ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Книги по рубрикам

> алфавитний указатель по авторами книг >



2.4. Функциональная часть учения о механизмах следообразования


Оледообразующие воздействия. Мы понимаем под следообразующими воздействиями те явления, ко-торые непосредственно или опосредованно приводят к возникновению следов-отображений. По своей природе они могут быть физическими (механическими или тепловыми), химическими или биологиче-скими. Поскольку химические и биологические воздействия приводят, как правило, к возникновению следов, не пригодных для трасологического исследования из-за недостаточно полного или нечеткого отображения в них признаков следообразующего объекта, в криминалистике изучаются преимущест-венно следообразующие воздействия физического (механического) характера.
В литературе упоминаются следующие механические воздействия, приводящие к образованию следа:
• давление (нажим, удар);
• скольжение (трение);
• качение;
• отделение[84].
Чаще всего в механизме следообразования наблюдается сочетание этих воздействий, в результате че-го след формируется как сложный комплекс деформаций[85]. В то же время каждое следообразующее

[79] Литвиненко Л. К. Понятие и классификация следов в трасологии, с. 97.
[ 80]Толмачев Е. Ф. Следы орудий взлома и инструментов. Лекция. М., 1957, сс. 8, 9; Толмачев Е. Ф. Исследование следов орудий взлома. — В кн.: Криминалистическая экспертиза. Вып. 6. М., 1968, сс. 167, 168.
[81] Аленичев П. Н. Следы орудий взлома. М., 1962, с. 6.
[82] Василевский А. Н. Экспертиза следов орудий и инструментов. — В кн.: Судебно-трасологическая экспертиза. Вып. 4. М., 1973, с. 11.
[83] Аналогичные примеры можно встретить и в зарубежной литературе. См. Недков Д. Следи от оръдия за взлом. София, 1975.
[84] Шевченко Б. И. Научные основы современной трасеологии. М., 1947.
[85] Шевченко Б. И. Теоретические основы..., с. 95.

воздействие и его результаты в научном плане могут быть рассмотрены изолированно от других для более глубокого понимания механизма следообразования в целом. Это же относится и к деформациям как результатам следообразующих воздействий.
Иногда в литературе мы встречаемся со смешением следообразующих воздействий и тех актов, в процессе которых эти воздействия проявляются, например давления и отжима и др. В некоторых случа-ях следообразующие воздействия вообще не называются, а перечисляются именно эти акты, именуемые обычно по применяемому средству воздействия (сверление, пиление и др.). Между тем даже в разно-именных актах могут проявляться одни и те же следообразующие воздействия, специфическое сочета-ние или условия проявления которых вызывает возникновение разного рода следов.
Следообразующие воздействия представляют собой частный случай взаимодействия объектов судеб-ной экспертизы. Как и следообразующие воздействия, взаимодействие может быть непосредственным и опосредованным. Криминалистическая экспертиза имеет дело преимущественно с непосредственным взаимодействием материальных объектов, которое характеризуется “единством их пространственно-временного континуума, общностью механизма и условий взаимодействия, прямой взаимообусловлен-ностью изменений взаимодействующих объектов. Количество непосредственно взаимодействующих объектов определяется их способностью участвовать одновременно в нескольких актах взаимодействия и ситуационной характеристикой данного процесса”[86]. При этом невозможно “никакими логическими операциями выработать представление о таком непосредственном взаимодействии, при котором один из объектов действовал на другой объект и в то же время не испытывал бы на себе действие этого вто-рого объекта”[87]. Именно это мы наблюдаем при возникновении обратных идентификационных свя-зей. Механизм следообразования — пример реального взаимодействия, а “структура реального взаимо-действия материальных объектов многомерна и представляет собой систему взаимодействий различных видов и типов, объединяющих в единое целое объекты самой различной природы. Чем всестороннее и глубже в процессе криминалистического исследования изучается система взаимодействий объектов, тем полнее и достовернее будет получаемая о них информация”[88]. Г. В. Прохоров-Лукин совершенно прав, указывая, что “в информационном аспекте механизм взаимодействия является каналом передачи информации об имевшем место процессе взаимодействия между объектами, а его отражение в форме следов — ее источником”[89].
Н. С. Романов, исследуя механизм следообразования, с которым приходится иметь дело при произ-водстве транспортно-трасологических экспертиз, пришел к выводу, что структурно-функциональный механизм следообразования бывает трех разновидностей: элементарный (бинарный), интегративный и ситуалогический. Первый характеризует связь следообразующего и следовоспринимающего объектов как отражаемого и отражающего; второй представляет собой комплекс взаимосвязей контактно взаимо-действующих объектов как единого целого, а также этого целого с каким-либо из взаимодействующих объектов или с их совокупностью. Когда на характер следов, “их информационное содержание большое влияние оказывает не только непосредственное взаимодействие следообразующих и следовосприни-мающих объектов, но и связи и отношения названных объектов с предметами, условиями дорожно-транспортной обстановки, сложившейся к моменту следообразования”, механизм следообразования можно назвать ситуалогическим[90].
Информативность следов как результатов следообразующих воздействий. Изучение механизмов следообразования, участвующих в них следообразующих воздействий и их результатов преследует цель

