ЕЛЕКТРОННА БІБЛІОТЕКА ЮРИДИЧНОЇ ЛІТЕРАТУРИ
 

Реклама


Пошук по сайту
Пошук по назві
книги або статті:




Замовити роботу
Замовити роботу

Від партнерів

Новостi



Книги по рубрикам

> алфавитний указатель по авторами книг >



2.2.2. Механизм следообразования


Под механизмом следообразования понимается процесс, конечная фаза которого представляет собой образование следа-отображения. Элементами этого процесса являются объекты следообразования — следообразующий, следовоспринимающий и вещество следа, следовой контакт как результат взаимо-действия между ними вследствие приложения энергии к объектам следообразования. Мы уже отмечали, что все элементы механизма следообразования были впервые названы и охарактеризованы Б. И. Шев-ченко в его работе “Научные основы современной трасеологии”. Что касается видов энергии или воз-действий, в результате которых образуется след, то их подробную характеристику дал Г. Л. Грановский, различающий физическое, химическое и биологическое воздействие[47].
В общей форме механизм следообразования выглядит следующим образом. воздействие на объекты следообразования приводит к их взаимодействию, в результате чего возникает следовой контакт. Сле-довой контакт вызывает формирование следа, обусловленное системой сил, определяющих направления взаимных перемещений объектов следообразования. Следовой контакт является своеобразной кульми-нацией процесса следообразования. Это — момент взаимодействия поверхностей следообразующего и следовоспринимающего объектов, которые Б. И. Шевченко назвал контактными. Им же дана классифи-кация и характеристика видов следового контакта.
Б. И. Шевченко различал следовые контакты: активные и пассивные, непосредственные и дистанци-онные, однослойные и многослойные, односторонние и обоюдные. По его мнению, “каждый конкрет-ный следовой контакт совмещает в себе те или другие условия из числа перечисленных в указанных выше категориях”[48]. Основанием для деления контактов на активные и пассивные является источник энергии, вызвавший образование следа: в первом случае энергия исходит от самих объектов, а ее дейст-вие не побуждает их к самостоятельному контакту. При непосредственном контакте объекты следооб-разования прилегают друг к другу, при дистанционном находятся друг от друга на расстоянии. При од-нослойном следовом контакте отображение образуется только на одном следовоспринимающем объекте, при многослойном — на нескольких, расположенных один за другим[49]. Наконец, при одно

[46] Там же, с. 214.
[47] сновы трасологии. М., 1965, с. 17.
[48] евченко Б. И. Теоретические основы трасологической идентификации в криминалистике. М., 1975, с. 77.
[49] По классификации Б. И. Шевченко, разновидностями многослойного контакта являются проме-жуточные и аппликационные контакты. “Промежуточные контакты характеризуются тем, что ото-бражение образуется на последующих слоях и не возникает на первом... В ряде случаев на после-дующих слоях отображается не только внешнее строение следообразующего объекта, но и самих следовоспринимающих, например, второго на третьем и т. д. Происходит как бы наложение одного отображения на другое. Такие многослойные контакты мы относим к аппликационным” (Теорети-ческие основы трасологической идентификации в криминалистике, сс. 78-79).

