокими имитационными способностями, если он наиболее верно отражает обстановку реальной борьбы, более точно оценивает информацию, которая поступает к нему в ходе расследования”[44].
Приоритет в исследовании путей приложения теории рефлексивных игр к следственной практике принадлежит А. Р. Ратинову. Небезынтересно, что содержание рефлексии он демонстрировал путем описания эпизода с розыском преступника: “... представим себе такой эпизод, — писал А. Р. Ратинов, — следователь предпринимает розыск преступника, скрывшегося с места совершения преступления. Наи-более вероятно он мог уйти двумя путями: один из них (А) удобнее для движения, но проходит по люд-ным местам и поэтому опаснее, другой (Б) труднее, но менее опасен. Преследуемый рассуждает так: “Путь Б надежнее А, поэтому я выбираю путь Б”.
Следователь, оценивая обстановку, должен воспроизвести ход рассуждения преступника: “Он знает, что путь Б для него надежнее, чем путь А, и потому выбирает путь Б — значит, я должен его преследо-вать по этому пути”.
Однако, если преступник не уступает следователю в рефлексии, он может рассуждать так: “Следова-тель полагает, будто я, зная, что путь Б надежнее, двинусь по нему, и станет преследовать меня по этому пути. Значит, я выбираю путь А”.
Если следователь превосходит преступника в рефлексии, он, воссоздав мысленно ход его рассужде-ний и их результат, примет соответствующее решение и захватит разыскиваемого. Но может случиться и так, что преступник “переиграет” следователя в этом соревновании, более точно и на более высоком уровне имитируя решение своего противника”[45].
Теория рефлексивных игр предполагает не только предвидение решений противника, но и оказание влияния на формирование этих решений в желательном для следователя направлении. Здесь мы вплот-ную подходим к проблеме так называемой следственной хитрости, которую предполагаем специально рассмотреть в дальнейшем. Теперь же ограничимся указанием способов воздействия следователя на формирование решения разыскиваемым или лицом, принимающим меры к сокрытию объектов розыска.
I. Во-первых, это передача следователем информации, влияющей на формирование у противостоящей стороны желательного для следствия решения. Эти решения могут быть следующих видов:
• а) об отказе от дальнейших попыток уклонения от следствия и суда или от дальнейшего сокрытия искомых объектов;
• б) о выборе определенного, уже известного следователю места дальнейшего пребывания разыски-ваемого или места сокрытия объектов розыска;
• в) о совершении действий, изобличающих пособников разыскиваемого или укрывателей искомых объектов;
• г) о совершении действий, желательных для следователя и приводящих к успешному окончанию розыска.
О воздействии методов передачи информации подробно пишет А. В. Дулов, хотя и не применительно к розыскной деятельности. Он справедливо подчеркивает, что этот метод во всех случаях должен

[43] Лефевр В. А. Элементы логики рефлексивных игр.. — В кн.: Проблемы инженерной психоло-гии, вып. 4. Л., 1966, с. 296.
[44] Артамонов И. И. Психологический анализ возможностей теории игр в следственной тактике. — В кн.: Вопросы судебной психологии. Минск, 1972.
[45] Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. М., 1967, сс. 158-159. О рефлексии при ро-зыске см. также: Кагин Е. К. Роль следственной ситуации в повышении эффективности розыска. — В кн.: Тактические операции и эффективность расследования. Свердловск 1986, с. 68; Кагин Е. К. Специальные особенности розыскной деятельности сотрудников правоохранительных органов. — В кн.: Актуальные проблемы следственной деятельности. Свердловск, 1990, сс. 78-80.

предоставлять лицу, на которое оказывается воздействие, полную самостоятельность в усвоении, пе-реработке, осмысливании переданной ему информации, в принятии решения[46].
II. Во-вторых, это “побуждение к действиям в затрудненной обстановке при ослабленных силах. На-пример, лишая разыскиваемого преступника надежного убежища, следователь вынуждает его скры-ваться без документов, в ненадежных укрытиях”[47]. Аналогичными будут действия следователя по блокированию мест, удобных для сокрытия объектов розыска.
III. В-третьих, это использование в желательном для следователя направлении влияния родственных и иных связей противостоящей стороны. Это фактически метод косвенного убеждения, оказывающий-ся особенно эффективным, когда противостоящая сторона испытывает сомнения в правильности своих действий и неуверенность в них[48].
Метод рефлексии весьма эффективен при розыске искомых объектов путем обыска. Еще В. И. Гро-мов в этой связи отмечал: “Опытом лиц, занимавшихся специально розыскной деятельностью, вырабо-тано... правило, которым рекомендуется руководствоваться при обыске: нужно поставить себя в поло-жение обыскиваемого, учесть его психологию, его профессию, уклад его жизни, характер и привычки и задать себе вопрос: куда бы догадался или попытался сам производящий обыск спрятать разыскивае-мый предмет, если бы сам жил в обстановке и условиях обыскиваемого и обладал бы одинаковой с ним степенью развития, одинаковыми профессиональными навыками и способностями. Между тем история уголовных расследований показывает, что даже известные своим опытом и прославленные успешным раскрытием громких уголовных дел сыщики обыкновенно при обысках пользовались шаблонными приемами и искали объекты преступления в таких местах, где обычно такие предметы прятались рань-ше преступниками или где бы они сами спрятали, если бы им пришлось прятать эти пред-меты”[49].
Стремясь превзойти будущего обыскивающего в ранге рефлексии, лицо, скрывающее объекты розы-ска, также пытается поставить себя на его место, представить себе не только ход рассуждений обыски-вающего, но и учесть факторы, могущие оказать влияние на его поведение и действия[50]. А. В. Дулов называет некоторые такие факторы психологического характера: утомление и появление автоматизма в действиях следователя, брезгливость, проявление такта и других благородных побуждений со стороны следователя, наличие у него установки на скрытый характер места нахождения искомого объекта, что влечет невнимательное отношение к предметам, лежащим на виду, и т. д. [51]
Мы не останавливаемся подробнее на психологии обыска, поскольку эта проблематика сравнительно детально разработана в криминалистической и судебно-психологической литературе. Иное положение сложилось в области психологии розыскных мероприятий, осуществляемых следователем. Насколько нам известно, специальных исследований этих вопросов не проводилось ни в криминалистике, ни в су-дебной психологии, и это, несомненно, затрудняет разработку тактики розыска.