[86] Прохоров-Лукин Г. В. Криминалистические аспекты типологии взаимодействия. — Криминали-стика и судебная экспертиза, вып. 41, Киев, 1990, с. 12.
[87] Украинцев Б. С. Отображение в неживой природе. М., 1969, с. 33.
[88] Прохоров-Лукин Г. В. Указ. раб., с. 13.
[89] Прохоров-Лукин Г. В. Методологические аспекты судебно-экспертного исследования механизма взаимодействия материальных объектов. — Криминалистика и судебная экспертиза, вып. 45, Киев, 1992, с. 19.
[90] Романов Н. С. Исследование механизма следообразования судебной транспортно-трасологической экспертизой. — Криминалистика и судебная экспертиза, вып. 34, Киев, 1987, сс. 104-105.

получения доказательственной информации о следообразующем объекте, его действиях (когда речь идет о человеке или животном) или действиях с ним, приведших к образованию следа. Природа инфор-мации, носителями которой являются объекты следообразования, различна. Следообразующий объект является носителем непосредственной, первичной информации, выражающейся в совокупности прису-щих ему индивидуальных и устойчивых свойств и признаков. Следовоспринимающий объект — носи-тель отраженной от первого объекта информации, возникшей вследствие контакта между ними, то есть вследствие взаимодействия объектов. В результате устанавливается причинно-следственная связь меж-ду этими объектами на основе их связи с происшедшим событием. Но следовоспринимающий объект несет не только информацию об образующем объекте. Он является также носителем информации о ме-ханизме следообразования, то есть о действиях образующего объекта или с образующим объектом. В этом случае образующий объект является средством передачи информации о способе действия, а через него — о субъекте действия.
Резюмируя сказанное, можно разделить информацию, носителем которой является след, на личност-ную (информация о человеке как объекте или субъекте процесса следообразования), вещную (информа-ция о предмете — следообразующем и следовоспринимающем объектах) и операционную (информация об операции, приведшей к возникновению следа, то есть о механизме следообразования). Последняя может содержать в себе элементы личностной информации индивидуально определенного или группо-вого характера.
Г. А. Самойлов, исследовавший содержание личностной информации, считает, что сигналы личност-ной информации можно подразделить на три основные группы в зависимости от их физической приро-ды:
1) различные отражения, возникающие от механических воздействий;
2) часть, отделившаяся от общей массы вещества;
3) состояния, характеризующиеся наличием определенных внешних признаков[91].
В плане рассматриваемой нами проблемы представляет интерес содержание первой и третьей групп сигналов. В числе сигналов первой группы Г. А. Самойлов называет информацию, характеризующую личность со стороны:
• отдельных физических свойств человеческого тела, обладающего определенными формами, разме-рами, морфологическими особенностями рельефа и т. п.;
• анатомических особенностей (размеры конечностей, позволяющие опосредованно судить о росте и возрасте человека);
• морфологического строения рельефа кожного покрова;
• навыковых особенностей, проявляющихся в рисунке, метрике и иных характеристиках движения те-ла (рук, ног) при ходьбе, беге, фиксации профессиональных навыков на изготовляемой продукции и др.
Среди сигналов как определенных состояний, характеризующихся совокупностью присущих им при-знаков, Г. А. Самойлов назвал информацию о способах действия преступника при совершении преступ-ления[92].
Думается, что в предложенную Г. А. Самойловым классификацию сигналов личностной информации следует внести некоторые коррективы. Так, едва ли следует информацию о морфологическом строении рельефа кожного покрова выделять в самостоятельную подгруппу информационных сигналов наряду с отнесением ее к сигналам информации об отдельных физических свойствах человеческого тела. Ин-формация о навыковых особенностях содержится и в сведениях о способе совершения преступления. В то же время информация о способе совершения преступления содержится не только в состоянии пред-метов, имеющих отношение к расследуемому преступлению, но и в информационных сигналах, отне-сенных Г. А. Самойловым к первой группе, и даже в известной степени в сигналах второй группы.
Вопрос о содержании вещной информации, носителем которой является след-отображение, на про-тяжении длительного времени является предметом оживленной дискуссии. Определились две точки