стороннем контакте отображение образуется на одном из объектов следообразования, при обоюдном — на обоих[50].
Понятие обоюдного следового контакта стало с некоторого времени трактоваться отдельными кри-миналистами гораздо шире, нежели это имел в виду автор термина. Инициатором подобного расшири-тельного толкования выступил М. Я. Сегай, в трактовке которого это понятие приобрело общеметодо-логический характер. В 1966 г. в статье “Сущность судебной идентификации как способа доказывания тождества по взаимному отображению свойств” М. Я. Сегай выдвинул идею нового подхода “к сущно-сти судебной идентификации как процессу установления тождества предметов материального мира, ос-нованному на познании свойств не только искомого, но и взаимодействовавших с ним идентифицирующих объектов”[51]. На этом основании он разделил идентификационные связи между контактирующими объектами на прямые и обратные и отметил, что “в благоприятном случае взаимного отражения свойств взаимодействовавших объектов идентификация возможна путем суммарного ис-пользования как прямой, так и обратной идентификационной связи. Именно в одновременном исполь-зовании всех форм идентификационных связей, — подчеркнул М. Я. Сегай, — наиболее полно осуще-ствляется принцип доказывания тождества в уголовном судопроизводстве на основе совокупной оценки неповторимого комплекса свойств всех взаимодействовавших объектов”[52]. Позднее он писал, что “к данному случаю применима универсальная гносеологическая модель судебной идентификации, где ис-комый и контактировавший с ним объекты соединены механизмом взаимодействия в единый иденти-фикационный блок”[53]. Такие идентификационные связи между контактирующими объектами М. Я. Сегай назвал встречными[54].
Возражая М. Я. Сегаю, А. И. Винберг писал: “Конечно, в процессе контактирования идентифици-рующий объект также оставляет свои признаки на искомом (идентифицируемом) объекте. Но равно-ценно ли значение данного процесса принципу идентификации по формуле проф. С. М. Потапова о том, что отождествление искомого объекта основывается на индивидуальности и относительной устойчиво-сти именно его собственных свойств? Думается, что в этой случае М. Я. Сегай производное понятие принимает за первоисточник”[55].
В. Я. Колдин детально проанализировал предложение М. Я. Сегая и пришел к следующим выводам:
1) М. Я. Сегай неправомерно применил при рассмотрении встречного взаимодействия объектов по-нятия идентифицируемого и идентифицирующего объектов, имеющие смысл лишь при анализе элементарного одностороннего отражательного процесса;
2) выражения “взаимное отображение”, “встречные отображения” условны, так как задача иденти-фикации как раз и состоит в том, чтобы проверить предположение о взаимодействии объектов и наличии “встречных” отображений;
3) основания суммирования информации при исследовании встречных отображений следует искать за пределами идентификационного исследования; таким основанием является единство механизма следообразования, экспериментальное исследование с целью определения контактирующих по-верхностей[56].

[50] Шевченко Б. И. Теоретические основы трасологической идентификации в криминалистике, сс. 78-79.
[51] Сегай М. Я. Сущность судебной идентификации как способа доказывания тождества по взаим-ному отображению свойств. — В кн.: Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 3. Киев, 1966, с. 103.
[52] Там же, с. 105.
[53] Сегай М. Я. Ленинская теория отражения и методологические проблемы судебной идентифика-ции. — В кн.: Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 6. Киев, 1969, с. 42.
[54] Сегай М. Я. Методология судебной идентификации. Киев, 1970, с. 113.
[55] Винберг А. И. О спорных вопросах идентификации в свете теории отражения. — В кн.: Крими-налистика и судебная экспертиза. Вып. 5. Киев, 1968, с. 107. См. также Белкин Р. С., Винберг А. И. Криминалистика и доказывание. М., 1969, сс. 99-103.
[56] Колдин В. Я. Идентификация и ее роль в установлении истины по уголовным делам. М., 1969, сс. 26, 93, 129-130.

Справедливость соображения В. Я. Колдина о том, что основания суммирования информации при исследовании встречных отображений лежат за пределами идентификационного исследования под-тверждается следственной практикой, и в особенности практикой расследования дорожно-транспортных происшествий. Единство механизма следообразования устанавливается в процессе след-ственного осмотра или, чаще, производством следственного эксперимента[57].
Свое несогласие с предложением М. Я. Сегая выразил и В. С. Митричев. По его мнению, во всех описанных М. Я. Сегаем и схожих случаях речь идет не об одном, а о нескольких самостоятельных идентифицируемых объектах. М. Я. Сегай смешивает идентификационные признаки каждого из взаи-модействующих объектов с признаками механизма их взаимодействия. Между тем нельзя “считать соб-ственными признаками предмета, используемыми экспертом в качестве идентификационных, факты взаимодействия этого предмета с объектом-носителем, факты нахождения обоих объектов в одном мес-те и т. д.” [58].
Нет сомнения, что М. Я. Сегай справедливо обратил внимание на возможность возникновения при следовом контакте на следообразующем объекте встречного отображения следовоспринимающего объ-екта, хотя, справедливости ради, следует отметить, что о подобных “встречных отображениях” и ранее имелись упоминания в литературе, правда, без столь далеко идущих выводов. Так, еще в 1956 г. Г. Б. Карнович писал: “Внимательное наблюдение за окружающей действительностью приводит нас к выво-ду, что и передающий объект воспринимает воздействие воспринимающего, а на нем образуются те или иные следы этого воздействия... Хорошо известно, что все инструменты, к какой бы отрасли производ-ства или бытового обслуживания они ни относились, одновременно и образуют определенные следы на обрабатываемом объекте и воспринимают следы, образуемые обрабатываемым объектом. Иногда следы на обоих объектах оказываются настолько определенными, что можно придти к точным выводам о том, в результате какого взаимодействия определенных объектов они образовались”[59].
Однако мы солидарны с критиками М. Я. Сегая в том, что он несколько переоценивает значение та-ких встречных отображений в криминалистическом (не в гносеологическом) аспекте, рассматривая их возникновение как проявление универсальной закономерности, а их использование — как самостоя-тельную форму идентификации. Оснований для таких выводов мы не усматриваем, и, видимо, не слу-чайно их не привел и З. М. Соколовский, поддержавший концепцию М. Я. Сегая[60].
В то же время можно полностью согласиться с Б. И. Шевченко, который, признавая известное кри-миналистическое значение обоюдных изменений объектов следообразования, оговаривается, что “дву-сторонняя индивидуальная идентификация возможна при таких явлениях и процессах следообразова-ния, когда оба объекта или вовсе ничего не теряют в своем внешнем строении, или же теряют в небольшой мере, то есть до пределов индивидуального минимума каждого из них[61]. Решающим усло-вием при этом Б. И. Шевченко считает существенно различный уровень рельефа контактных поверхно-стей и достаточную площадь следового контакта. В этой связи он обоснованно критикует Е. М. Светла-кова за попытку решить вопрос о возможности образования встречных отображений, достаточных для идентификации обоих объектов, без учета уровней их рельефа и размеров площади контакта[62], и