[46] Дулов А. В. Судебная психология. Минск, 1970, сс. 136-140.
[47] Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей, с. 162.
[48] Подробнее о методе убеждения см. Дулов А. В. Судебная психология. Изд. 2-е. Минск, 1975, сс. 175-180.
[49] Громов Вл. Предварительное расследование в советском уголовном процессе. М., 1931, сс. 185-186.
[50] Блестящий образец рассуждений такого рода приведен в знаменитом рассказе Эдгара По “По-хищенное письмо”.
[51] Дулов А. В. Судебная психология. Изд. 2-е, с. 347. Заслуживает внимания рекомендация А. В. Дулова следователю “при производстве каждого следственного действия... постоянно осуществлять самонаблюдение, контроль за собственными действиями и правильностью своих восприятий... Са-моанализ обеспечивает контроль над собственными психическими состояниями и процессами при производстве следственного действия... Следователь должен уметь находить пути для ликвидации обнаруженных в процессе самоанализа отрицательных психических явлений (утомление, раздра-жение), мешающих правильному производству следственного действия” (Дулов А. В. Основы пси-хологического анализа на предварительном следствии. М., 1973, с. 141).

Закономерности возникновения доказательств и работы с ними, проявляющиеся в розыскной дея-тельности и “управляющие” ею, обусловливают те требования, которые предъявляются к ней и соблю-дение которых обусловливает ее эффективность. Представляется, что к числу этих требований могут быть отнесены: оперативность розыска, тактическая, логическая и психологическая обоснованность ро-зыскных мероприятий, согласованность розыскных мероприятий с оперативно-розыскными мерами ор-ганов дознания и сочетание тех и других со следственными действиями, осуществляемыми в розыскных целях.
Оперативность розыска понимается нами как система характеризующих его качеств, в которую входят быстрота и непрерывность розыска, активность субъекта розыска, массированность привлекае-мых сил и средств.
Динамизм следственных ситуаций, быстрота рассеивания доказательственной информации и “старе-ния” информации ориентирующей, процессы отчуждения и ослабления коммуникабельности жителей современных больших городов, возможности средств сообщения и связи требуют незамедлительной реализации принятых решений о проведении розыскных мероприятий. Дефицит времени становится постоянно действующим фактором розыска. Он диктует необходимость быстроты розыска, непрерыв-ности осуществления розыскных мероприятий, привлечения для их одновременного производства мас-сированных сил и средств в целях максимального расширения фронта розыска в минимальном времен-ном интервале.
Оперативность розыска должна обеспечить максимальное сокращение промежутка между установле-нием и обнаружением объекта розыска. Когда эта задача решается на начальном этапе расследования, она становится элементом деятельности, обозначаемой в практике, как розыск по горячим следам, или, более точно, раскрытие преступления по горячим следам. Это понятие охватывает комплекс неотлож-ных следственных действий, розыскных и оперативно-розыскных мероприятий, позволяющих не толь-ко установить и обнаружить, но и изобличить преступника в течение нескольких суток с момента обна-ружения преступления[52].
Тактическая обоснованность розыска выражается в учете складывающихся следственных ситуа-ций, определении круга и последовательности розыскных мероприятий и проводимых в розыскных це-лях следственных действий, выборе момента их осуществления и прогнозировании ожидаемых резуль-татов. Тактическая обоснованность розыска связана с его психологической обоснованностью, о которой, как о психологических основах розыска, мы говорили ранее. К сказанному можно добавить, что к числу качеств, которые должен проявить субъект розыска, следует отнести целеустремленность, настойчивость в достижении цели розыска, что особенно важно, когда розыск принимает затяжной ха-рактер или осуществляется после приостановления производства по делу.
Логическая обоснованность розыска заключается в логической непротиворечивости планируемых мер, логичности плана розыска и вносимых в него по ходу дела изменений, обоснованности розыскных версий, принимаемых в процессе розыска решений, в логическом анализе действий противостоящей стороны.
Согласованность между элементами розыскной деятельности следователя и между этой деятельно-стью и оперативно-розыскными мерами органов дознания означает:
1) единство цели розыскных мероприятий и следственных действий, осуществляемых в процессе розы-ска, дополнительный характер тех и других по отношению друг к другу, комплексность их планиро-вания и проведения;
2) тесное взаимодействие и деловое непрерывное сотрудничество между субъектами розыскной дея-тельности в целом — следователем и оперативными работниками, о чем речь будет специально идти далее.


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2018