[91] Самойлов Г. А. Личностная информация, фиксирующаяся в материальных следах преступле-ния. — Труды ВШ МВД СССР, № 34, М., 1972, с. 27.
[92] Там же, сс. 27, 28.

зрения на решение этого вопроса. Б. И. Шевченко последовательно утверждал в своих работах, что содержанием вещной информации в трасологии является информация о внешнем строении следообра-зующего объекта. До известного времени этот тезис не оспаривался и использовался как аксиома при исследовании проблем трасологической идентификации различных видов следообразующих объектов.
Г. Л. Грановский в 1965 г. поставил под сомнение этот тезис. Не оспаривая положения Б. И. Шевчен-ко о том, что в трасологии источником информации о следообразующем объекте являются только те следы, в которых отобразились признаки внешнего строения объектов, он в то же время высказал мне-ние, что вещная информация, заключающаяся в следе, не ограничивается только информацией о при-знаках внешнего строения объекта, оставившего след. “Достаточно напомнить, — писал он, — что внешнее строение любого объекта связано с его внутренними свойствами, что механизм следообразова-ния, определяющий характер отображения признаков внешнего строения в следах, зависит от всего комплекса свойств объектов, участвующих в следообразовании (например, форма профиля следов ног отображает подвижность и другие признаки ступни; расположение следов ног — особенности походки человека). Игнорирование таких признаков ограничивает возможности трасологии и препятствует раз-решению многих вопросов, имеющих большое значение для следствия”[93].
Ранее мы уже выразили свое отношение к сформулированному Г. Л. Грановским на основе этих по-ложений определению следа в трасологии[94]. Здесь же следует отметить, что, по нашему мнению, Г. Л. Грановский прав в своей трактовке содержания вещной информации, заключенной в следе. Помимо информации о внешнем строении следообразующего объекта и иных его свойствах (выражающихся, когда мы говорим о следе, через внешнее строение объекта), она включает информацию о механизме следообразования, (а через него — навыковую информацию) и непосредственную информацию о самом следовоспринимающем объекте, могущую иметь значение для установления и характеристики как сле-дообразующего объекта, так и механизма следообразования. Операционная информация заключается в информации о действиях субъекта следообразования, проявляющихся в них навыках, последовательности выполнения операций, связи между операциями и используемыми средствами.
Доказательственное значение перечисленных видов информации, как нам представляется, в общей форме определить невозможно, как нельзя отдать априори преимущество какому-либо виду перед дру-гими. В этой связи вызывают возражения замечания Г. А. Самойлова об оценке личностной информа-ции с точки зрения ее доказательственного значения. Он считает, что заключения эксперта, “даваемые в связи с установлением групповой принадлежности тех или иных свойств личности человека, следы ко-торого были обнаружены, являются, как правило, конечной целью такого рода исследований и служит источниками судебных доказательств по тем обстоятельствам уголовного дела, которые с их помощью устанавливаются... Иное доказательственное значение имеют результаты криминалистических иденти-фикационных экспертиз. Устанавливаемое с их помощью тождество материальных объектов по той информации, которая содержится в материальных следах преступления, самостоятельного доказатель-ственного значения обычно не имеет. При экспертной идентификации, например, личности преступни-ка устанавливаемое тождество его личности... сравнительно редко выступает в качестве предмета дока-зывания. Не являясь конечной целью исследования обстоятельств дела, факт тождества служит опосредствующим звеном и необходимым условием для познания других, еще не известных обстоя-тельств расследуемого преступления”[95].
Противоречия и неточности, содержащиеся в приведенных положениях, очевидны. Ни установление групповой принадлежности, ни установление тождества не являются “конечной целью исследования обстоятельств дела”. Такой целью является установление объективной истины. В то же время и факт установления групповой принадлежности, и факт установления тождества имеют “самостоятельное до-казательственное значение”, хотя, разумеется, это значение они приобретают не изолированно от дру-гих доказательств, а в системе с ними. Тождество личности никогда не выступает в качестве предмета доказывания, который, как известно, определен законом как система подлежащих установлению об