[57] Богатырев М. Г. Неотложные следственные действия при дорожно-транспортных происшест-виях. Киев, 1967, с. 54, 58, 60 и др.; Белкин Р. С. Эксперимент в следственной, судебной и эксперт-ной практике. М., 1964, сс. 58, 59 и другие работы.
[58] Митричев В. С. К вопросу о прямой и обратной формах идентификационных связей. — Труды ВНИИСЭ. Вып. 3. М., 1971, сс. 149, 151.
[59] Карнович Г. Б. К вопросу о классификации вещественных доказательств. — Советская крими-налистика на службе следствия. Вып. 8. М., 1956, сс. 21, 23.
[60] Соколовский З. М. Рецензия на книгу М. Я. Сегая “Методология судебной идентификации”. — Соц. законность, 1972,№ 5; с. 95.
[61] Шевченко Б. И. Теоретические основы..., с. 79.
[62] Е. М. Светлаков писал, что “когда контактирующие объекты изготовлены из одинакового по твердости материала и в момент следообразования находятся в одинаковых условиях, то оба они будут следообразующими и следовоспринимающими” (Светлаков Е. М. Криминалистическое ис-следование разрушенных преград при расследовании краж. Автореф. дисс. ... канд. юр. наук. Харь-ков, 1971, сс. 14-15). На это Б. И. Шевченко резонно заметил: “Приводя как исходное главное фи-зическое свойство — твердость, можно с той же степенью убедительности сделать вывод и прямо противоположный: если объекты одинаковы по твердости, то отображение внешнего строения од-ного на другом вообще не образуется. И в это можно скорее поверить”.

в конечном счете приходит к выводу, что практически типичным для индивидуальной идентифика-ции является односторонний следовой контакт[63].
Сказанное нуждается в коррективах, когда речь заходит об идентификации по чувственным отраже-ниям (мысленным образам). Когда в сознании опознающего формируется мысленный образ человека, который, в свою очередь, воспринимал опознающего в момент расследуемого события, налицо, несо-мненно, встречные отображения, по которым могут быть идентифицированы оба субъекта. Но здесь уже нельзя говорить о следовом контакте в трасологическом смысле этого понятия.
При непосредственном следовом контакте контактирующие поверхности располагаются под опреде-ленным углом друг к другу. Характеристика различных углов, определяющих взаимное положение сле-дообразующего и следовоспринимающего объектов, — рабочего, фронтального, встречного — также относится к понятийной части учения о механизмах следообразования[64].
В последнее время предпринимаются попытки расширить понятийную часть учения о механизмах следообразования за счет интерпретации терминов наук, методы которых стали использоваться в трасо-логии. Например, Г. Л. Грановский считал необходимым включение таких понятий, как “поле следа”, “предельный переход” и др. [65] Разумеется, такое расширение возможно (мы не рассматриваем сейчас вопрос об указанных конкретных понятиях), однако, по нашему убеждению, только при соблюдении тех условий, которые характерны для тенденций развития языка криминалистики в целом[66].


Головна сторінка  |  Література  |  Періодичні видання  |  Побажання
Розміщення реклами |  Про бібліотеку


Счетчики


Copyright (c) 2007
Copyright (c) 2018