[93] Грановский Г. Л. Основы трасологии. М., 1965, с. 7.
[94] См. раздел 2.2 настоящей главы.
[95] Самойлов Г. А. Личностная информация, фиксирующаяся в материальных следах преступления, с. 33.

стоятельств; в этой системе тождество личности может играть роль одного из элементов. Не только факт тождества, но и факт групповой принадлежности служит целям познания иных обстоятельств со-бытия. Смысл рассуждений Г. А. Самойлова не становится яснее от употребления им изобретенных терминов “главный информационный факт” и “производные информационные факты”. Факт — дис-кретный кусок действительности, источник информации. Сказать “информационный факт” — это все равно, что сказать “информационный источник информации” или что-нибудь в этом роде. Говорить же о “производных информационных фактах” вообще нелогично, так как в этом случае мы будем вынуж-дены считать источником информации... информацию.
Познание содержащейся в следе доказательственной информации часто требует моделирования объ-ектов и механизмов следообразования. Не случайно поэтому эксперимент — как средство получения и исследований моделей — играет такую значительную роль в трасологических, баллистических и других криминалистических исследованиях, связанных со следами-отображениями. Целями эксперимента в этих случаях являются:
• а) установление конкретного факта и причинной связи между фактами, явлениями;
• б) выяснение механизма следообразования;
• в) получение образцов для сравнительного исследования;
• г) установление подлежащих учету при экспертизе дефектов исследуемых объектов;
• д) исследование свойств самого следа[96].
В. Ф. Берзин ограничивает цели данного эксперимента только изучением особенностей механизма образования исследуемого отображения. В этом плане конкретными задачами эксперимента, по его мнению, являются: установление величины усилия в момент образования следов; определение распре-деления усилия в момент образования следов; определение скорости движения следообразующего объ-екта, величины встречного и фронтального углов; установление величины давления пороховых газов в канале ствола в момент выстрела; решение вопросов, связанных с взаимодействием частей механизма оружия, с определением механизма действия пули и факторов, сопровождавших выстрел; определение величины усилия и характера его распределения в момент образования исследуемого оттиска печати или штампа; определение силы удара по клавишам пишущей машинки при печатании исследуемого текста[97]. Х. Салимов упоминает об эксперименте, направленном на обнаружение соответствующего участка инструмента, которым могли быть оставлены исследуемые следы, и признает эксперименталь-ными действия, осуществляемые с целью получения образцов для сравнительного исследования[98]. В. М. Прищепа говорит об экспериментальном воспроизведении следов и экспериментальном уяснении механизма и условий отображения признаков искомого объекта[99].
Несмотря на различия в позициях упомянутых авторов, их объединяет признание роли эксперимента в моделировании механизма следообразования, а если учесть, что В. Ф. Берзин не отрицает возможно-сти получения в процессе эксперимента моделей следа, то и в моделировании объектов следообразова-ния. Важность эксперимента для установления механизма следообразования была подтверждена еще работами Б. М. Комаринца по судебной баллистике[100].

[96] Подробнее об этом см.: Белкин Р. С. Эксперимент в следственной, судебной и экспертной прак-тике. М., 1964, гл. 4.
[97] Берзин В. Ф. Эксперимент при проведении криминалистических экспертиз. Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Киев, 1964, сс. 4, 13, 14.
[98] Салимов Х. Научные основы и методика эксперимента при производстве трасологических экс-пертиз. Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. М., 1965, с. 9, 18; Салимов Х. Научные основы и методи-ка экспертного эксперимента. Душанбе, 1967, с. 36.
[99] Прищепа В. М. Теория и практика трасологической идентификации предметов массового изготовления. Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. Киев, 1970, с. 18.
[100] Комаринец Б. М. Криминалистическое отождествление огнестрельного оружия по стреляным гильзам. М., 1955 и другие работы.

В литературе подробно описаны условия проведения экспериментов для получения моделей следов и установления механизма следообразования[101], поэтому в их изложении нет необходимости. Заметим лишь, что от соблюдения условий эксперимента зависит познавательная функция модели и возмож-ность переноса знания, полученного исследованием модели, на оригинал. Мы разделяем мнение И. М. Лузгина, считающего, что условиями переноса логических отношений с модели на прототип являются: “1) выделение существенных с точки зрения доказывания по делу признаков оригинала и модели; 2) достоверность данных о содержании этих признаков; 3) установление значимости (ценности) этих при-знаков с точки зрения задач исследования; 4) достижение по этим признакам подобия между моделью и оригиналом”[102]. И. М. Лузгин совершенно прав, отметив, что поскольку перенос логических отноше-ний с модели на оригинал осуществляется с помощью модельного эксперимента, для правомерности переноса необходимы научная безупречность опытов и достижение при их многократности одинаково-го результата”[103].
С расширением сферы применения в криминалистике математических методов возрастает роль ма-тематических моделей при исследовании механизмов следообразования. Как правильно указывает Г. Л. Грановский, “важным толчком для внедрения математического моделирования являются все возрас-тающие запросы практики. В последнее время возрастают требования, предъявляемые к научной обос-нованности и убедительности выводов экспертов. Использование математических методов (статистиче-ская обработка результатов измерений признаков, вероятностная оценка частоты, их встречаемости) и математических моделей, несомненно, повышает надежность выводов, делает более убедительными за-ключения экспертов”[104]. При этом он делает существенную оговорку, что “лишь изоморфные мате-матические модели могут служить полноценными “заместителями” доказательств в процессе их экс-пертного исследования; результатами исследования именно таких моделей можно обосновывать выводы экспертов”[105].
Выступая за активное использование физических и математических моделей в целях познания меха-низмов следообразования, мы в то же время считаем необходимым подчеркнуть отнюдь не универсаль-ный характер моделирования как метода познания. Для создания модели необходимо иметь значитель-ную исходную информацию о предполагаемом течении исследуемых процессов, то есть практически обладать определенным алгоритмом решения задачи. Вместе с тем в практике исследования механиз-мов следообразования весьма часто возникают нетипичные ситуации, требующие эвристических реше-ний. Отчасти это связано с появлением новых разновидностей объектов следообразования, отчасти с изменениями способов совершения преступления[106]. Поэтому совершенно обоснованно ставится во-прос о развитии эвристической деятельности криминалистов, об исследовании проблем экспертной эв-ристики.
Значительным шагом на пути решения подобной проблематики явился выход в свет “Криминалисти-ческой эвристики” в двух томах Г. А. Зорина[107]. И хотя эта работа, на содержании которой мы оста

[101] Берзин В. Ф. Указ. авторереферат; Салимов Х. Указ. работы; Грановский Г. Л. Основы трасо-логии. М., 1965; М., 1974; Голдованский Ю. П. Криминалистическая экспертиза следов орудий взлома. М., 1966; Белкин Р. С. Эксперимент в следственной, экспертной и судебной практике. М., 1964; Винберг А. И. Криминалистическая экспертиза в советском уголовном процессе. М., 1956; Криминалистическая экспертиза. Вып. 6, разд. 8. М., 1968; Шевченко Б. И. Судебно-трасологическая экспертиза. Вып. 1. М., 1972; Тахо-Годи Х. М. Криминалистическое исследование одежды. М., 1971; Кучеров И. Д. Трасология огнестрельных отверстий на одежде. Минск, 1965; Жбанков В. А. Образцы для сравнительного исследования в уголовном судопроизводстве. М., 1969 и другие работы.
[102] Лузгин И. М. Теоретические проблемы моделирования в криминалистике. — В кн.: Вопросы моделирования в экспертных исследованиях. М., 1973, с. 7.
[103] Там же.
[104] Грановский Г. Л. Основы трасологии. М., 1974, сс. 21-22.
[105] Там же, с. 24.
[106] Грановский Г. Л. Эвристические методы в производстве судебных экспертиз. М., 1975, с. 5.
[107] Зорин Г. А. Криминалистическая эвристика. Тт. 1-2. Гродно, 1994.

новимся подробнее далее, посвящена, в основном, эвристическим методам расследования преступле-ний, ряд ее положений, несомненно, может быть использован в экспертной практике.



Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2018